Читать книгу 📗 Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди

Санданс появился на тротуаре и попрощался с полицейскими в форме. «Спасибо ещё раз, парни».

Я пытался поймать взгляд тех, кто тащил меня сюда и теперь стоял у входа в офисное здание. Санданс сел на переднее пассажирское сиденье и закрыл дверь, очевидно, заметив, что я делаю.

Он наклонился вниз, в ноги. «Это тебе не поможет, парень». Достав синий проблесковый маячок с пола и шлёпнув его на приборную панель, он воткнул шнур в гнездо прикуривателя. Маячок замигал, когда машина тронулась.

Мы выехали из подъездной дороги отеля на главную магистраль у южного конца моста, прямо напротив больничных корпусов. Дорога была перекрыта и окружена всеми полицейскими машинами Большого Лондона.

Окна больницы были забиты пациентами и медсёстрами, пытавшимися получить лучший обзор на суматоху.

Мы лавировали между препятствиями на дороге и проехали через оцепление. Переехав большую кольцевую развязку, мы проехали под путями «Евростара» через сотню метров. Я видел обтекаемые аэродинамические поезда, ожидающие в стеклянном терминале надо мной, и меня замутило от мысли, что один из них скоро уйдёт без меня.

Санданс убрал мигалку с приборной панели. Мы направлялись на юг, к Элефант-энд-Касл, и, без сомнения, в мир дерьма.

Я посмотрел на лицо Санданса в зеркало заднего вида. Он не ответил на мой взгляд и никак меня не признал. За каменным лицом он, вероятно, обдумывал, что ему делать дальше.

Я тоже обдумывал и начал прорабатывать его сразу. «Это не сработает. У меня есть запись приказов, под которые вы подвозили, и я—»

Взрыв боли — Кроссовки со всей силы всадил мне локтем в бедро, отбив ногу.

Санданс повернулся на сиденье.

«Не беси меня, парень».

Я сделал глубокий, глубокий вдох и продолжил:

«У меня есть доказательства всего, что произошло. Всего».

На этот раз он даже не потрудился обернуться.

«Заткнись».

Рука Кроссовок рубанула по распорке между наручниками. Металл мучительно врезался в мои запястья, но я знал, что это ничто по сравнению с тем, что будет, если я не выиграю себе время.

«Слушай! — выдохнул я. — Сегодня подставили меня, завтра могут подставить вас. Никому нет дела до таких, как мы. Поэтому я и веду записи. Для собственной безопасности».

Мы приближались к кольцевой развязке Элефант-энд-Касл, проезжая мимо розового торгового центра. Я кивнул Кроссовкам, показывая, что собираюсь заткнуться. Я не дурак, я знаю, когда заткнуться, а когда говорить. Я хотел, чтобы то немногое, что я знал, прослужило как можно дольше. Я хотел, чтобы они чувствовали мою уверенность и защищённость, и понимали, что совершат большую ошибку, если не обратят внимания. Я только надеялся, что это не я ошибаюсь.

Я снова посмотрел в зеркало. Невозможно было сказать, возымело ли это какой-то эффект на Санданса. Я уже подумывал, не вставить ли ещё одну порцию, когда он заговорил.

«Что ты знаешь, парень?»

Я пожал плечами.

«Всё, включая те три ликвидации только что». Чёрт с ним, можно блефовать по максимому.

Коричневые, налитые кровью глаза Кроссовок и сломанный нос смотрели на меня без эмоций. Невозможно было сказать, собирается он причинить мне боль или нет. Я решил попытаться спасти свою шкуру по-крупному, прежде чем он решит.

«Я записал на плёнку инструктаж, под который вы подвозили». Это была ложь.

«У меня есть снимки мест». Это была правда.

«И фотографии, и серийные номера оружия. У меня есть все даты, всё в дневнике, даже фотографии снайперов».

Мы свернули на Олд-Кент-роуд, и, когда я слегка изменил позу, я мельком увидел лицо Санданса в зеркале заднего вида.

Он смотрел прямо перед собой, его выражение ничего не выражало.

«Покажи».

Это было достаточно просто.

«Снайпер Номер Два — женщина, ей около тридцати, у неё каштановые волосы». Я удержался от искушения сказать больше. Мне нужно было показать, что я много знаю, но не исчерпать информацию слишком рано.

Наступила тишина. У меня сложилось впечатление, что Санданс начал внимательно слушать, и я воспринял это как шанс продолжить. «Тебе нужно сказать ему, — сказал я. — Подумай о дерьме, в которое ты попадёшь, если не скажешь. Фрэмптон не будет первым в очереди, чтобы взять на себя вину. Это точно достанется вам».

Послание, по крайней мере, дошло до Кроссовок. Он обменивался взглядами с Сандансом в зеркале: это был сигнал для меня даже не поднимать глаз, а позволить им разобраться.

Мы остановились на светофоре, рядом с машинами, полными семей, потягивающих кока-колу из банок и скучающих на задних сиденьях. Мы четверо просто сидели, как будто ехали на похороны. Мне было бессмысленно пытаться привлечь внимание этих людей, которые курили или ковыряли в носу, ожидая зелёного. Мне оставалось только надеяться, что Санданс скоро примет решение. Если нет, я попробую снова, и буду продолжать, пока они не заставят меня замолчать. Я усиленно старался не думать об этом слишком много.

Мы подъехали к большому торговому парку с указателями на «Би энд Кью», «Халфордс» и «Макдоналдс».

Санданс указал на въездной знак.

«Туда, на пять минут». Указатель поворота сразу же защёлкал, и мы пересекли поток машин.

Я старался не показывать своего ликования и смотрел на коробку с прибамбасами, лежащую наверху спортивной сумки, чувствуя, как «Мерс» переваливается через лежачий полицейский.

Мы остановились недалеко от фургончика с сосисками в булках и чаем с тушёным мясом, и Санданс тут же вышел. Тележки, наполненные горшками с растениями, краской и досками, катились по асфальту, пока он шёл куда-то сзади, вне поля зрения, набирая номер на «СтарТаке», который достал из куртки.

Остальные сидели в тишине. Водитель просто смотрел перед собой сквозь тёмные очки, а Кроссовки повернулся на сиденье, пытаясь увидеть, что делает Санданс, и позаботился прикрыть мои наручники, чтобы покупатели в магазине товаров для дома не видели, что мы здесь не за распродажей кухонь.

Я особо ни о чём не думал и не беспокоился, просто лениво наблюдал за молодой парой в спортивных костюмах, загружавшей коробки с плиткой и затиркой в свой допотопный XRi. Наверное, я пытался избежать мысли о том, что этот звонок, который он делает, означает для меня жизнь или смерть.

Санданс вывел меня из полудрёмы, плюхнувшись обратно в «Мерс» и хлопнув дверью. Двое других с надеждой посмотрели на него — вероятно, надеясь, что им скажут отвезти меня к Бичи-Хед и помочь в моём трагическом самоубийстве.

Секунд двадцать от него не было ничего, пока он пристёгивался. Это было похоже на ожидание вердикта врача, есть у меня рак или нет. Он сидел некоторое время, выглядя озабоченным; я не знал, что и думать, но воспринял это как хороший знак, хотя и не понимал почему.

В конце концов, убрав «СтарТак», он посмотрел на водителя.

«Кеннингтон».

Я знал, где находится Кеннингтон, но не знал, что это значит для них. Не то чтобы это имело значение: я просто почувствовал волну облегчения от смены плана.

Что бы со мной ни собирались сделать, это было отложено.

Наконец Санданс пробормотал: «Если ты меня наебываешь, будет больно».

Я кивнул в зеркало заднего вида, пока он смотрел на меня взглядом на тысячу ярдов. Продолжать разговор не было нужды, пока мы ехали обратно по Олд-Кент-роуд. Всё это я приберёг для «Мистера Да» на потом. Прислонившись к окну, чтобы дать отдых рукам и ослабить давление наручников на запястья, я смотрел, как ребёнок, на проплывающий мимо мир, стекло вокруг моего лица запотевало.

Кто-то включил радио, и успокаивающие звуки скрипок наполнили «Мерс».

Мне показалось странным; я бы не ожидал, что эти ребята любят классическую музыку больше, чем я.

Я знал район, по которому мы ехали, как свои пять пальцев. В десять лет я играл там, прогуливая школу. В те времена это место было одной большой кучей мерзких муниципальных построек, сомнительных торговцев подержанными автомобилями и стариков в пабах, потягивающих бутылочки светлого эля. Но теперь, казалось, каждый доступный квадратный метр облагораживался. Здесь было полно элитных новостроек и «Порше 911», а все пабы превратились в винные бары. Интересно, куда же теперь ходят старики, чтобы согреться.