Читать книгу 📗 "«Франкенштейн» и другие страшные истории - Стивенсон Роберт Льюис"

– Милая Эльсалиль! Мы к тебе с вестями от сэра Арчи. Он лежит больной на постоялом дворе. И очень просит тебя прийти с нами к нему.

Эльсалиль встревожилась и пошла вместе с шотландцами.

Сэр Филипп и сэр Реджинальд шагали рядом с ней, пересмеиваясь друг с другом над тем, как легко ее провели.

Эльсалиль торопилась, она чуть не бежала, и шотландцам пришлось прибавить шагу, чтобы поспеть за ней. Вдруг что-то прокатилось под ногами Эльсалиль, и она едва не споткнулась.

«Что-то катится по дороге, – подумала она. – Вероятно, я столкнула ногой камень, и теперь он мешает мне идти».

Но Эльсались так торопилась к больному сэру Арчи, что даже не захотела задержаться, чтобы поднять то, что катилось перед ней по дороге. Но она обратила внимание, что то, что катится перед ней, звенит, а также блестит и сверкает, как серебро.

«Это не камень, – подумала она, – мне кажется, это серебряная монета».

Но она так спешила к сэру Арчи, что не нагнулась, чтобы поднять то, что напомнило ей монету. И что-то по-прежнему сверкало, блестело и катилось перед ней.

«Я пойду быстрее, – наконец сказала она себе, – если нагнусь и подниму то, что мешает мне идти».

Она так и сделала – нагнулась и подняла. Это была действительно большая серебряная монета, которая теперь сверкала у нее на ладони.

– Что это ты подняла? – спросил сэр Реджинальд. – Оно так блестит при лунном свете.

В этом время они проходили мимо гостиницы. У входа висел фонарь, бросавший слабый желтый свет на улицу.

– Покажи, что ты там нашла, – сказал сэр Филипп, останавливаясь под фонарем.

Эльсалиль поднесла монету к свету и тут же громко вскрикнула:

– Это одна из монет господина Арне! Я узнаю ее, это его монета!

– Что ты говоришь? – встревоженно сказал сэр Реджинальд. – Почему ты думаешь, что это одна из монет господина Арне?

– Я узнаю ее, – с волнением ответила Эльсалиль. – Господин Арне часто при мне держал ее в руках. Да, несомненно, это монета господина Арне.

– Не кричи так громко! – одернул ее сэр Филипп. – Вот уже сбегаются люди.

Но Эльсалиль не обратила внимания на слова сэра Филиппа. Она увидела, что дверь в гостиницу открыта, посреди комнаты горит жаровня, а вокруг огня сидят мужчины со спокойными, задумчивыми лицами.

Эльсалиль быстро подошла к ним, держа в руках монету.

– Послушайте, вы все! – крикнула она. – Я теперь знаю, что убийцы господина Арне где-то в городе. Взгляните! Я нашла монету, принадлежавшую господину Арне.

Все посмотрели на Эльсалиль. Она увидела, что у жаровни сидит и Торарин.

– Что с тобой? Что ты кричишь? – спросил Торарин. – Как можешь ты отличить монету господина Арне от других?

– Как же мне не знать этой монеты? – ответила Эльсалиль. – Она больше обыкновенных и старинная. А еще у нее надрез по краю. Господин Арне очень дорожил ею.

– Тогда расскажи, как ты нашла ее, – сказал один из рыбаков.

– Я нашла ее на улице, она катилась у меня под ногами, – отвечала Эльсалиль. – Ее, должно быть, уронил один из убийц.

– То, что ты рассказала, может быть правдой, а может быть и выдумкой, – сказал Торарин. – Но что мы можем сделать? Что с того, что ты нашла монету? Нам все равно не отыскать убийц.

Все согласились, что Торарин говорит разумно, и снова уселись вокруг огня.

– Пойдем домой, Эльсалиль, – сказал Торарин. – Теперь не время для молодой девушки бегать по улицам.

Эльсалиль оглянулась на своих спутников. Но сэр Реджинальд и сэр Филипп незаметно скрылись.

В трактире возле ратуши

Однажды утром хозяйка трактира, что возле ратуши, открыла наружную дверь, чтобы вымести сени и крыльцо, и увидела сидевшую на ступеньках молодую девушку. На ней было длинное серое платье, подпоясанное в талии тонким пояском. Ее золотистые волосы спускались длинными прядями по обе стороны нежного лица.

Когда отворилась дверь, девушка встала и подошла к трактирщице. Женщине показалось, что девушка идет как во сне. Глаза ее были все время опущены, а руки прижаты к груди. Она поразила хозяйку своим изяществом и тонкостью. Лицо ее было красиво, но почти прозрачно, как стекло.

– Нет ли у вас какой-нибудь работы? – спросила она тихим голосом.

– Нет, дорогая, тут у нас нет места для такой нежной девушки, как ты, – ответила хозяйка. – У нас собирается буйная молодежь, а ты такая юная и прелестная.

Молодая девушка не сдвинулась с места, но снова попросила взять ее в услужение. Она сказала, что не требует ни пищи, ни платы, а только работы.

– Нет, – стояла на своем хозяйка, – будь на твоем месте моя собственная дочь, я бы и ее отослала отсюда. Я желаю для тебя лучшей участи, чем служба в моем погребке.

Молодая девушка повернулась и стала спускаться по ступенькам во двор, а хозяйка провожала ее взглядом. Девушка показалась ей такой маленькой и беспомощной, что хозяйке стало ее жаль, и она крикнула:

– Лучше уж оставайся у меня, тебе опаснее ходить одной по улицам! Поработаешь день, будешь мыть кружки и тарелки, а я посмотрю, на что ты годишься.

Женщина отвела ее в чуланчик – он был совсем крохотный, в нем было лишь одно окно, и свет проникал только через это отверстие, сделанное в стене и выходящее в зал.

– Оставайся здесь и мой посуду, которую я буду передавать тебе через окошечко.

Молодая девушка осталась в чуланчике, и оттуда не донеслось ни звука, так что трактирщица не раз думала, не умерла ли работница. Девушка провела в чуланчике весь день, ни с кем не разговаривая. Она не прикоснулась к пище, которую ей подала хозяйка. Но каждый раз, когда та протягивала руку в оконце, девушка передавала ей чисто вымытую и вытертую посуду. И когда хозяйка брала посуду, она чувствовала такой холод, что ей прямо-таки жгло руки. Она вздрагивала и говорила:

– Мне кажется, что я беру посуду из рук самой смерти.

Две сестры

Однажды работы на мостках не было и Эльсалиль осталась дома. В печке жарко горел огонь. Вдруг Эльсалиль почувствовала, как по лбу ее пробежал холодный ветерок. Подняв глаза, она увидела перед собой свою названую сестру. В первую минуту она испугалась, но потом подумала: «Мне нечего бояться моей любимой сестры; живую или мертвую, я рада ее видеть».

– Дорогая моя, – обратилась она к убитой. – Ты что-нибудь хочешь от меня?

Нинисель проговорила слабым, почти беззвучным голосом:

– Сестрица Эльсалиль, я поступила на службу в погребок возле ратуши и целый день простояла за мытьем посуды. К вечеру я так устала, что больше у меня нет сил. Не придешь ли ты туда, чтобы помочь мне?

Эльсалиль не могла ни думать, ни желать, ни бояться. Она только радовалась встрече со своей любимой сестрой и ответила ей:

– Да, дорогая моя, я охотно пойду с тобой и помогу.

Покойница пошла к двери, а Эльсалиль последовала за ней. Но у порога Нинисель остановилась, обернулась к Эльсалиль и сказала:

– Возьми свой плащ, на дворе бушует буря.

Когда она произносила эти слова, голос стал совсем как прежний, когда она была живая… Эльсалиль сняла со стены плащ и набросила себе на плечи, подумав при этом: «Моя сестра по-прежнему любит меня, она не хочет мне зла, я с радостью последую за ней, куда бы она меня ни повела».

Она шла за покойницей по узким улицам до площади, где стояла ратуша. Нинисель шла все время впереди Эльсалиль. Когда они наконец очутились у погребка, она сделала знак Эльсалиль следовать за ней. На лестнице от ветра погас висевший там фонарь, и они очутились в темноте. Эльсалиль не знала, в какую сторону идти, и покойница взяла ее за руку. Но рука была так холодна, что Эльсалиль от страха начала дрожать. Тогда покойница отняла руку, завернула ее в край плаща Эльсалиль и только тогда опять прикоснулась к ней. Но Эльсалиль чувствовала холод ее прикосновения, несмотря на плотную ткань.