Читать книгу 📗 Первый свет (ЛП) - Нагата Линда

— Всё дело в перспективе. Не то чтобы наши знания обязательно ложны или неполны. Дело в том, что то, что знаем мы и что считаем очевидным для всех — вовсе таковым не является.

У лифта ждут две молодые санитарки. С одной я знаком. Она улыбается и шепчет под монолог Эллиота: «Здравствуйте, лейтенант Шелли», в то время как вторая смотрит на меня сияющими глазами фанатки. Один из полицейских оглядывает их с заскучавшим видом, а Эллиот совсем забыл, что его слышат посторонние.

— Подумай об «Армии независимости Техаса», — говорит он мне. — Они были убеждены, что народ Техаса разделяет их взгляды...

— Никто не разделял их взглядов! — с жаром выкрикивает первая санитарка. — И лейтенант Шелли позаботился о том, чтобы они получили по заслугам.

Её гнев заставляет полицейских насторожиться. Они встают между мной и женщинами, а Эллиот просто выглядит озадаченным. Подъезжает лифт.

— Лейтенант, — говорит один из конвойных, жестом приглашая меня войти. Женщинам велят ждать следующего.

— Лев Чёрного Креста, — снова произносит Эллиот, пока мы спускаемся. — Полагаю, у славы есть свои привилегии.

— Оставь это.

Двери снова открываются. Спустя неделю после Дня Комы беженцев из вестибюля уже вывезли. В отличие от верхних этажей, здесь тихо, вокруг всего несколько человек. Я проверяю время по оверлею. Три минуты до прибытия Кендрика, а я так и не увидел Лиссу.

Пока мы идем через вестибюль, голос Эллиота звучит удрученно.

— Я так и не смог до тебя достучаться.

— Еще как смог. Ты дал мне богатую пищу для размышлений. — Я бросаю сумку в кресло у стеклянных дверей и поворачиваюсь к полицейским. — Надеюсь, ваше следующее задание будет поинтереснее.

— Так точно, сэр. Спасибо.

— Для нас это было честью, сэр.

Эллиот говорит:

— Если ждешь Кендрика, он на серебристом седане с госномерами.

Я ничего не отвечаю.

— Черт возьми, Шелли! — Его гневный тон снова заставляет полицейских напрячься, но его фильтры работают на полную, и он этого не замечает. — Ты меня пугаешь. Люди, отгораживающиеся от всех, кроме своего племени — это пугает. Мы все знаем, к чему это ведет. Но всё еще хуже, потому что фильтры, которые вырастают вокруг нас, не обязательно наш выбор. Это похоже на работу внешнего агента, который конструирует распределение информации и разделяет нас друг от друга.

Я смотрю на него с удивлением.

— Внешнего агента?

— Это прозвучит безумно... ну, может, не для тебя... может, ты уже слышал об этом? Цифровая сущность в Облаке? Автономная программа, контролирующая информационные потоки, чтобы подгонять наше восприятие мира?

Я никогда не упоминал Эллиоту о Красной Зоне, и во второй серии об этом не было ни слова. Он дошел до этого сам. Думаю, многие дошли. Я отворачиваюсь от него и снова смотрю сквозь стекло. Я ничего не говорю, но молчание может быть подтверждением.

— Значит, слухи верны, — заключает он. — Тебя взломали. Вот и всё объяснение «царю Давиду».

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Многие задают вопросы, Шелли. Тот отчет, о котором я тебе говорил? Его заказал Ахав Матуго.

Ахав Матуго... который послал истребители, которых у него не должно было быть, чтобы ударить по пограничным фортам и нарушить статус-кво войны в Сахеле, вынудив стороны прекратить огонь и начать новые мирные переговоры. Мне следовало бы его ненавидеть, но я не ненавижу, и дело не в черепной шапочке, создающей мне ореол спокойствия. Дело в осознании того, что на его месте я бы поступил точно так же.

Серебристый седан проезжает мимо охраны периметра.

— Это Кендрик, — подтверждает Эллиот.

— Ладно. Надеюсь, ты доберешься до Нью-Йорка без особых проблем.

Двери разъезжаются; полицейские отдают честь.

— Не делай глупостей, — просит Эллиот.

— Не собираюсь.

Я так и не увидел Лиссу, но внушаю себе, что увижу её позже. Я закидываю сумку на заднее сиденье и сажусь в машину.

Кендрик в гражданском. Его дальновизоры, обычно настолько прозрачные, что почти невидимы, потемнели, превратившись в полосу дымчатого стекла, скрывающую глаза. На голове отросла седая щетина. Черепную шапочку он не носит.

— Отключай, — произносит он своим низким голосом, когда машина трогается. Он говорит не со мной.

В моем оверлее вспыхивает и гаснет иконка.

— Ты в отпуске, — сообщает мне Кендрик, вывозя машину за ворота. — Непростое достижение во времена кризиса, когда нация требует службы каждого солдата армии США. Но ты в отпуске, твой оверлей больше не записывает, а Гайденс не смотрит твоими глазами.

Я пробегаю по меню, подтверждая, что функция записи отключена. Новые данные не записываются. Ничего не входит и не выходит.

— Я полностью заблокирован.

— Привыкай.

Если придется — привыкну.

Я заставляю себя расслабиться, откинувшись на сиденье. Беженцы, собиравшиеся у госпиталя на следующий день после взрывов, исчезли. Колючая проволока вдоль сонной улицы выглядит явным излишеством.

— Вы слышали, что сказал Эллиот? — спрашиваю я Кендрика.

Он качает головой: не в знак отрицания, а с отвращением.

— Я слушаю это уже неделю. Он считает, что каждый, кто носит черепную шапочку — ебаная марионетка. А ты что думаешь?

— Я здесь не потому, что я марионетка.

Американская «Кома» реальна, и в ближайшее время она не пройдет. Из новостей я знаю, что экономика рухнула. Топливо в дефиците, товары не доставляются — и по этой причине, и потому что никто не знает, куда их везти. Центр Келли — это оазис с солнечными панелями и генераторами, но в реальном мире отключения энергии происходят каждый раз, когда не срабатывает балансировка нагрузки. Воздушное сообщение ограничено, и только богатые могут позволить себе растущие счета за спутниковую передачу данных. Каждый день всё больше людей теряют работу. Политики и медиа-идиоты «выражают обеспокоенность», но они не скучают по Облаку. Им нравится контролировать то, что мы видим и слышим — пока остальной мир продолжает жить без нас.

Тельма Шеридан подстроила это.

Я поворачиваюсь к Кендрику.

— Значит, она купила себе «чистые руки»? Вы это точно знаете?

Он кивает, не отрывая взгляда от дороги.

— Да.

— Вы обещали, что ей это не сойдет с рук.

Он мельком смотрит на меня.

— Готов что-то с этим сделать?

Мой голос спокоен, но сердце колотится.

— Да.

Он бросает на меня мрачный, неодобрительный взгляд.

— «Лев Чёрного Креста» готов ринуться в бой с пушками наперевес!

— Да, в «Чёрном Кресте» эта тактика сработала, но я не уверен, что она сработает второй раз.

— Подумай хорошенько, Шелли. Почему ты хочешь это сделать?

Я снова вижу те истребители. Вижу пилотов, прижимающих ракету Тельмы Шеридан к земле, прежде чем она успеет долететь до Сан-Антонио или Остина.

— Это должно быть сделано.

— Пути назад не будет.

— Я понимаю.

— Понимаешь? Мы собираемся атаковать «дракона». Ты понимаешь, что как бы успешно всё ни прошло, это всегда будет висеть над нашими головами?

— Значит, это самовольная операция? Я так и думал.

— Вот к чему мы пришли. Президент — просто актер, зомби в Конгрессе делают только то, что велят хозяева, и ни у кого в чинах выше нашего нет полномочий настоять на правосудии. — Он пожал плечами. — Ну, так оно и должно быть. Люди сами должны требовать справедливости. Так что да, это самовольная миссия. Если мы идем, то идем под свою ответственность. Мы не будем представлять армию. Армия не будет нас финансировать. Армия не будет нас защищать. Мы будем полностью сами по себе. — Он снова смотрит на меня. — Всё еще уверен, что хочешь в это ввязаться?

Впереди справа заправка, одна из тех огромных, с шестью рядами колонок, но работает только один, и очередь из машин тянется за угол и на целый квартал. Некоторые водители провожают нас настороженными взглядами. И тут один мужчина узнает меня — я вижу это по его глазам — он открывает рот, будто хочет крикнуть: «Эй, ты что, тот самый?..»