Читать книгу 📗 Зверь внутри - Хаммер Лотте

Следующие несколько часов они потратили на поиски дочери Франка Дитлевсена, которые в конце концов привели их в пивную, где они теперь и расположились. Вот здесь-то и Графиня, и Полина Берг поняли, что нерадивые полицейские — это самая ничтожная из проблем, потому что одно дело — коллеги, которые работают из-под палки, и совсем другое — противодействие населения.

Почти все посетители принялись аплодировать, когда певица закончила номер. Еще до того как аплодисменты стихли, на сцену поднялся какой-то человек и протянул ей записку. Она ее прочитала, извинилась в микрофон, проворно спрыгнула с возвышения под раздавшиеся в спрятанных где-то динамиках тихие звуки незатейливой мелодии.

Когда певица села за их столик, Графиня и Полина Берг рассыпались в похвалах ее таланту. Она сдержанно поблагодарила. Бармен принес ей стакан апельсинового сока, и пока она пила, Графиня начала беседу:

— Вы дочь Франка Дитлевсена?

— Да, конечно.

Голос, который со сцены звучал чувственно, теперь казался грубым, тяжелым, словно подсевшим.

— Меня зовут Натали, а это Полина. Мы из уголовной полиции. Показать удостоверения?

— Да нет, не стоит.

— Вы в курсе того, что случилось?

— Что отец и дядя умерли? В курсе. Как и вся страна.

— Их убили.

— Ну, раз вы так говорите…

Девушка старалась сделать вид, что ей все равно, но голос у нее дрожал. Полина Берг произнесла:

— Ваша мать сказала, что вы в отпуске. Почему она солгала?

— Я за свою мать не отвечаю. Об этом вам стоит спросить ее саму.

Полина Берг признала, что девушка права. Проблема только в том, что из мамаши клещами слова не вытянуть, а если она что и говорила, то лгала напропалую. То дочь в Лондоне, то в Бирмингеме, то где-то там еще, в Ливерпуле, что ли? Она даже не пыталась скрывать, что врет.

Графиня сменила тему:

— Смерть отца вас не огорчила?

— Да я ведь с ним не виделась.

— Почему?

— Так получилось.

— Сколько вам было лет, когда ваши родители развелись?

— Девять.

— Девять лет… для вас это, наверное, был настоящий шок.

Маленькие капельки пота выступили у девушки над верхней губой и на лбу. На сцене она казалась красивой, а вблизи — слабой, неказистой, почти уродливой, и вдобавок она явно утрачивала над собой контроль, хотя вопросы ей предлагались вполне нейтральные.

— Не знаю. Может, вы оставите меня в покое? Я ничего не знаю, я не виделась ни с отцом, ни с дядей! Понятно?

Полина Берг сказала, не без участия в голосе:

— Ваши отец и дядя убиты. Мы не можем оставить вас в покое.

— Но я ведь никого не убивала!

Она говорила через силу.

Графиня огорченно покачала головой, раздумывая, не отложить ли дело до завтра. Для расспросов это место мало подходило. Однако она тут же прогнала эту мысль. Перед тем как попасть в пивную, они побывали в Аллерслеве, и воспоминания о разбитом в щепки сосисочном киоске заставили ее вспомнить о том, что время им терять никак нельзя. Кто бы за этими убийствами ни стоял, он или они вполне могли в любой момент совершить еще одно.

— Мне страшно неудобно, но я вынуждена спросить, может, отец подвергал вас насилию, когда вы были ребенком?

Это оказалось последней каплей. Девушка с отчаянием в голосе крикнула:

— Зачем вы меня мучаете?!

Все в зале повернулись в их сторону, и симпатии посетителей были явно не на стороне полицейских. Девушка тихо плакала.

Сохраняющий полное спокойствие вышибала поднялся со своего места за соседним столиком. Он заботливо приобнял девушку за плечи и тихо сказал:

— Может, вам лучше уйти?

Графиня выхватила из сумки удостоверение и сунула его охраннику:

— Вы нам угрожаете?

Он и тут не потерял спокойствия:

— Нет, не угрожаю. Я не настолько глуп, чтобы угрожать полицейским, но, может, вам действительно лучше уйти. Она не желает с вами разговаривать, а если вы станете настаивать, то просто не сможет. И потом, вы ведь получили ответ на свой вопрос. Посмотрите на нее, милые дамы. У вас что, глаз нет?

Графиня и Полина Берг переглянулись и поднялись. Графиня нашла свою визитную карточку и положила на стол, потом кивнула в сторону всхлипывающей певицы:

— Это на случай, если она передумает или если кто-то другой захочет нам помочь.

Охранник по-прежнему был невозмутим:

— Это вряд ли. У нас в городе извращенцев, забавляющихся с детьми, крепко не любят.

Посетители аплодировали все время, пока они пробивали себе дорогу к выходу.

Глава 38

В Крэгме, что у озера Аресё, Стиг Оге Торсен следил за медленно двигавшимся по вьющейся меж полей дороге полицейским автомобилем и улыбнулся, увидев, что тот притормозил у костра. Время, оставшееся до визита полиции, он использовал, чтобы еще раз повторить данные ему указания.

— Не говори длинными предложениями, отвечай только, когда тебе задают вопрос. Молчи, если в чем-то сомневаешься. Молчи, если почувствуешь себя сбитым с толку, и не обращай внимание на угрозы, в какой бы форме они ни выражались. Молчание — твой друг, а заученный текст — твое сообщение.

Он словно услышал голос Пера Клаусена, и его улыбка стала еще шире. Он нисколько не нервничал, и это его даже несколько озадачило. Потом он вышел из дома, чтобы встретить гостей. Лучи бледного солнца пробивались сквозь плотный слой облаков, было прохладно, и он поежился.

Полицейский автомобиль въехал во двор. Стиг приветственно кивнул водителю, наблюдая, как тот паркует машину параллельно жилому дому возле самой стены, хотя во дворе места было навалом, — будто все, кроме прямых углов и прямых линий, является верхом неприличия. Он слегка огорчился, признав в водителе не то бывшего одноклассника, не то приятеля из параллельного класса — он уже точно не помнил. Стиг предпочел бы иметь дело с человеком незнакомым: так ему было бы легче. Полицейский вышел из машины и направился к нему. Он был в форме.

— Здорово, Стиг Оге!

— Привет.

— Нам надо переговорить о костре на твоем поле. К нам поступило заявление.

Поскольку это был не вопрос, он промолчал. Полицейский с недоверием покосился на него, но когда осознал, что ответа не получил, незаметно отступил назад и только потом предпринял новую попытку.

— Что это у тебя горит?

— Ко мне обратился незнакомый человек и дал двадцать тысяч крон, чтобы я выкопал яму на своем поле. Он хотел сжечь свой микроавтобус. Я вырыл яму и обеспечил приток воздуха. Привез топливо, мешки с углем, дерево и керосин, а сам уехал в отпуск. По возвращении дважды в день поддерживал огонь. Как и договорились.

Он произнес выученный наизусть текст громко и четко, не скрывая, что подготовился к выступлению.

Полицейский отступил еще на шаг. Слово микроавтобус словно обожгло его, он задумался и принялся так яростно скрести в затылке, будто это могло помочь найти выход из неудобного положения.

— Во что ты вляпался, Стиг Оге? Это тот микроавтобус из Багсвэрда, который разыскивает полиция?

— Ко мне обратился незнакомый… — и он повторил предложение так же резко и отрывисто, как в первый раз.

— Тебе придется проехать со мной в отделение.

— Я арестован?

— Да нет, я думал, ты добровольно поедешь.

— Ни за что!

Полицейский опять принялся скрести затылок, точно у него вши завелись.

— Повтори то, что ты сказал о костре.

Он снова отбарабанил текст — слово в слово, — полицейский сел в машину, а Стиг Оге Торсен остался ждать развития событий. Через лобовое стекло он видел, что полицейский с кем-то говорит по телефону, но стекло в машине опустилось только через какое-то время.

— Стиг Оге, ты задержан. Сегодня, в субботу 28 октября в 14.53. Будь любезен, сядь в машину. На переднее сиденье, рядом со мной.

Стиг Оге Торсен повиновался, не произнеся ни слова.

Глава 39

Графиню разбудил звонок дежурного администратора гостиницы в субботу в четверть шестого утра. Тот сообщил, что к ней прибыл полицейский с депешей. Само собой разумеется, так ей отомстили те, кого накануне она заставила работать во внеурочное время. Что ж, это их право. Без всяких обид, заспанная, в купальном халате, она приняла из рук приехавшего на мотоцикле полицейского большой конверт. Фишка состояла в том, что материал был адресован именно ей, Полине Берг предоставили шанс как следует выспаться.