Читать книгу 📗 Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

Я быстро вспотел под тяжестью груза и почувствовал горечь «Дита», стекающую в рот. До рассвета оставалось всего три с половиной часа, к концу которых я должен быть готов у ворот. Как только станет достаточно светло, чтобы видеть, что я делаю, нужно будет установить устройство и найти огневую позицию в противоположной линии деревьев. Пытаться установить всё в темноте было бессмысленно: я потратил бы больше времени на исправление ошибок на рассвете, чем если бы просто сделал это тогда с самого начала.

План был настолько прост, что, пока я шёл, особо не о чем было думать, пока я не доберусь до места. Мой ум был свободен, но я не собирался этого позволять. Пришло время ни для чего, кроме задания.

После нескольких смен рук, поддерживавших вес бочки, я наконец добрался до ворот. Держась правой стороны, в укрытии, я бросил бочку, чтобы перевести дух. Наземные прожекторы по периметру освещали стены, делая всё ещё более похожим на отель. Когда я наконец посмотрел сквозь решётку ворот, фонтан всё ещё был освещён, и я увидел блики света на нескольких машинах, беспорядочно припаркованных на подъездной дороге за ним. Золотистые боковые стёкла Lexus подмигнули мне.

Дом спал, нигде не горел свет, кроме огромной люстры, сверкавшей сквозь большое окно, которое, как я предположил, находилось над главным входом.

Не будет никакого изящества в этом устройстве, но его нужно установить очень точно. Когда машина будет проезжать через ворота, сила кумулятивного заряда должна быть направлена именно туда, куда мне нужно. Также нужно будет хорошо замаскировать его москитной сеткой.

Я вернулся и забрал бочку, затем, спотыкаясь, пошёл по звериной тропе между стеной и пологом леса. Стена заканчивалась всего через семь-восемь метров, и в этом месте я отступил на пару метров обратно в деревья, чтобы дождаться рассвета. Не было необходимости идти дальше. К тому же, некоторые ловушки Диего могли всё ещё стоять.

Оставив рюкзак на спине, я сел на бочку, положив винтовку поперёк колен, чтобы сохранить пристрелку, пластиковая защита тихо шуршала при каждом движении. Я просто мысленно приказывал комарам попробовать укусить меня теперь, когда я на 95 процентов состоял из «Дита», но они, казалось, знали лучше.

Я передумал оставлять рюкзак на спине. Он не служил никакой цели, и, кроме того, я хотел воды из бокового кармана. Медленно отпивая, я отклеил футболку от зудящей сыпи от чиггеров и с завистью смотрел на дом с его кондиционерами и холодильниками, работающими сверхурочно.

Время от времени в джунглях раздавался какой-то звериный шум, а комары всё ещё кружили надо мной в режиме ожидания, звуча как камикадзе, летящие на моё лицо, прежде чем изменить курс, учуяв то, что их ждало.

Убрав воду обратно в рюкзак, я снова натёрся «Дитом», на случай, если они обнаружат пробел в обороне. Крошечные кусочки листьев и коры на моих руках царапали лицо и щетину.

Я сидел, чесал спину, чувствовал шершавость зубов языком и жалел, что не нажал кнопку три раза, когда у меня был шанс.

Примерно через сорок пять скучных минут я начал видеть дугу бледного света, поднимающегося над линией деревьев. День будет пасмурным. Птицы подали сигнал к шуму, и обезьяны-ревуны по ту сторону дома разбудили остальные джунгли, как будто сверчки когда-либо спали.

Я начал различать низкий туман, лежащий на грязи поляны, и выше — чёрно-серые облака. Для меня было хорошо, если небо останется облачным: не будет риска, что солнечный свет отразится от объектива.

Ещё через десять минут свет проник под полог леса. Я мог разглядеть свои ноги. Пришло время устанавливать устройство.

Снова проверив риски на прицеле и убедившись, что открытые прицелы откинуты на 400 метров, я снова надел снаряжение и медленно двинулся к воротам. Я опустил бочку и рюкзак примерно в двух метрах от ворот, положив винтовку на землю, а не прислоняя к стене, чтобы она не упала.

Поиск дерева подходящей высоты и структуры, чтобы закрепить заряд, не занял много времени — их здесь было достаточно. Я достал нейлоновый буксировочный трос из верхнего клапана рюкзака, привязал один конец к ручке бочки и зажал другой между зубами. Вкус бензина едва не вызвал рвотный рефлекс, пока я смотрел вверх и решал, как залезть на выбранное дерево. Моя икра пульсировала от боли.

Подъём был шумным, но наступает момент, когда нужно просто делать своё дело, и сейчас он настал, пока никто в доме не начал шевелиться. Задержавшаяся вода падала мне на голову, и я снова промок до нитки, когда наконец добрался до своей точки обзора.

Наконец я смог видеть поверх стены в сторону дома и противоположную линию деревьев справа и немного спереди, где нижняя пара футов стволов всё ещё была окутана туманом. Моя огневая позиция должна была быть где-то вдоль этой линии деревьев; это было примерно в 300 метрах, и бочку должно быть легко найти с такого расстояния в оптический прицел. Я подумал о том, чтобы положить пару крупных листьев на стену как маркер, чтобы сориентироваться, но это было слишком рискованно. Если я увижу их, то и любой, кто едет к воротам, тоже увидит. Я должен был предположить, что они внимательны, и всё необычное будет воспринято с подозрением. Мне просто нужно будет открыть глаза и найти её, когда я займу позицию.

Я всё ещё думал, как привязать бочку на место, когда услышал, как в подъездной дороге завёлся двигатель. Я повернул голову к источнику звука. Единственными движущимися вещами были мои глаза и слюна, текущая из уголков рта, где я держал верёвку.

Невозможно было разобрать, что происходит. Никаких фар от машин, только низкий, мягкий звук работающего бензинового двигателя.

Нужно было действовать. Это мог быть мой единственный шанс.

Я открыл рот, выпустив верёвку, и чуть не упал, поспешно спускаясь по стволу. Адреналин хлынул, когда я схватил винтовку и побежал обратно к концу стены, лихорадочно срывая пластик, пытаясь проверить риски, нащупывая готовые магазины, нащупывая документы.

Я опустился на правое колено, поднял винтовку и посмотрел в оптический прицел, делая глубокие вдохи, чтобы насытить организм кислородом для выстрела, вытирая пот с «Дитом» с глаз, прежде чем снять предохранитель.

Какой-то пожилой парень двигался в тусклом свете, кончик сигареты тлел у него во рту. На нём были шлёпанцы, футбольные шорты и ужасно рваная тёмная поло, он вытирал ночной дождь и конденсат с лакированного чёрного Lexus замшевой тряпкой. Двигатель работал, скорее всего, ради кондиционера — а значит, он ждал пассажиров.

Я сел на правую пятку и упёрся левым локтем в левое колено, мягкое место чуть выше сустава вдавилось в коленную чашечку, приклад плотно упирался в плечо. Затем я проверил сектор обстрела.

Боль в ноге прошла, никаких чувств, когда я мысленно готовился, визуализируя цель, выходящую из парадной двери и направляющуюся к задней или передней части Lexus.

Линза запотела.

Я держал винтовку на прицеле и, обоими глазами глядя на зону поражения, протёр её правым большим пальцем и манжетой футболки. Всё время делая медленные, глубокие, контролируемые вдохи, я надеялся, что всё начнётся, и в то же время надеялся, что не начнётся, пока я не окажусь в лучшей позиции.

Пожилой парень добросовестно обходил машину со своей замшей. Затем две огромные двери в передней части дома открылись, и я целился прямо в человека, люстра отлично подсвечивала его сзади. Прицельная планка оказалась посередине белой рубашки с коротким рукавом и галстука — одного из телохранителей, Роберта или Росса, того, кто ходил за напитками. Он стоял в дверях, разговаривал по своему Nokia и проверял, как идёт подготовка машины.

Мой пульс взлетел, затем тренировка взяла своё: я контролировал дыхание, пульс начал падать; я отключил всё вокруг, сжавшись в своём собственном маленьком мире. Ничего не существовало, кроме того, что я видел в оптический прицел.

Телохранитель исчез обратно в доме, но парадная дверь всё ещё была открыта. Я ждал, держа винтовку на прицеле, слыша и чувствуя пульс на шее, делая контролируемые вдохи, насыщая организм кислородом. Если я и чувствовал какие-то эмоции, то только облегчение, что это скоро может закончиться.