Читать книгу 📗 Императрица. Попала так попала! (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович

В 1895 году Феликс Дзержинский присоединился к деятельности социал-демократов Литвы, обучаясь марксизму и взялся вести кружок ремесленных и фабричных учеников. Феликс был представлен как товарищ «Якуб». После того, как один из рабочих донёс начальству, что некий Якуб ведёт агитацию среди железнодорожников, псевдоним был сменён на «Яцек».

Феликс Дзержинский организовывал в Вильно подпольные типографии для печати листовок, а вот после инициатив царя он как и его друзья-единомышленники будто разом потерял цель всей своей жизни — он не понимал смысла продолжать работу с рабочими, так все они были счастливы и искренне считали, что наконец-то к власти пришел настоящий царь. Даже Крожская резня, произошедшая пару лет назад уже воспринималась людьми как не имеющая отношения к новому царю и виновниками тех событий называли губернатора. Когда же были опубликованы указы о коррупции и о создании при императрице Комитета по расследованию жалоб на губернаторов, градоначальников и нижестоящих чинов государства, то буквально все стали молиться на супругу императора, считая ее заступницей от произвола властей.

На каждом почтамте был установлен особый ящик для жалоб императрице и со всех концов губерний потянулись ходоки к этим ящикам с письмами, составленными грамотными односельчанами или нанятыми писарями.

А после указов о минимальной оплате труда, девятичасового дня и бесплатного питания на заводах, а затем и о отмене крепостных выплат и о лишении помещиков земли и вовсе страна провозгласила императора спасителем и благодетелем. Еще один указ объявил о всеобщем бесплатном обучении и медицине. Царь пообещал в течении пятнадцати лет построить новые государственные больницы. Последней каплей для революционеров стал указ о признании прав женщин наравне с мужчинами, теперь их оклады сравнивались с мужскими, им позволено получать образование и становиться самим преподавателями и врачами!

В конце года к Феликсу около подъезда его дома подошел неприметный человек — Здравствуйте, господин Дзержинский! Ее Величество Александра Федоровна желает видеть вас у себя, для чего и прислала меня в Вильно!

Дзержинский растерялся — Вы наверное шутите, сударь?

— Никак нет! Вот мои документы — незнакомец раскрыл перед лицом Феликса корочки.

Внутри была фотография с печатью и с изумлением юный революционер прочитал: «Офицер по особым поручениям МГБ Российской империи капитан Терехин Юрий Антонович».

— Поезд отходит вечером, вот ваш билет, я буду ждать вас на вокзале. Много вещей брать с собой не нужно.

Феликс удивленно покачал головой — И что же от меня нужно императрице? И как вообще она обо мне узнала?

Капитан госбезопасности пожал плечами — Не имею чести знать. Все вопросы вы сможете задать ее Величеству лично.

Феликс посмотрел в спину офицеру, который заскочил в пролетку, затем рассмотрел билет в вагон второго класса. На шутку это совсем было не похоже. Что ж, он отправится в столицу для встречи с императрицей. Хотя бы из любопытства. Феликсу очень хотелось узнать, чем он смог привлечь внимание супруги императора, которая по слухам сейчас вместе со своей свекровью руководит империей, а Николай Второй лишь подписывает бумаги.

Глава 9

Дзержинский ехал в пролетке в Петропавловскую крепость. Он еще не отошел от разговора с этой красивой женщиной с ее смешным немецким акцентом, который вдруг исчезал посреди разговора, а затем вновь появлялся. Дзержинскому даже показалось, что императрица будто вражеский шпион пытается выдать себя за немку, ей совсем не являясь.

Сраженный логикой императрицы, легко доказавшей, что все беды русскому народу нужно ждать только от врагов императора, который после посещения столичного завода и бараков, в которых выживают семьи рабочих, так впечатлился обманом, которым его окутало его окружение, что решил изменить жизнь своего народа, сделав ее лучше, чем за границей. По словам императрицы императору угрожают все, даже его родственники, которым наплевать на свой народ. А еще больше врагов у Николая — среди правительств европейских стран, которые в течении сотен лет стремятся уничтожить Россию, опасаясь ее успехов.

Когда императрица спросила о готовности встать на сторону своего народа и бороться с его внешними и внутренними врагами, Феликс, помолчав, спросил — А как же с гонением католиков и евреев? Я сам атеист и не верю в Бога, но борьба с католицизмом с помощью казаков, как было два года назад в Крожах, преступление!

Императрица кивнула — Да, губернатор тогда перегнул палку! Скоро готовится указ о свободе выбора веры. И католики и протестанты и старообрядцы и мусульмане получат возможность строить за свой счет свои церкви и мечети на окраинах городов. Этот указ будет содержать отказ Российского государства от оценки религиозного содержания того или иного движения; отсутствие государственной или общеобязательной религии. не признает, не оплачивает, не субсидирует никакую религию. Следовательно, будут отменены в бюджетах государства, губерний и городов все расходы, относящиеся к отправлению культов. Однако в указанные бюджеты могут быть включены расходы на функционирование церковных служб и на обеспечение свободного исповедания религий в таких государственных учреждениях как лицеи, колледжи, школы, приюты и тюрьмы. Этот указ будет воистину революционным — ни в одной стране мира церковь не отделена от государства. Этот указ до тех пор не будет подписан, пока я не найду ответа на вопрос что же делать с евреями. Причем даже не с иудеями, а именно еврейским населением России, который живет по закону черты оседлости.

Дзержинский растерялся — А что с ним не так?

— Конечно, изначально ничего антисемитского во введении черты оседлости не было. Евреям еще при Иване Грозном запретили находиться на территории Московии. С присоединяемых территорий их нещадно изгоняли и даже на ярмарки в приграничных городах не пускали. «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли», — начертала императрица Елизавета Петровна на докладе Сената, просившего допустить евреев из Польши и Литвы временно торговать в Риге. Но после разделов Польши и присоединения Крыма гражданами империи стали сразу несколько миллионов евреев, которых приписали к мещанскому и купеческому сословиям, что — по сравнению с крестьянством — давало даже ряд привилегий. Но нужно было их как-то ассимилировать, а ничего не получалось: евреи как жили замкнутыми общинами со своим самоуправлением, ревностно оберегая свои религиозные традиции, так и живут. Да к тому же они чрезвычайно предприимчивы — в мелкой торговле, посредничестве, ростовщичестве и виноторговле им нет конкурентов. Когда евреям разрешили торговать в Смоленске, «смоленские купцы написали специальное прошение императрице Екатерине Второй о том, что они испытывают крайние трудности в конкуренции: поскольку еврейские купцы были связаны с единоверцами за границей, товары у них были дешевле. Они просили обязать еврейских купцов торговать только на территориях, на которых они проживали раньше. Это прошение и послужило прообразом черты оседлости». Само понятие «черта оседлости» появилось при его Величестве Николае Первом. Евреям запретили селиться вне территорий, на которых они проживали на момент присоединения Польши к России. Исключения были сделаны разве что для купцов первой гильдии, врачей и бывших солдат-кантонистов, прослуживших в армии двадцать пять лет. Да еще еврейкам-проституткам с желтым билетом разрешили жить в любой точке страны. Правда, при этом евреев-преступников ссылают в Сибирь — туда, где до этого им селиться было нельзя. Еврейская молодежь всеми правдами и неправдами стремится получить образование, снимающее с них ограничения черты оседлости. Беда в том, что для большинства населения страны они так и остались чужаками.

Федикс, смущаясь, возразил — Но с евреев, принявших христианство, ограничения автоматически снимаются.

— Это были попытки ассимиляции, впрочем, правоверные иудеи находили способы обходить ограничения. Черту оседлости по-любому придется отменить, скорее всего этот указ увидит свет уже в начале следующего года. Вот только что делать с шестью миллионами граждан, которые мечтают о своем государстве в Палестине и не желают участвовать в строительстве Российского государства! Этого опасаются все чиновники Российской империи, только поэтому указ не подписан.