Читать книгу 📗 Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил

А потом Ковалёв в приказном порядке отправил меня в ближний тыл заговаривать бомбы и черепа самых опасных хищников нашей страны, превращая их в страшное оружие. Как в моём времени говорила: аналогов нет. И то, и другое оказалось крайне эффективным средством для прорыва вражеской обороны. До меня дошли слухи, что немецким летунам обещан железный крест за сбитый бомбардировщик с красными звездами, который тащит в своем чреве «перунку». А ещё активизировались агенты и шпионы в глубоком тылу, которые старательно ищут чертежи и создателей особо мощных бомб в арсенале СССР. Точно также действуют заброшенные гитлеровскими разведгруппы, рыскающие в поисках аэродромов с тяжёлыми бомбардировщиками, которые редко да метко сваливают «перунки» на головы их камрадам.

Возле меня, отдыхающего на скамейке у большой палатки, внутри которой располагалась ленкомната, как из-под земли вырос сержант из службы обеспечения аэродрома. Вытянувшись в струнку, он чётко произнёс:

— Товарищ капитан, вас там спрашивают. Лётчик не из нашего полка ждёт в штабе. Скорее всего, с почтового «дугласа». Он прилетел с полчаса назад всего.

— Спасибо, свободен, — кивнул я ему.

Через минуту я двинулся в штаб. В голове появилась догадка о причине вызова. Скорее всего, прибыла новая партия ядовитых змей из Средней Азии для изготовления отпугивающих амулетов. Хотя конкретно эти уже давно не пугают. Они сводят с ума, превращая людей в бледных и трясущихся от вида каждой тени доходяг. Или убивают на месте, если у человека имелись проблемы со здоровьем. Особенно сердечно-сосудистые.

Уже возле штаба я неожиданно почувствовал, что что-то происходит. Сначала сбился с шага, потом ощутил сильную одышку. Сердце дико забилось в груди. Потом кинуло в сильный жар, через пару мгновений в лютый холод. Словно из Сахары в знойный полдень меня швырнуло в полуночный январский Оймякон. И только после всего испытанного, заставившего меня переволноваться, в моё тело ворвался безумно мощный поток силы! Он не шёл ни в какое сравнение даже с энергией от жертвоприношения, которыми я когда-то баловался по незнанию, будучи не в курсе особых нюансов процесса. Спасибо, что позже волхвы просветили и научили, как правильно и насколько часто можно проводить такие ритуалы.

От количества энергии я почувствовал себя шариком, которого в шутку подключили к компрессору для многоместной надувной лодки. Сознание выключилось уже на третьей секунде. Последнее, что успел увидеть — это бегущего ко мне Панкратова и секретаря партийной ячейки авиаполка.

Пришёл в себя под кроной знакомого дуба, лежащим в метре от костра. По другую сторону пламени на большом обрезке бревна устроились два знакомых куратора. Кажется, это были Волх и Богомил.

Поднявшись с земли, я огляделся по сторонам. Ни бревна, ни чурки рядом не увидел. Поэтому пришлось оставаться на ногах под сердитыми взглядами своих кураторов. Наконец, Волх сказал:

— То, что позволено одним, то не дано другим, Андрей. Твое решение дать нашему Кругу силу было правильным, оно шло от души. Но мы связанны с Первым дубом, который не даёт нашим душам сгореть, когда силы приходит очень много.

— А я не связан с ним? — уточнил я.

— Ваша связь слишком тонка. Ты мог сгореть. Или того хуже — обратиться в черного духа. На тверди такие не могут долго жить. Но за время своего существования успевают пролить реки крови и причинять горы страданий.

— Ясно. И что со мной сейчас?

— Мы помогли. Первый дуб помог, — вместо Волха ответил мне Богомил. — Во второй раз можем не успеть. Круг выбрал тебя первым за многие века. И если ты погибнешь по собственной глупости — это будет ударом по нам и нашему делу.

— Понял, исправлюсь, — слабо улыбнулся я.

— Хорошо, раз так, — вновь произнёс Волх.

И всё пропало.

Сразу после этого разговора я очнулся в палатке, пропахшей карболкой и не выводимым ароматом смеси лекарств, которые по отдельности нельзя было определить.

Чувствовал себя превосходно. Ничего не болело, голова работала, как новейший процессор на новом компе, который ещё не успели загадить сотнями программ, среди которых половина была ненужной. Легко поднялся с кровати, которая громко проскрипела пружинами. Этот звук стал сигналом для других. Я только опустил босые ноги на щелястый пол из струганных и некрашенных досок, как брезентовый полог отдёрнулся в сторону, показав лицо женщины среднего возраста в белом халате и косынке, из-под которой выбивалась прядь светлых волос.

— Вы очнулись? — задала она с ходу вопрос. — Как себя чувствуете?

— Лучше не бывает, — улыбнулся я ей и встал. Только через мгновение сообразил, что на мне не было ни нитки. Сразу же смутился и плюхнулся обратно на заскрипевшую койку, где натянул на бёдра простынь.

Женщина даже глазом не повела от вида моего адамовского костюма. Оно и понятно. Успела насмотреться в госпитале на тела мужиков во всех ракурсах и состояниях.

— Я вам сейчас белье и халат принесу. И скажу товарищам командирам, что вы очнулись. Только сначала давайте-ка измерим вам температуру и давленице…

— Что это было, Андрей? — спросил у меня Панкратов, когда мы с ним увиделись в моей отдельной палате-палатке.

— Перетрудился, наверное. Внутренняя энергетика не выдержала нагрузки, — на честном глазу ответил я товарищу. Правда ему всё равно не нужна. А эта маленькая ложь точно не повредит никому. — В общем, мне нужен нормальный отдых, Саш, — и быстро добавил, пожав плечами. — Сам не ожидал от своего организма такого.

— Нормальный? В смысле, нужен отпуск?

— Отпуск, — кивнул я.

Я решил повернуть ситуацию себе на пользу. Давно уже нужно было посетить Москву, спуститься в катакомбы и оставить посох из дубовой ветви, как просили волхвы. На эту палку никто не обращает внимание. Для всех посох невидим. Он даже не просто невидим, а отводит внимание, заставляя чужое сознание переключаться на что-то иное и мгновенно забыть про него.

— Значит, будет тебе отпуск. Жаль, конечно, что ты прямо сейчас выбыл из строя, — Панкратов слегка вздохнул. — Нам твои способности прямо сейчас ох как нужны. Но, с другой стороны, если ты так будешь отключаться и пугать всех, то… в общем, отпуск, так отпуск.

Чтобы там волхвы не говорили, но я хапнул столько мощи, что ощущал себя всемогущим божеством, а не кандидатом в некое чёрное эфирное создание. Не в курсе, кто это. Но подоплёку, суть прозвища осознаю. А ещё откуда-то знал, что даже десятой части обретённой силы не смогу впитать и сделать своей. Один, может, два процента, не больше.

Если бы мне сейчас дали «пятитонку» для зачарования, то сумел бы превратить её в аналог полукилотонного заряда. А то и во всю килотонну. При этом бомба будет чистенькая, как инструменты хирурга из чистой операционной. Будет просто сильный бадабум без последующего загрязнения радиацией и чёрного дождика. Вот только делать такое будет большой ошибкой. Я работаю с умными и внимательными людьми. И где-то сидят ещё более умные и внимательные, которые в спокойной обстановке анализируют каждый мой шаг. Готов поклясться, что любое моё действие пытаются повторить, чтобы научиться тому, что умею я. Возможно, сведут в одно целое наличие моего имени на бомбе, время её использования и мой приступ беспамятства.

Кстати, это первый видимый и ощутимый эффект от «именной» ФАБ-3000. Куда-то она хорошенько так упала, накрыв десятки, если не сотни немцев, чья жизненная сила стала моей. Когда рванули несколько маленьких бомб на немецком аэродроме в весеннюю распутицу, то я не почувствовал ничего. Там точно были убитые при взрыве. Но видать моя доля силы от жертвенной энергии размазалась в пространстве из-за расстояния. Или вообще жизненной энергии было с гулькин нос. И мне ничего не досталось. Прочие бомбы тоже попадали куда-то не туда.

«Хм, а не могли те неведомые умные головы специально дать бомберам указание конкретно мою бомбу положить в конкретном месте, где разведка нашла скопление живой силы на небольшом пятачке».