Читать книгу 📗 Обратный отсчёт 2 (СИ) - Алмазный Петр

Annotation

Не знаю, кого я так прогневил на небесах, что он наградил меня странным проклятием – вселяться в тела русских царей незадолго до их смерти. И в случае, если я не могу ничего изменить и умираю, то перерождения не заканчиваются. Я попадаю в предыдущего русского царя! Проваливаясь все глубже во тьму веков…

Государь. Обратный отсчёт — 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Государь. Обратный отсчёт — 2

Глава 1

В карете долговязый Михаил Тариэлович сидел скрючившись, словно желал стать невидимкой. Что такого нашел в нем настоящий Александр II? Как мог уверовать, что Лорис-Меликов спасет страну от язвы террора? Для него же общественная безопасность совершенно второстепенна.

— Как МВД намерено реагировать на трагедию на Тележной улице? — строго спросил я министра.

Лорис-Меликов замер.

— Обычно мы, чтобы не пугать обывателя, стараемся такие вещи замалчивать… — объяснил он, тщательно подбирая слова.

Я мысленно выругался. Вот же недотепы! Щелкать клювом даже в такой простейшей ситуации. Конечно, проще делать вид, будто ничего не случилось. Страусы хреновы!

— Нет, Михаил Тариэлович. Мы с вами поступим по-другому. Случившееся несчастье открыло отличную возможность ославить на весь свет бомбистов. Хватит называть их лавочку революционным муравейником. Какие из них революционеры? Хладнокровные убийцы, вот и весь сказ. Уголовники, а не политики!

— Но они… — Лорис-Меликов заколебался, подбирая выражения. — Они выпустят листовку, информируя столицу, что в происшествии виновата полиция.

— Ну так и чудненько! Припрем их фактами. Динамитная мастерская в жилом доме — факт первый. Живописуйте последствия, упирая на страдания жильцов, особенно женщин и детей. Красок не жалейте. Факт второй: хозяйка квартиры — беременная. Это какими же нужно быть извергами, чтобы подвергать угрозе жизнь еще нерожденного дитя? Акцентируйте внимание на этом. И обязательно найдите бойкое перо.

— Полемика? — Лорис будто своим ушам не поверил.

— Именно. Хватит топтаться на месте, пора бить по всем направлениям. Беспощадно. Пусть владельцы доходных домов лучше проверяют и следят за своими квартиросъемщиками.

— Но в листовках «Народной воли» напишут, что погибшая принадлежала к подполью и что вина на нас…

Я остановил его взмахом руки.

— Тем хуже для них. Прикрываться беременной женщиной — какое скотство! Такие трагедии нужно воспринимать не только сердцем, но и сквозь призму общественного резонанса. До образованной публики не может не дойти, что мы имеем дело еще с одним Нечаевым. Даже хуже. Никакой пощады убийцам женщин и детей! Каждый, кто им помогает, замаран до бровей в дерьме!

— Боже…

— Да-да, вы не ослышались. Именно в дерьме!

Когда я изложил свои соображения, во взгляде Лорис-Меликова явно промелькнуло уважение. Хотя мог бы и сам в своем МВД допетрить до очевидного. Битва за умы, информационная война. Лично я не собирался сидеть сложа руки и ждать, пока меня не ухлопают. Запустить газетную утку, обличающую террористов — что может быть проще?

Министр задумчиво ответил:

— Думаю, это может сработать. Они-то себя в средствах не стесняют. Трубят, на весь мир, что мы применяем жестокие пытки.

— А вы применяете?

— Упаси Господи!

— То есть вас шельмуют, а вы обтираетесь?

Министр бросил на меня подозрительный взгляд. Чего ждал? Что я прикажу использовать пытки?

— Ладно, — махнул я рукой, успокаивая министра. — Их вранье — не повод для дискуссий. Начнем на эту тему оправдываться — все решат, что мы лжем. Что на воре и шапка горит. Так что если спорить, то только там, где имеем твердые позиции. Как в случае с взрывом в жилом доме.

Кажется, Лориса смутил мой будничный тон вместо разноса.

— Не растрачивай себя на ненужные эмоции, Михаил Тариэлович. Просто прими как данность. Делать вид, что подполья не существует — не самая умная тактика в нынешних обстоятельствах. Куда практичнее и действеннее выставить его исчадьем ада. А не так, как получилось с револьвером для Соловьева, из которого в меня стреляли. Его помог приобрести сочувствующий народовольцам доктор. Доктор! Тот, кто обязан спасать жизни! Кстати, тему с оборотом личного оружия давно пора взять под контроль МВД.

Я говорил о том самом случае на Дворцовой площади в 1879 году. Террорист с револьвером и царь, петляющий как заяц. Шесть выстрелов — и все мимо. Так вот тот револьвер для покушения был приобретен в «Центральном депо оружия» с помощью доктора Веймара, который жил этажом выше магазина. Целую корзину пистолетов тогда к нему притащили. Выбирай не хочу.

С этим бардаком в торговле оружием нужно заканчивать. И не заставлять полицейских приобретать револьверы за личные деньги. У них и так зарплата мизерная.

Карета въехала во внутренний двор Зимнего дворца.

Здесь я решил Лориса отпустить. Все основное сказано, пусть немедленно приступает к информационной атаке на террористов.

Остался лишь один незакрытый вопрос.

— Кстати… Кто придумал этот налет на квартиру? Неужели Судейкин? Моя дворцовая полиция?

Глаза министра заметались. Он словно не знал, что ответить.

— Ну же! — поторопил его.

— Я уточнял. Георгий Порфирьевич тут не причем. Постановление об обыске выносилось трижды: Секретным отделением градоначальника, начальником Санкт-Петербургского губернского жандармского управления генералом Комаровым и следователем.

— Это кто же такой умный? Теперь и концов не найти, и виновного не назначить, и спросить не с кого. Все будут друг на дружку валить?

Лорис-Меликов потупился, не зная, что ответить.

— Судейкина ко мне! И фон Плеве! Немедленно!

Я не очень верил, что Георгий Прокофьевич и Вячеслав Константинович раскроют мне глаза на случившееся. Хотел их увидеть по другой причине. У меня была возможность дать новую ниточку, за которую можно потянуть, если трагедия на Тележной улице спутала сыщикам карты. Я знал, где террористы имеют все шансы быстро разжиться взрывчаткой. Осталось лишь придумать, как это преподнести Плеве и Судейкину.

Долго их ждать не пришлось. Оба примчались в Зимний по первому зову. Однако мой вопрос о трагедии на Тележной и странных маневрах руководства столичной полиции не то, чтобы застал врасплох — скорее вызвал неоднозначную реакцию.

— Этот генерал Александр Владимирович Комаров — та еще штучка… — голос Судейкина звучал устало и слегка расстроено. Его красивое лицо посерело, под глазами висели мешки. Сидевший рядом Плеве выглядел не лучше. И тем не менее оба светились каким-то азартом, бесшабашностью и даже уверенностью в своих силах.

Я смотрел на эту парочку и раздумывал над тем, понимают ли мои защитники, что рискуют не только карьерными перспективами, но и могут в любой момент получить пулю в спину? Сообразили, что на сцене появились новые актеры? Не то чтобы более опасные, но не менее зубастые, чем бомбисты. Просто у них методы другие. Они сами не нажимают на курок, а поручают это другим. Или бьют ресурсом. Полагаю, Плеве и Судейкин, как люди, знакомые с Системой, уже догадались, какой это гадюшник — царствующий град Петербург. Сколько мозолей они оттоптали и еще оттопчут.

Да, оба — два сапога пара, прожженные карьеристы, это видно невооруженным взглядом. И теперь, когда открылись такие перспективы, не растерялись, но воспарили.

Судейкин дерзко улыбнулся. А следом вкрадчиво и настороженно оглянулся на Плеве, обменялся с ним взглядом. Было в нем что-то неприятное, какое-то актерство и не особо скрываемое нахальство. А мой кабинет — не место для демонстрации актерских талантов. Кажется, Георгий Порфирьевич часто об этом забывал.