Читать книгу 📗 "«Франкенштейн» и другие страшные истории - Стивенсон Роберт Льюис"
– Негодяй! Ты решил убить меня?
Он с трудом дошел до спальни, принял двойную дозу снотворного и лег. Его разбудил чей-то нежный серебристый голосок. При свете лампы он увидел Полину. Она склонилась над ним, покрывая поцелуями его лицо.
– Мой ангел, любимый, наконец-то я нашла тебя. Я не знала, что ты вернулся. Мы больше не расстанемся, – шептала она, прижимаясь к нему.
– Оставь меня, уйди, – глухо проговорил Рафаэль, – если ты останешься, я умру.
– Умрешь? – вскрикнула она. – Но я умру тоже. Я не смогу жить без тебя. Но зачем нам умирать? Мы будем жить, мы будем счастливы.
Рафаэль раскрыл сжатую руку и показал ей жалкий лоскуток шагреневой кожи, маленький, как лист брусники.
– Смотри! Это талисман. Он исполняет все мои желания и сокращает мою жизнь, – в отчаянии воскликнул он.
Рафаэль смотрел на Полину, внезапно его охватили воспоминания о ее ласках. Он сжал ее в объятиях, порвал ее платье, покрыл жаркими поцелуями ее плечи и грудь.
Полина отняла у него шагреневую кожу. С ужасом она смотрела, как талисман, щекоча ей руку, сжимается с каждым мгновением.
– Ты ему неподвластна, сокровище мое, – простонал он, выхватывая у нее талисман, – ты меня полюбила до того, как я взял эту проклятую шагрень. А я…
Полина вырвалась из его рук, бросилась в соседнюю комнату и заперла за собой дверь.
– Если я умру, – воскликнула она, – мой любимый будет жив!
Она накинула себе на шею длинный скользкий шарф и постаралась задушить себя, затянув петлю.
– Полина! – закричал Рафаэль. Из последних сил он выломал дверь и увидел, что его любимая лежит на подушках. Страсть охватила его. Как хищная птица он бросился к ней, прижал к себе. Он хотел что-то сказать ей, но только сдавленный хрип вырвался у него из груди. Его дыхание замирало, но холодеющие руки еще судорожно сжимали ее. – Полина… – умирая, прошептал он.
Услыхав шум падения, звон разбившейся лампы, Ионафан и слуги вбежали в комнату. Они разжали его объятия и освободили Полину.
– Зачем? – прошептала она. – Мы с ним неразлучны. Я могу жить только для того, чтобы помнить о нем…
Когда верный Ионафан раскрыл его конвульсивно сжатые пальцы, рука Рафаэля была пуста. Талисман исчез. Лишь голая белая ладонь, с которой стерлись даже линии судьбы.
СОКРОВИЩА ГОСПОДИНА АРНЕ
По повести С. Лагерлёф
На ледяной дороге
По блестящей от снега дороге в наступающих сумерках ехал бедный торговец сухой и замороженной рыбой – старый Торарин. На возу с рыбой пристроился его верный друг, маленькая черная собачка по кличке Грим. Она обычно тихо лежала, положив голову на лапы, и, моргая глазами, слушала все, что ей говорил хозяин.
– Мы с тобой сильно озябли и проголодались, – похлопывая от холода руками, проговорил Торарин. – Так вот, скоро мы будем проезжать мимо усадьбы пастора в Сульберге, господина Арне. Завернем туда, и уж наверняка он нас накормит хорошим ужином.
Услыхав эти слова, собака внезапно вскочила и начала отчаянно выть. Лошадь шарахнулась в сторону. Торарин стал успокаивать собаку.
– Дорогой мой друг, – сказал он, – сколько раз мы заезжали к господину Арне, и ты всегда был доволен, всегда уходил от него сытый.
Однако ничто не могло успокоить собаку. Она, задрав морду к небу, не переставая, выла.
– Дорогой мой друг, что ты имеешь против господина Арне? Он самый богатый человек в округе. И всегда помогает тем, кто в беде и нуждается.
Но собака соскочила с саней и осталась на дороге.
Торарин проехал через темные ворота во двор пастора, удивленный, что собака не побежала вслед за ним.
В Сульберге
У пастора был большой дом. И когда Торарин вошел в дверь, за ужином сидел сам пастор, господин Арне, окруженный всеми домочадцами. Пастор был старый, седой, но еще сильный и статный человек. Рядом с ним сидела его жена. Она была похожа на королеву. Седые волосы красиво обрамляли ее гордое лицо. Но Торарин увидел, что руки и голова у нее дрожат и она очень бледна. Рядом с господином Арне сидел его помощник Олав. А дальше – слуги и служанки, тоже старые, сутулые, молчаливые, с моргающими и слезящимися глазами.
На другом конце стола пристроились две девочки. Одна, Нинисель, была внучкой господина Арне, ей было не больше четырнадцати лет. Хрупкая, белокурая, со временем она обещала стать редкой красавицей. Рядом Эльсалиль, круглая сирота, живущая в доме пастора. Девочки, прижавшись друг к другу, тихонько перешептывались и улыбались.
Ели молча. Торарину не с кем было поговорить, поэтому он оглядывал комнату: большую печку, красивые резные скамьи вдоль стен, высокую кровать с пологом. Чуть прикрытый им, возле кровати стоял дубовый сундук. Все знали, что господин Арне хранит в нем драгоценности и старинные монеты. Говорили, что их так много, что сундук полон до краев.
Вдруг Торарин увидел, что старая хозяйка, словно прислушиваясь к чему-то, поднесла руку к уху. Затем, обернувшись к господину Арне, она спросила его:
– Скажи, мой супруг, почему в Бранехеге точат ножи?
При этих словах все невольно вздрогнули и переглянулись. Хозяйка опустила свою руку на руку господина Арне и опять сказала:
– Не знаю, почему это сегодня в Бранехеге точат такие длинные ножи?
Господин Арне ласково погладил свою супругу по щеке, а потом продолжил спокойно есть. Но старая госпожа, снова прислушалась, голова ее и руки задрожали еще сильнее. Обе девочки, сидевшие на конце стола, заплакали.
– Неужели вы не слышите звон железа? – спросила опять старая хозяйка.
Но господин Арне только молчал.
– Мой дорогой Арне, ты не хочешь знать, что так пугает меня? – упрекнула она мужа.
Господин Арне склонился к ней и мягко сказал:
– Я не знаю, чего ты боишься.
– Я боюсь длинных ножей, которые точат в Бранехеге.
Господин Арне рассмеялся:
– Как ты можешь слышать, что в Бранехеге точат ножи? Ведь отсюда так далеко до их двора.
Но старая госпожа не могла справиться со своим волнением. Она положила ложку на стол. В эту минуту господин Арне сложил руки для молитвы. Домочадцы последовали его примеру, и он прочитал молитву.
Все, слушая его, ободрились и снова принялись за ужин.
Рассказ хозяина Бранехега
Когда Торарин выехал со двора, к нему навстречу бросилась его собака Грим и, радостно лая, прыгнула на воз. Торарин погладил собаку и свернул на большую дорогу.
Вот и имение Бранехег. Во дворе стояли сани, а из окон лился теплый гостеприимный свет.
– Тут еще не спят, – сказал Торарин Гриму. – Я зайду и узнаю, правда ли, что здесь сегодня вечером точили длинные ножи.
Он отворил дверь и с первого взгляда понял, что тут никто и не собирался готовить ножи для кровавого дела. Торарина встретил хозяин и стал уговаривать остаться, раз уж он пришел. За столом сидели крестьяне, все были навеселе, шутили и смеялись.
Хозяин сел около Торарина, и между ними завязался разговор.
– Были у тебя сегодня еще какие-нибудь гости? – спросил Торарин.
