Читать книгу 📗 Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас

Она пожала плечами.

— У Майер-Лански есть опыт в таких делах, да и опера проводит подобные мероприятия не впервые. Тут уже не раз шли с молотка весьма значительные предметы искусства.

— И такие же ценные? — спросил он.

Она нахмурилась.

— Ты о чём?

Хогарт прикусил губу.

— Меры безопасности что-то не очень напоминают Форт-Нокс, — ответила за него Татьяна.

Ну вот, даже этой пигалице бросилось в глаза.

— Ах вот как? — Элизабет прижала папку к груди и скрестила руки. — Неужто детектив Огюст Дюпен и его помощница забеспокоились? — спросила она колко, но всё ещё с насмешкой.

— А мне не до смеха, — серьёзно отозвался Хогарт. — Сюда любой может запросто войти! — Он кивнул в сторону парня с рыжим ёжиком в коридоре. — И этот горный тролль со своей напарницей даже не проверяют удостоверения личности и не проводят досмотра.

— Досмотр был, когда ты входил в оперу.

— Верно, но два входа у боковых павильонов никто не охраняет. — Он указал на потолок. — Камер наблюдения тут нет, проход к туалетам не перекрыт, как и лестница на следующий этаж, к балконам и сбоку к ложам. А оценочная стоимость экспоната как минимум вдвое выше стартовой цены. Если кто и решит его украсть, то сегодня и здесь!

Элизабет склонилась к нему и понизила голос.

— Мы продадим его даже больше чем за три миллиона евро.

Татьяна вытаращила глаза.

— Им интересуются не только галеристы и частные коллекционеры, — пояснила Элизабет, — но и музеи со всего мира.

— Три миллиона! И тебя это не тревожит? — прошипел Хогарт. — В голове не укладывается. Ты же сама постоянно имеешь дело со страховым мошенничеством. Обычно ты куда…

Элизабет усмехнулась.

— У меня всё под контролем.

— Я тут что, единственный, кто беспокоится? — Хогарт невольно повысил голос, так что даже доктор Майер-Лански и месье Бонне обернулись в их сторону.

— Идёмте, кое-что вам покажу. — Элизабет схватила его за руку и увлекла в укромную нишу. Татьяна с любопытством двинулась следом.

Оглядевшись, не наблюдает ли кто, Элизабет достала из внутреннего кармана жакета чёрный футляр сантиметров двадцати в длину и раскрыла его. На тёмно-красном бархате покоилась вырезанная из чистой слоновой кости игла — восемнадцать сантиметров, вся в пустотах, круглых углублениях и тончайших узорах. Хогарт коснулся её. Чем-то она походила на миниатюрный меч; во всяком случае, у лезвия была острая, как у ножа, кромка.

— Эта уродина стоит три миллиона? — сдавленно вырвалось у Татьяны, и она тут же зажала рот ладонью. — А чьё это? — прошептала она. — Лувра?

— Нет, там игла была только выставлена. Она принадлежит частной коллекционерке, которая теперь с ней расстаётся. — Элизабет водрузила на нос очки для чтения, которые до того держала в волосах. — Вот, под этим выступом видишь крошечную гравировку.

— Made in Taiwan? — пошутил Хогарт, но в следующий миг у него отнялся язык. Там и впрямь стояла производственная маркировка, такая мелкая, что едва различишь. Рядом со словом «Дубликат» значился идентификационный номер какой-то фирмы.

— Что за чёрт? Это никак не из двенадцатого века.

— Верно, это керамический дубликат под старину, изготовленный по моей рекомендации специально для аукциона — точная копия до мельчайших деталей. Из соображений безопасности, — прошептала Элизабет.

— А в Лувре? — шепнула Татьяна.

— Стоял оригинал. А вот эта копия отправится теперь на стол под стеклянным колпаком.

Хогарт слегка расслабился.

— Кто об этом знает?

— Только доктор Майер-Лански, Хельмут Раст, я… и теперь вы.

«Medeen & Lloyd» была не из тех заурядных страховых компаний, где оформляют обычные полисы для дома. Напротив, здесь страховали ценности на миллионы: скаковых лошадей, бриллианты, ретроавтомобили, барочную живопись, товарные составы, авиалинии и целые флотилии нефтяных танкеров. Список дополнительных услуг был длиннее парижского телефонного справочника. С более чем двумястами пятьюдесятью офисами по всему миру и тремя миллиардами евро годового оборота компания входила в число гигантов отрасли. Теперь Хогарту стало ясно, почему Хельмут Раст, член правления и директор венского филиала, отправил в Париж именно Элизабет. Она продумала всё.

— А настоящая «Костяная игла»?

Глаза Элизабет вспыхнули неподдельным восхищением.

— Во время аукциона надёжно заперта в сейфе оперы, в комнате за залом. Мне её передадут лишь после торгов — в переносном сейфе.

Хогарт взглянул на неё скептически.

— Знаю, о чём ты сейчас думаешь. — Огонёк в её глазах погас. Она защёлкнула узкий футляр, и тот исчез в жакете. — Но для перевозки в моём распоряжении двое из службы безопасности оперы. Доволен?

— И кто же они?

— Ты успокоишься, только когда будешь знать всё до последнего, верно?

— Я постоянно имею дело с убийцами, ворами и страховыми аферистами, — оправдался он и тут же сам заметил, что не способен отключиться от работы даже в отпуске.

— Охранника зовут Жирар, его напарницу — Изабель. Они специализируются на безопасных перевозках, оба вооружены. У него вдобавок несколько медалей по семиборью, и он знает двенадцать способов убить человека голыми руками за три секунды.

— Ты шутишь?

— Думаешь, я стала бы выдумывать такую дешёвую остроту? — Она вытащила из сумочки карточку и протянула ему. — А если всё равно будешь волноваться — вот тебе все парижские номера экстренных служб.

Хогарт пробежал глазами телефоны полиции, пожарных, скорой, такси, больниц, австрийского посольства и прочих полезных контактов. Сунул карточку в карман и глубоко вздохнул.

— И где же сейчас эти супергерои? В туалете, плащи надевают?

Элизабет кивком указала в глубь коридора, где стоял верзила с рыжим ёжиком.

— Это тот самый горный тролль, как ты его давеча обозвал, и его напарница. Если объявятся воры, он их прикончит.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

commissaire-priseur (фр.) — комиссар-оценщик; во Франции — официально аккредитованный распорядитель публичных торгов и оценщик предметов искусства.

Гастон Леру (1868–1927) — французский писатель, автор романа «Призрак Оперы» (1910), действие которого разворачивается в парижской Опере Гарнье.

Лон Чейни (1883–1930) — американский актёр немого кино, прозванный «Человеком с тысячью лиц»; сыграл Призрака в фильме «Призрак Оперы» (1925), сам создавая грим своих персонажей.

Огюст Дюпен — сыщик-любитель из рассказов Эдгара По, прообраз классического литературного детектива.

Doc Martens — британская марка обуви с узнаваемыми тяжёлыми ботинками, атрибут молодёжных субкультур.

ГЛАВА 03

Когда дверь аукционного зала закрылась, чтобы торги могли начаться ровно в пять, Хогарт и Татьяна вышли к колоннаде. Эта часть здания располагалась под открытым небом и напоминала исполинский балкон с колоннами и арками, нависший над главным входом. Отсюда взгляд скользил по широкой авеню, прямой как стрела, до самого фасада Лувра, за которым пряталась стеклянная пирамида. А ещё дальше петляла по городу Сена.

Облака, что поутру затягивали парижское небо унылой серой пеленой, давно растаяли. Похоже, приложение Татьяны не соврало. Вечер выдался солнечным, по балкону гулял мягкий ветер. Глядишь, сентябрь ещё разойдётся по-настоящему.

Хогарт расстегнул пиджак и облокотился на мраморную балюстраду. Рядом Татьяна навела камеру телефона на Лувр, приблизила и сделала снимок. Поразительно, до чего хороши стали эти камеры! Различишь чуть ли не отдельные кирпичи, переплёты окон, черепицу на крышах.

В этом смысле Хогарт и впрямь был человеком старой закалки. Как, собственно, и почти во всём остальном. Любил он не только чёрно-белую классику, но и пластинки Мадди Уотерса, Джона Ли Хукера, Дюка Эллингтона, джаз тридцатых годов — а с современной техникой был не в ладах. На его старенькой «Шкоде» не было даже навигатора. Но чтобы вывести на чистую воду страхового мошенника, к счастью, не требовалось ни вайфая, ни баз данных, ни всяких там приложений — только зоркий глаз, немного смекалки да чутьё на психологию преступника.