Читать книгу 📗 Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий

Перейти на страницу:

Макдона порылся в ящике стола, выудил оттуда чистый лист бумаги, пару каких-то брошюрок, бросил на стол.

— Сейчас запишем тебя, — пояснил он. — Десять пенсов в неделю потянешь взносы? Это всё ради Ирландии.

Моё финансовое положение он определил более-менее точно, по крепким ещё ботинкам и аккуратно зашитому костюму.

— Потяну, — сказал я.

Можно было бы и не записываться в «добровольцы», сделать карьеру в Ирландской гражданской армии, у Коннолли, но костяк восстания — это именно «добровольцы», так что лучше бы присоединиться к ним, если я хочу хоть как-то повлиять на результат. А я хотел.

— Тогда сейчас напишем заявление… Ты грамотный? — без обиняков спросил он.

Вопрос, на самом деле, резонный. До стопроцентной грамотности ещё ни одна страна не дошла, да и в грамотные тут записывали даже тех, кто едва мог читать по слогам.

— Да, читать-писать умею, — сказал я. — Что нужно писать?

Томас Макдона протянул мне листок и перьевую ручку. А потом положил сверху брошюру.

— Читай, это наша конституция, — сказал он, и я быстренько пробежал её взглядом.

Ничего нового там для себя я не открыл. Дескать, мы, ирландские добровольцы, за всё хорошее, против всего плохого, и так далее. Хотя любопытный момент в этой так называемой конституции всё-таки имелся, «добровольцы» обязывались обучать, инструктировать и оснащать военные силы, которые будут действовать в интересах Ирландского национального правительства, когда таковое будет создано. Даже не «если», а «когда», то есть, все они пребывали в железобетонной уверенности, что оно будет непременно создано.

Никаких препятствий для вступления в добровольцы, согласно этой бумажке, не было ни для кого. Принимались ирландцы всех партий, любых убеждений и вероисповеданий, всех классов.

— Всё устраивает? — спросил Макдона, когда я отложил брошюру.

— Более чем, — ответил я.

Под его диктовку я написал на листе заявление на вступление. Мол, желаю поступить в ряды, выражаю согласие конституции, и так далее. А затем поставил внизу число и подпись.

— Рад приветствовать нового ирландского добровольца, — широко улыбнулся Томас Макдона и снова пожал мне руку. — Ещё пара формальностей, и всё.

Он заполнил и выдал мне членскую карточку, брошюру с конституцией, брошюру, объясняющую цели и задачи организации, её структуру.

— А оружие дадут? — спросил я, точно призывник у прапора-покупателя.

Макдона рассмеялся. Судя по всему, тут не то что оружие, тут даже погоны, кокарду и исподнее придётся покупать за свои собственные средства.

— Приходи завтра сюда же, — сказал он. — Познакомишься со своим батальоном и командирами. Оружие на учениях дадут, и даже стрелять научат. Учения тоже скоро будут.

Я кивнул. С моим опытом я и сам, пожалуй, мог бы устроиться сюда инструктором. Вот только биография Майкла О’Хары никак не вязалась с моими навыками. Сначала надо пообтесаться здесь, а уже потом учить всех, каким концом от себя держать винтовку.

Ну, хотя бы с этим разобрались. Хотя то, как тут всё организовано, заставляло меня скрипеть зубами. Безалаберность и расхлябанность, достойная каких-нибудь садыков-сирийцев, а вовсе не цивилизованных ирландцев. Если я доберусь до управления, взвоют все, но привить дисциплину и порядок им просто необходимо.

— Значит, до завтра, — хмыкнул я, сознательно нарушая субординацию.

Макдона даже внимания на это не обратил, хотя по должности он, кажется, соответствовал если не генералу, то как минимум полковнику. Да и военная форма на нём сидела, как на типичном «пиджаке», таких за версту видно, пороха он не нюхал.

Если кто-то здесь и имел боевой опыт, то их можно было узнать по подвязанным рукавам или костылям. Несколько ветеранов, уволенных из действующей армии по состоянию здоровья, выступали тут инструкторами.

— До завтра, мистер О’Хара, — улыбнулся Макдона.

Я приподнял кепку, убрал выданную мне макулатуру во внутренний карман пиджака и вышел, походя осматриваясь в штабе этого табора.

Всё-таки придётся преобразовывать этих ряженых в настоящую армию, так или иначе. В реальности из этого движения родилась Ирландская Республиканская Армия, та самая ИРА, весь двадцатый век устраивавшая теракты в Британии и других государствах. Здесь же я надеюсь обойтись без террора, но превращать добровольцев в настоящую партизанскую армию всё равно придётся.

Маршировать под барабан по улицам Дублина, Корка, Голуэя и других городов, конечно, весело и занятно, красоваться перед девушками формой из зелёного сукна и старыми винтовками, наверное, тоже. Но реальные боестолкновения, в которых будут участвовать добровольцы, не будут иметь ничего общего с теми учениями, которые сейчас проводятся по всей стране.

На первый взгляд, костяк этой организации состоял из молодых мужчин чуть за тридцать, среднего достатка, образованных. Если в ИГА я мог увидеть и откровенно нищих людей, и рабочих, и студентов, и просто сочувствующих социализму, то здесь, как мне показалось, гораздо больше было именно ряженых, имитирующих борьбу за независимость, и мне это не слишком-то понравилось. Хотя я прекрасно понимал, почему так происходит. Многим было достаточно и этого.

Нет, были и озлобленные на британскую власть радикалы, и уверенные в необходимости восстания республиканцы. Но основная масса тут всё равно была аморфной и рыхлой, довольствующейся тем, что они маршируют с винтовками и платят взносы. Ради Ирландии, делают всё, что могут. По их мнению.

Может быть, Патрик Пирс прав, и нужна как раз таки большая жертва? Чтобы те, кто ещё колеблется, увидели жестокость британских властей и поднялись на борьбу. Вот только большая жертва приведёт к тому, что собой пожертвуют лучшие из лучших. Это я тоже понимал, умереть за свою страну — честь. Но это слишком просто, это почти что слабость. А вот жить ради своей страны сумеет не каждый.

Я наконец покинул здание на Доусон-стрит, зашагал обратно к набережной, чтобы перейти на другой берег Лиффи и выйти к ставшему уже родным Ист-Уоллу. Рабочий район, где доходные дома викторианской эпохи соседствовали с натуральными трущобами для городской бедноты.

Мартовское солнце пригревало уже совсем ласково, пожалуй, пальто у старьёвщика можно даже и не выкупать, лучше потратить честно заработанные шиллинги на оплату жилища, долг за которое рос с каждым днём. Без процентов, но я всё равно терпеть не мог долги, да и миссис Даффи уже толсто намекала на грядущее выселение. Мол, у неё интересовались, сможет ли она пустить постояльца. Надо умаслить её парой шиллингов.

План, как заработать новые, уже имелся. Статьи, подобные той, что я продал мистеру Коннолли, я могу писать десятками, так что очень скоро на все дублинские газеты будет совершено нашествие материалов про английское коварство и угнетение. Девять откажут, одна напечатает, уже что-то, на хлеб насущный хватит. У меня было преимущество перед местными, я мог смотреть на ситуацию комплексно, свысока, зная последствия.

Например, я совершенно точно знал, что опальный ныне Уинстон Черчилль, с которым связывали провал всей Дарданнельской операции, ещё непременно вернётся в политику, хотя всем казалось, что его карьера закончена бесповоротно. Или что на Восточном фронте очень скоро произойдёт Брусиловский прорыв, который, собственно, и спасёт Антанту от поражения под Верденом. Эх, знал бы, куда попаду, лучше бы учил историю. Но даже так обрывочных знаний хватало для практического применения.

Поэтому я покупал газеты на каждом перекрёстке, у каждого уличного мальчишки. Не все подряд, а разные, просто чтобы знать адреса редакций. Настало время развернуть машину пропаганды.