Читать книгу 📗 Путь домой - Савит Гавриэль

Но что, если Дума даже не знает о ложке? Что, если он озабочен чем-то другим, даже более важным?

Сплошная неопределенность!

Лилит сердито фыркнула, прислонилась к дереву.

— Они близко?

Кошка склонила голову, прикидывая расстояние.

— Пятнадцать, ну двадцать минут марша, не больше. Собираешься напасть?

— Еще не решила, — ответила Лилит. — А хотелось бы определиться.

— Сестра, — из-за деревьев появилась седая женщина, — ты знаешь что-то, чего не знаем мы?

— Я много чего знаю, — хмуро ответила Лилит. — Но все равно недостаточно. Подозреваю, что время раздумывать уже прошло, пора действовать.

Пара глаз сверкнула в ветвях у Лилит над головой, заговорила еще одна серая кошка:

— Вступать в войну с Думой очень опасно. Мы можем потерять многих сестер.

— Да, все так, — ответила Лилит. — Но у девочки в руках мощнейшее оружие.

— Но существует ведь и другое оружие, — сказала кошка сверху.

— Не такое. Мне нужно это. А главное, я не допущу, чтобы им завладел Дума.

— Что же нам тогда делать? — спросила кошка.

Лилит вздохнула; ни одно из приходящих на ум решений ее не устраивало.

— Передайте всем сестрам. Я хочу, чтобы девочка осталась в живых. Но если, чтобы добыть искомое, надо будет ее убить — убейте без колебаний.

— Что ж, тебе решать, — кивнула седая сестра.

Лилит решила.

— Вот и хорошо, — сказала прабабушка Девочки-без-имени. — Ну что, идем? Вместе?

Как странно вот так идти по Тупику. Все изменилось, а жизнь вокруг идет своим чередом, словно все осталось таким же, как всегда.

Вечерняя молитва. Ужин. Постель. Все как всегда.

Прабабушка Девочки-без-имени провела ее через кладбищенские ворота на склоне и почти сразу резко свернула в сторону.

— Сюда, — сказала она. — Так будет быстрее.

Она взяла девочку за руку и стала вместе с ней кружить вокруг могилы дочери.

Один круг. Два. Три.

Они разделились, теперь каждая описывала круги у могильного холмика сама по себе.

— Четыре, — бормотала прабабушка, — пять…

На шестом круге у девочки все поплыло перед глазами. Она не спускала глаз с могилы и старалась держаться к ней поближе, но голова кружилась все сильнее; на седьмом круге она споткнулась и, пытаясь устоять на ногах, наступила на могильный холмик.

Девочка-без-имени остановилась, закрыла глаза, прижала ладони к вискам, а когда снова открыла глаза, оказалась совсем в другом месте.

В темном заснеженном лесу ветви деревьев склонялись друг к другу в вышине, словно стремясь скрыть от небесного взора то, что делается внизу.

— Где мы? — тихо спросила она.

— Близко, — ответила прабабушка. — Гляди.

На опушке по утоптанному снегу двигалась сгорбленная старуха. Девочка хорошо знала ее прихрамывающую из-за сломанного когда-то бедра походку.

Бобеле.

Девочка-без-имени рванулась вперед, но на ее плечо легла тяжелая рука прабабушки.

— Стой. Разве ты не видишь, куда она идет?

Девочка-без-имени вгляделась в темноту. Впереди за деревьями возносилась в небо высокая тысячегранная Башня.

— Не надо ее останавливать, — сказала прабабушка. — Она уже решилась.

И они медленно, не сокращая расстояние, двинулись следом.

К тому времени, как они миновали последние деревья и вышли на опушку, бабушка уже наполовину спустилась с холма; сгорбленный силуэт становился все меньше и меньше на фоне Башни. Только теперь Девочка-без-имени осознала, до чего же Башня огромная. Ей стало невыносимо страшно.

Она попыталась справиться со страхом. Но нет, это был не тот неопределенный страх, который она почувствовала при первом взгляде на дом Смерти. Теперь у нее не просто сводило живот, теперь от ужаса шевелились волосы на голове.

Девочка-без-имени резко остановилась. Обернулась. Вгляделась.

Поначалу она их не заметила — между деревьями было темно и сумрачно. Но вот они появились. Впереди женщина в белом одеянии — не старая и не молодая, не высокая и не низкая, не красавица и не уродина; густые кудри рассыпались по плечам, щеки порозовели от холода. А за ней, рядом с ней, вокруг нее выступали сестры — огромные серые тигрицы, мускулистые, с горящими в темноте глазами.

— Боевые кошки, — сказала прабабушка и тяжело вздохнула.

— А вот и ты, — донесся голос Лилит. — Больше не убегаешь, это хорошо.

Ни Девочка-без-имени, ни прабабушка не пошевелились.

— Давай все же соблюдать приличия, — сказала Лилит. — У тебя есть что-то, о чем я мечтаю, милая моему сердцу вещица. Отдай ее мне и иди своей дорогой, тебя никто не тронет.

Девочка-без-имени покачала головой, и в то же мгновенье заговорила прабабушка:

— Нет, Лилит, ложку ты не получишь.

Девочка-без-имени осторожно сунула руку в карман юбки и потрогала ложку. Лилит холодным взглядом следила за ее движениями.

— Нет? Может, стоит спросить девочку? — сказала она.

Теперь прабабушка была со всех сторон, окружала правнучку, словно шепчущее облако:

— Слушай внимательно! Что бы ты ни решила сделать внутри Башни, я буду тобой гордиться.

— Но мы же вместе, — сказала девочка, — ты же сказала, мы пойдем вместе.

Прабабушка покачала головой:

— У Лилит другие планы. Беги, я постараюсь их задержать.

— Но, — попыталась возразить Девочка-без-имени, — но…

— Беги, — повторила прабабушка. — А увидишь мою дочь, скажи ей, что я по ней тоскую.

Со слезами на глазах Девочка-без-имени повернулась к высокой тысячегранной Башне в самой середине долины.

— Беги!

И снова, в который уже раз, девочка побежала.

Могучий рык у нее за спиной стряхнул снег с деревьев.

Началось.

На войну

— Нет, надо выступать немедленно, — сказал Йегуда-Лейб.

Колонны Армии мертвецов остановились у самого откоса — там, где начинался спуск в долину, к Башне. Повсюду царила суматоха — солдаты ставили палатки, чистили пушки, точили и полировали клинки.

Главнокомандующий, как всегда храня молчание, ехал между Йегудой-Лейбом и Бегемотом, а они продолжали переругиваться.

— Быстрее — не значит лучше, — убеждал демон. — Надо подготовиться, все разведать…

— Тогда мы теряем преимущество внезапности.

Бегемот покачал головой:

— Стены Башни крепки и высоки. Если мы не найдем слабых мест, еще не известно, удастся ли нам их разрушить.

— Нам не нужно их рушить, нам нужно туда войти.

— В любом случае, мне нужно развернуть артиллерию на холме.

— Если можешь это сделать, пока мы на марше, то конечно.

— Что за спешка? — закатил глаза Бегемот.

Йегуда-Лейб вздохнул. Башня Смерти была видна с любой точки, нависала над долиной, закрывала полнеба, он ее не только видел — ощущал: мышцы напряглись, ладони зудели. Там отец.

Галопом подскакал часовой.

— Ваше превосходительство, — поклонился он, — среди деревьев замечена Лилит со своими кошками. И еще к Башне приближается девочка.

У Йегуды-Лейба екнуло сердце.

— Лилит? — переспросил Бегемот. — Что ей здесь нужно?

Йегуда-Лейб проигнорировал его и обратился напрямую к Думе:

— Пора выступать.

Дума был погружен в размышления. С широкой груди генерала на Йегуду-Лейба смотрел его собственный зоркий глаз в окровавленных бинтах.

Наконец Дума кивнул.

— Будет исполнено, — со вздохом отозвался Бегемот и поскакал отдавать приказ.

Дело двинулось.

Весть о наступлении прокатилась по лагерю. Солдаты были заняты последними приготовлениями. Сам Дума решил облачиться для такого случая в доспехи японского самурая с жутковатым рогатым шлемом, и теперь его караул спешно закреплял многочисленные пластины. Артиллеристы Бегемота запрягали полуразложившихся коней, которым предстояло тащить тяжелые орудия, пехотинцы проверяли и перепроверяли ружья, мушкеты и аркебузы. Порох засыпан. Ружье заряжено.

Направляясь к своей лошадке, Йегуда-Лейб заметил Бегемота. Тот украдкой, оглядываясь, входил в свою маленькую палатку. Вроде бы ничего такого, но в свете факелов внутри палатки Йегуда-Лейб разглядел еще одно лицо: Маммон. Один глаз подбит, руки связаны за спиной.