Читать книгу 📗 Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр

Как бы то ни было, а через два дня на очищенной от деревьев площадке площадью около гектара стучали уже топоры плотников, рубящих сруб первого будущего «стационарного» дома, гудели моторы трелёвочных тракторов, стаскивающих стволы поваленных деревьев в штабеля, и бульдозеров, корчующих пни. А ещё — стоял «городок» из четырёх армейских тридцатиместных палаток, куда заселились «первостроители».

Кстати, не только лесорубы, плотники и трактористы. Тот самый сруб предназначался не под жильё, а под… стационарную кухню (пока пользовались армейскими полевыми). И над сооружением её фундамента (почва-то песчаная) трудились каменщики-бетонщики, после короткого митинга заложившие в основание капсулу с посланием будущим поколениям жителей «Русской Америки». Пусть это здание станет только вторым, построенным в Новом Свете, но зато первым на его континентальной части.

Фрагмент 6

11

Ленинский субботник пришлось провести за целых пять дней до дня рождения Владимира Ильича. Ну, сложилось так, что ближайшей субботой накануне памятной даты в 1486 году является 17 апреля. Причём, право на участие в нём на суше стало наградой: ну, невозможно пока найти на берегу место для двадцати тысяч переселенцев. Тем более, оперативно перевезти их с судов и обеспечить фронтом работ. Остальные занимались уборкой и «облагораживанием» кораблей и судов. Кое-кому уже опостылевших.

Зато субботник получился похожим на тот, самый первый, с участием вождя мирового пролетариата, когда тот лично носил брёвна в Кремле. Носили всевозможные обрезки стволов, ветки, выдранные с корнем кусты, копали ямы под фундаменты будущих зданий. В общем, готовили стройплощадку под целый новый город.

Для первомайской демонстрации места ещё не было, так что ограничились праздничным митингом. А к нему приурочили торжественную закладку целой улицы города примерно в километре от юго-восточной оконечности Стрелки. К этому времени уже полностью сформировали все структуры — партийные, комсомольские, профсоюзные, штаб строительства. В общем, митинг прошёл организованно, с народными гуляниями и даже… пляжным отдыхом-маёвкой на берегу залива.

Индейцы? Те, похоже, офигевали от новых соседей. И от их численности, и от рвения в деле обустройства поселения, и от странного поведения в своём кругу. Офигевали, но не лезли, предпочитая наблюдать со стороны и торговать. Дичью, живыми птицами-индейками, их яйцами и пойманной в заливе свежей рыбой. Всё остальное купивших у них земли не интересовало. Вообще! Даже рыбу кое-какие пришельцы сами ловили. Вот только было их много, очень много, поэтому на всех не должно было хватать ни её, ни мяса, добытых бывшими хозяевами здешних мест. Тем не менее, еда у чужаков не переводилась, словно продукты сами «рождались» в недрах их гигантских лодок.

Почти сразу же чужаки взрыхлили часть земли и чем-то засеяли. Чем, пока неясно, поскольку за это время успели вырасти только зелёные побеги. При этом перед посевом откуда привезли целые горы помёта, который разбросали по земле. Те же конои, что ходили на лодках далеко в залив, видели, как несколько огромных лодок стоят близ необитаемого длинного островка (в «классическом» будущем, он получил бы имя остров Удовольствий). На него выпустили невиданных животных, которые свободно гуляли по нему. Но подойти к острову и поохотиться на этих животных туземцам не позволили. И самое удивительное — специально кормили этих зверей. Кого-то травой и мелкими ветками, кого-то зерном. В том числе — небольших нелетающих птиц, размером намного меньше, чем индейки.

Там, на островке, уже стояли и хижины, в которых жили люди, ухаживающие за животными и птицами. Их просто собирали из готовых стен и крыш прямо на берегу, а если было нужно, то перемещали по острову в требуемое место. Но самое странное — эти люди зачем-то собирали помёт невиданных животных и сваливали его в кучу, прикрытую от дождей навесом.

Как и индейцы, работали приплывшие вместе, жили по три десятка в общих хижинах, построенных из чего-то, похожего на выделанные, лишённые меха шкуры. Но стоили и более крепкие жилища из стволов срубленных деревьев, соединённых таким хитрым способом, что эти стволы не раскатывались, а между ними не образовывалось щелей. Позже эти жилища сверху перекрыли соединёнными без шнурков длинными деревянными пластинами, подогнанными одна к другой настолько плотно, что не пропускали воду дождей, довольно частых в данной местности. Эти пластины сначала привозили с одной из огромных лодок, а потом…

Примерно через месяц после того, как чужаки во множестве стали выходить со своих лодок на берег, у них появилось что-то жутко ухающее и визжащее, скрытое от глаз стенами из всё тех же деревянных пластин. В хижину, где оно стояло, заносили отрезанные толстые брёвна, а оттуда выносили те же самые деревянные пластины разной толщины. После этого строительство их поселения пошло ещё быстрее. Жилища из дерева стали расти очень быстро, и ещё через месяц на берегу жило как бы не больше людей, чем во всём племени коной.

За это время число лодок значительно увеличилось. Оказалось, что те гиганты везли в своих чревах более мелкие, которые теперь сновали по всему заливу. И если те просто вынимали из самых крупных, то одну из них они соорудили прямо возле берега. И эта лодка перемещалась очень медленно. Из рукава, который соединял её с берегом, непрерывно лилась вода, смешанная с песком. Вода стекала в залив, делая его воды мутными, а песок оседал огромной кучей. И его развозили по другим частям полуострова. Ещё — при помощи какого-то колдовства превращался в камни, часть которых укладывали, чтобы построить на них жилища, а часть, длинные, похожие на стволы деревьев, вколачивали близ берега ровными рядами, уходящими в воды залива.

Примерно с началом вколачивания этих камней в дно несколько небольших (по сравнению с гигантами, пришедшими со стороны океана) лодок стали привозить и обычные, природные камни, похожие на те, которые встречаются по берегам Рыбной реки, текущей из мест, где обитает племя саскуэханна. И эти камни… просто бросали в воду между вколоченными в дно «камнями-деревьями». Пока это пространство не заполнялось ими полностью.

Если бы конои могли представить, что именно строят прибывшие из Советского Союза будущего люди, они бы не удивлялись. А строили они порт для своих судов, многие из которых продолжали болтаться посреди залива на якорях. Именно для этого земнаряд, собранный уже здесь, углублял дно. Добытый им песок шёл на производства бетонных блоков и свай. Блоки использовались в фундаментах домов, строящихся даже не из бруса, а из плах, толщиной в семь сантиметров, «привязанных» к опорным столбам-брусьям (но уже пятнадцатисантиметровым) силового каркаса. Большей толщины стен просто не требуется, поскольку климат в районе нового Ленинграда очень тёплый, субтропический.

Сваи, вбитые в дно залива, служат для формирования пирсов и причальных стенок, к которым будут швартоваться суда, встающие под разгрузку. В первую очередь, те «Либерти», в трюмах которых всё ещё хранятся десятки тысяч тонн цемента и металлоконструкций, необходимых для сборки портового оборудования. Камни, сваливаемые с «зиганшинок», действительно везут с берегов Саскуэханны, отныне называемой Невой. Не Волгой, как уже решили назвать Миссисипи, «главную реку Северной Америки», а именной Невой. За близость к американскому Ленинграду. Позже, когда пирс завалят камнями, поверх валунов навалят песок, а уже его перекроют слоем железобетона и пустят по проложенным рельсам мощный кран для разгрузки трюмов пароходов.

Несмотря на то, что большинство гражданских членов экспедиции (за исключением судовых команд) пока переквалифицировались в строительных и отчасти сельскохозяйственных рабочих самых разнообразных специальностей, к середине июля будущий город представляет собой пока только зародыш промышленного центра. Даже жильём обеспечена меньшая часть переселенцев. Круглосуточно работающие две пилорамы не успевают обеспечить потребности жилищного строительства в брусьях, плахах и досках.