Читать книгу 📗 Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

— Стоп машина.

— Есть «стоп машина».

Звякнул телеграф. Хоть система многократно дублируется электронными средствами, старый добрый телеграф никто не отменял.

Что ж, начинается веселье.

Нева шире и полноводнее, чем в наше время. Гидрология и прочие рельефы нам неизвестны. Погранцы уже до порогов пробежались и благополучно вернулись. Делали промеры глубин. По логике, «Штокман» может пройти. Не «должен», а именно «может».

Парадокс в том, что всё необходимое оборудование для зондирования дна есть на «Штокмане», которому и предстоит прохождение. Если что не так, то севшее на мель судно мы можем вообще не сдвинуть с места. Придётся ждать большую воду, а это не раньше осени. На Неве, в отличие от других рек, не раньше августа половодье.

— Командир, свели показатели глубин БЭКи и гидролокаторов. На экране.

— Принято.

Изначально Штокман и был построен для гидрографии. С этими злосчастными буями ему даже БЭК придали. Он малозаметен, а шли почти во вражеских водах.

Научный безэкипажный катер, потому и научный, что имеет ряд плюшек, по сравнению с боевым. Ему не нужно никого атаковать, а вот данные передавать на материнское судно он заточен очень хорошо.

Вместе со штурманом изучаю данные.

Тот кивает.

— Пройдём. Метра на полтора выше наших карт по главному фарватеру.

Командую:

— Малый ход.

— Есть «малый ход».

Судно осторожно двинулось в направлении Охты.

* * *

НЕВА. ЧЕРНОРЕЧЕНСКИЙ РЕЙД. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Охту мы на восьми узлах «проскочили». До самых порогов нет препятствий для прохода. Могли бы ещё «газу» дать. Но, на драккарах гребцов мало. Устают. И это при том, что наши ободриты всех, не сбежавших в лес на Могучем людей купца, за вёсла посадили. Включая его самого. Грайпер Готландский малый караван с дамасским серебром с Ладоги вёл. Но, позарился на приданное Пресланы. Теперь вот, вместо прибыли, его род ещё самого купца выкупать должен.

Начальника же охраны каравана Мечислав нам за одну гривну отдал. И ту взял не за самого противника, а за его облачение и снаряжение. Хвитсерк коренаст и уже не молод. Потому пули от нашего КПТВ только выбили из его рук булаву и приложили самого о камни Мощного. Кровь же и мозги его воинов залили форинга с верху до низу. Воевода его за мертвого счел, а Сайбулов определил, что контужен купеческий командир. К тому же Преслана признала в нём дальнего своей матери родственника. Вот и пришлось выкупать оружие его и кольчугу. Не гоже воина без них хоронить. Но, похоже, что умирать этот боевой гном не собирается. Живучий. Уже отпаивающей его фельдшерице улыбается.

Тру пальцами переносицу. Устал я. Но, то ли ещё будет. Капитан корабля. Точнее уже командир сводной тактической группы кораблей. Так себе повышение. Зачем я согласился на этот странный рейс? Из-за денег? И это тоже, но, знай я наперёд…

Пустое.

— Итак, товарищи офицеры. Новости вы все знаете. Кронштадта нет и Питера нет. Знаю что некоторые надеялись. Но, обратного хода нет. Во времени. Точнее… Вы поняли. Теперь нам, всё же, предстоит решать куда дальше. Пока можем вернуться на Балтику. На Котлине, Гогланде или Мощном можно перезимовать. Только, вот, сможем ли мы на этих скалах до весны на рыбе продержаться?

Присутствующие молчат. Все видели состояние островов. На них нам не прокормиться и долго их не удержать. Как и охтинский мыс. Как раз у него на нас вылетели две варяжьих шайки. На свою беду. Не все смогли убежать. Мы прибарахлились. Но, такие налёты там будут постоянными. Местных же мало. Да и те — ижора да водь. Сможем ли мы их понять? Торговать они может с нами будут и не против, но, скорее всего, просто уйдут в леса подальше. А без них нам не устоять. Оттого и пришли мы к невским порогам. От них зависит, как мы поступим дальше.

— Игорь Андреевич, что можете нам по гидрологии сказать? — обращаюсь я к штурману, — сможем пройти дальше?

Ипсиланти встает устало. Ему, от самого попадания, чуть ли не каждый метр пути приходится перепроверять. Вымотался. Надо бы дать отдохнуть товарищу.

— Товарищ капитан первого ранга, замеры говорят, что глубина спускового фарватера позволяет пройти судну с осадкой в четыре пятьдесят, кроме пары мест, там нужно подорвать камни.

Смотрю на Мартова.

— Разрешите доложить, товарищ капитан первого ранга? — отвечает на мой немой вопрос командир «Росгвардейцев».

— Докладывайте.

— Товарищ Лубин говорит, что вместе с моими саперами сможет снять устройства самоликвидации буев с запасных изделий, — отчитывается капитан-лейтенант, — на расчёты и установку зарядов нам нужно до суток времени.

Вот же взяли моду на прямые вопросы не отвечать. Нет у них родственников в Израиле?

— Хватит мощности зарядов, Юрий Иванович?

— Надо считать, но пара камней точно в щепу разнесут, а если больше надо, до будем мудрить с гранатами, — отвечает росгвардеец уверено.

Гранаты бы лучше на такое не применять. Но, ревизия показала, что в нашей контрабанде других взрывчатых веществ не имеется.

— Спасибо, садитесь, капитан-лейтенант, — командую Мартову, — штурман, что можете по существу сказать? Пройдёт ли «Штокман» эти шиверы?

— Стандартная осадка наша четыре тридцать, но, здесь вода пресная, потому четыре сорок надо брать, но, мы не догружены, так что по расчётам четыре пятнадцать нам может и хватить, — начал излагать Ипсиланти, — по лоции мы бы прошли, но здесь пороги ещё никто не подрывал. Однако воды больше, нужно перепроверить ещё раз весь маршрут. Но, кроме двух камней у бывшего мыса Святки, канал проходим для судна с осадкой четыре метра двадцать шесть сантиметров.

Мог бы всех так подробно и не просвещать. Тяготит видно сильно его ответственность.

— Значит, почти по дно будем винтом подметать? — спрашивает Мёллер, — у нас не будет второго шанса.

Старпома понять можно. Ему завтра штурвал в этой узкой стремнине держать.

— Завтра новолуние, значит можно уверенно ещё десять сантиметров за счёт «королевского прилива» дать, ну и, если подгадать, то столько же может нагон с западным ветром дать. Столько же или чуть поболее, — снова уходит штурман от твердого ответа.

Новолуние. Да удачно нам выпало попасть. Теперь возможно ставить в судовой журнал точные даты. Можно уверено говорить, что у нас первое мая лета восемьсот шестьдесят второго в пересчёте на григорианское времяисчисление. С Первомаем!

Отдых бы людям дать. Но, не время. Совсем не время.

— То есть для осадки в четыре сорок мы сможем около полудни с проходом подгадать? — спрашиваю прямо.

Штурман кивает.

Мартов вскидывается:

— Мы можем не успеть камни подорвать!

— Надо успеть, капитан-лейтенант! Или будут другие предложения?

Мартов напрягается. Но, какие у него варианты? А у нас?

— Будут ещё предложения? — спрашиваю офицерское собрание.

— Разрешите, товарищ капитан первого ранга? — неожиданно вызывается Вартариян.

Интересно: что может приложить наш главный радист по сути дела?

Киваю.

— Предлагаю повести под корпус «Штокман» камели, — коротко чеканит отозванный мною из запаса капитан-лейтенант.

Что ж леса здесь много, понтоны даже из сырого дерева могут заметно корабли и приподнять. Толковое предложение.

— Рубен Газарович, просчитайте своё предложение с учетом объемов работ трудозатрат.

— Есть! Руслан Григорьевич! Ой, капитан первого ранга! — отзывается мой командир БЧ-4. «Пиджак» он и есть «пиджак». Но, старается.

Салон отзывается смехом. Искренним и весьма умеренным.

* * *

НЕВА. БЕРЕГ РЕКИ ЧЁРНАЯ. 1 мая 842 года.

— Вот ты где. Я уже волноваться начал.

Ольга подняла взгляд.