Читать книгу 📗 Акционер (СИ) - Коллингвуд Виктор

Окружавшие меня офицеры нахмурились.

— Он русский. Подданный нашего императора, которому мы все присягали служить. Он из нашей экспедиции, наконец! Если мы сейчас это проглотим и обойдёмся бумажными жалобами губернатору — завтра эти же уроды начнут снимать сапоги с наших матросов прямо на пристани. Честь Андреевского флага, господа, мы должны отстоять сами. По-нашему. По-русски. Без всяких жалоб, прошений и прочих канцелярских соплей!

Ратманов нахмурился, Ромберг задумчиво потёр подбородок. Призыв к защите чести русского флага сработала на флотских безотказно.

— Свиньи гишпанские! — первым поддержал меня горячий Головачёв. — Я с вами, граф!

— И я, — твёрдо добавил Ромберг. — Честь мундира дороже.

Ратманов тяжко кивнул, кладя широкую ладонь на эфес кортика.

— Ваша правда, Фёдор Иванович. Негоже русским морякам прятаться за бумажками, когда своих грабят.

— Ну что, господа, — хищно улыбавшись офицерам, я перевел взгляд на трясущегося Коробицына, — приступим к делу. Шемелин, увезите этого нудиста на корабль, пока он нам тут всю репутацию не испортил. А мы пойдём возвращать экспроприированное.

— Прекрасно. Но как вы хотите это сделать? — набычившись, спросил здоровяк Ратманов.

В раздумье кинул я взгляд на полупустую набережную. Как-как… Известно, как! Искать канарских бандюганов по местным притонам вслепую — гиблое дело. Портовые крысы всегда прячутся в щелях, выползая на запах денег.

Наживка нужна. Причем правильная, чтобы эта мразь сама к нам прискакала.

— Господа, ловим на живца. Нужен доброволец. Кто-то, кто выглядит достаточно богато и при этом вполне безобидно, чтобы привлечь внимание этой швали!

Нехорошо улыбнувшись, я перевел взгляд на жмущегося к шлюпке Архипыча.

— Захар Архипыч, дорогой, иди-ка сюда, ближе!

Старик подошел, недоуменно моргая.

— Скидывай-ка свой лапсердак, — скомандовал я, решительно подталкивая упирающегося камердинера в круг офицеров. — Будем из тебя иностранного инвестора делать.

— Да как же это, батюшка Федор Иванович? — замотал головй старик, попятившись. — Какого такого инвехтора?

— Такого, что и ограбить не грех! Давай живее!

Оглянулся по сторонам в поиске, кого бы раздеть, чтобы сделать из моего Захарыча денди. Увы, раздеваться пришлось самому: в цивильном платье был я один. Флотские офицерские мундиры на это дело совершенно не годились.

Скинув с себя щегольский сюртук из тонкого синего сукна и высокий шелковый цилиндр, я остался в одной тонкой рубашке.

— Надевай, Архипыч, — впихнул я ошалевшему старику свой сюртук. Он оказался сильно широк в плечах, рукава тоже длинноваты. Ну да ничего, ночью сойдет. Небрежно нахлобучил ему на голову цилиндр, сам же ловко перехватил у него свой поношенную, пропахшую табаком ливрею и набросил себе на плечи.

До Архипыча наконец дошел весь трагизм ситуации. Осознав свою, крайне незавидную, роль «живца», старик сдавленно охнул и рухнул на камни пристани, не обращая даже внимания на дорогую графскую одежду.

— Батюшка Федор Иванович! Христом Богом молю! — взвыл камердинер, пытаясь обнять мои сапоги и истово крестясь свободной рукой. — Смилуйтесь! Велите лучше на конюшне насмерть выпороть! За что же христианскую душу губить в басурманских подворотнях⁈ Зарежут ведь, ироды!

— Перестань, Архипыч. Где я тебе здесь конюшню найду? Вставай, не позорь меня перед флотом, — жестко оборвав причитания верного слуги, я рывком вздернул его обратно на ноги. — Шагай вон туда. Иди неровно. Шатайся так, будто ты в стельку пьян. Понял?

Захар с несчастным видом кивнул.

— Я буду держаться неподалеку, а господа офицеры спрячутся за домами. Да не боись ты! Волосок с твоей лысины не упадет.

Архипыч обреченно всхлипнул и вновь мелко закивал.

Вскоре мы уже шли по портовым переулкам Санта-Круса, вдыхая тяжелый, пропитанный запахами дешевого чесночного варева, кислого вина и нечистот воздух. Из распахнутых дверей таверн неслись хриплые пьяные голоса и перебор гитарных струн. В густых тенях шарахались местные шлюхи, громко перекрикиваясь с матросами, а мимо, шныряли туда-сюда фигуры в монашеских рясах.

Архипыч, стуча от страха зубами так, что было слышно за десять шагов, шатался по самому злачному району.

— Господи помилуй… Да что же это делается-то… — тихо завывал старик, спотыкаясь на каждом шагу. — Этакую муку смертную за прасола этого плешивого принимаю… Зарежут, как пить дать, зарежут…

Цилиндр на старике, и так-то хреново сидевший, окончательно съехал набекрень, ноги выписывали нелепые зигзаги по булыжникам. Шатало его от страха, но издали казалось, что идет пьяный богатенький лох.

То, что надо.

Я тенью следовал заним вдоль глухих каменных стен, стараясь не выходить из мрака подворотен и не терять его из вида. Слух улавливал каждый шорох. Офицеры тащились где-то следом. Я их не видел, но очень надеялся, что они там.

Клевать начало минут через двадцать.

Сначала к Архипычу подвалила шлюха — крашеная, с глубоким декольте и густо набелённым лицом. Она игриво качнула бёдрами и что-то мурлыкнула по-испански, явно предлагая «утешить одинокого сеньора».

Архипыч отшатнулся, как от чёрта, и замахал руками:

— Иди, иди, бога ради! Отстань, бесстыдница!

Шлюха обиженно буркнула что-то по-испански и, покачивая задом, вернулась к своим товаркам, хихикавшим у стены таверны.

К этой стайке вдруг подошёл какой-то тип в сюртуке явно с чужого плеча. Пошушукался с ними, кивнул на Архипыча и негромко свистнул. Из тени вынырнули ещё двое мрачных рож. Коротко посовещавшись, компания двинулась в сторону несчастного старика.

Выглядели они — не дай бог! Рожи чисто разбойничьи: перебитые носы, кустистые бороды, в ушах поблескивают массивные золотые серьги, черные, как смоль, волосы сальными прядями спадают на лбы. Двое одеты в откровенное рванье, но на третьем, постарше, красовался вполне приличный, хоть и помятый камзол — явно с чужого плеча. Возможно даже, с плеча Коробицына. Шли они вроде бы непринужденно, но уже вскоре окружили Архипыча в полукольцо. В тусклом свете далекого фонаря хищно блеснули длинные лезвия навах.

— Динеро, вьехо! — с угрозой прошипел старший бандит в чужом сюртуке, поигрывая ножом.

Старик в ужасе оглянулся по сторонам, ища меня взглядом.

— Спасите, граф Федор Иваныч! Убивают нехристи совсем! — жалобно крикнул он и нелепо взмахнув руками, кулем осел на землю, закрыв голову руками. Испанец мерзко заржал и шагнул к нему, протягивая руку к отворотам сюртука…

И тут меня накрыло по полной. Горячая, дикая ярость затопила всё. Никаких тебе политесов, предупредительных окриков «становитесь, сударь». Ярослав и Федор, наскоро посовещавшись, пришли к согласию что «уродов надо загнать под землю».

Вырвавшись из темноты, я бросился вперёд, стремительно, как на стометровке, в бешенстве сжимая тяжёлую трость. Мгновение, другое… и вот я уже среди бандитов.

Короткий, хлесткий замах — и тяжелый свинцовый набалдашник лондонской трости с хрустом впечатался в висок ближайшего грабителя. Испанец даже не вскрикнул — просто рухнул на мостовую как подкошенный, выронив нож.

— Ке карахо⁈ — резко оборачиваясь, взревел второй бандит.

— Сдохни, сука! — рявкнул я, перехватывая трость.

Резкий поворот деревянной рукояти в моей руке, сухой лязг пружины — и ножны слетают на камни. Бандит бросился вперед, целясь навахой мне в живот, но я легко ушел с линии атаки. Скрытый в трости длинный стальной клинок сочно вошел в плечо испанца. Тот истошно завопил, выронил оружие и бросился наутек, ладонью зажимая хлещущую из раны кровь.

Третий испанец, тот самый, в сюртуке Коробицына, попятился.

— Амига! Ами! — заорал он дурным голосом, размахивая ножом.

Из дверей соседней таверны, на крик своего дружка, вывалилась шумная толпа — еще человек пять мрачных личностей с дубинками и ножами. Дело принимало дрянной оборот. Один против такой оравы, да еще и с верещащим Архипычем под ногами, я точно не выстою. Где флотские? Им отдельное приглашение надо?