Читать книгу 📗 "Хозяин вернулся 2 (СИ) - Максимушкин Андрей Владимирович"

— Добрый день, ваше высочество!

— Здравствуйте, ваше сиятельство. Проходите.

Рабочий стол у окна. Князь отодвинул его чтоб освободить место хану. Стул Виссарион Нахичеванский нашел сам.

— Извините, могу предложить только воду и вино, — князь кивнул в направлении бара.

— Ничего страшного, мы же не на бал приехали.

— Мне нравится такой подход. Когда это все закончится, приглашу всех отпраздновать на борт «Полярной звезды». А пока, ваше сиятельство, расскажите, что мне ожидать от встречи с иерархом Зарубежной Церкви?

— Не иерарх. В Осло прибыл диакон Николай. Ваш тезка. Он представляет митрополита и первоиерарха Николая.

— Одни сплошные Николаи, — князь тряхнул головой. — Вы сами, Виссарион Сергеевич, не путаетесь еще?

— Мне по службе не положено. Так вот, в зарубежной Церкви царят весьма полярные оценки Катаклизма и нашего с вами явления. Первоиерарх склонен считать Московскую Патриархию истинной Русской Православной церковью, милостью Божьей возвращенной истинно верующим.

— Хорошо.

— Не так чтоб. Часть священников и епископов наоборот считают, что мы отвергли истинное учение и впали в грех экуменизма. Полагаю, аргументы вам известны. Повторять, только воздух сотрясать, — хан говорил четко и по делу. Держался уверенно, хотя сам до сих пор не понимал, является его назначение в Осло карьерной ступенькой или это наказание за пару получивших огласку скандалов.

— Понятно. Меня проинструктировали в Петербурге.

— Император или выше?

— Не могу ответить, — князь резко мотнул головой. — Люди сильнее и выше меня духом.

— Еще одна влиятельная группировка предлагает не спешить, присмотреться к нам, уже затем сближаться или наоборот, провозгласить свою церковь единственно истинной православной.

— Понял. А как они относятся к тому, что у нас не только Московский патриарх, но и владыки Константинополя и Иерусалима?

— До конца не понимают. Я так и не смог выяснить их реальные чувства к иерусалимским святыням.

— Вы хорошо сказали: «Чувства к святыням». Несколько коряво, но по сути абсолютно точно. Я смогу апеллировать к святости Гроба Господня?

— Думаю, да, — уверенно кивнул хан. — Учтите, митрополита Николая беспокоит миссия католиков в Иерусалиме. Они боятся, что паписты встанут первыми перед алтарем.

— Учту. Разве я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив оттого, что я добр? Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных, — цитата сама слетела с губ князя.

Про себя Николай ругал свою мягкость последними словами. Встреча с посланником Зарубежной церкви изначально не планировалась. Князя нагрузили этим делом в последний момент пред отплытием. И беседа с патриархом Московским мало что дала. Глава церкви тоже не до конца понимал, что делать с этими приходами.

После ухода Виссариона Сергеевича князь закрыл дверь на замок, набрал код на замке несгораемого атташе-кейса и погрузился в изучение документов. Протоколы, текстовые расшифровки утренних переговоров, черновики соглашений, это все требовалось еще раз перечитать, отработать, сразу выдать комментарии. На все про все время до утра. Это с учетом согласования в Петербурге.

Как только Николай собрал документы в стопку и собрался нести их в секретный отдел для сканирования и отправки по шифрованному каналу космосета, опять ожил телефон. Господин Резников напомнил, что машина ждет перед главным входом. До королевского дворца верста с небольшим по широкой улице вдоль трамвайной линии, однако правила приличия требуют перемещаться исключительно на машине с имперским штандартом на капоте.

На часах без четверти восемь по-местному. В столице скоро десять. Естественно, все причастные до сих пор на службе. Не звонят, ждут рапорт. Время есть. Князь зашел к секретчикам, лично проконтролировал отправку документов. Затем бросил короткую отбивку на почту императора. Вот теперь времени в обрез.

На улице у ворот большой белый «Крейсер» с дипломатическими номерами. Как только пассажир захлопнул за собой дверь и набросил ремень, водитель тронул педаль и выкрутил руль. Машина стронулась с места почти без звука. К вечеру движение в городе стихло, пробки рассосались. Потому доехали быстро.

На въезде в дворцовый парк шлагбаум поднялся ровно за десять метров до бампера машины. У охраны свой шик. Только наивный человек будет думать, что машину не вели, а за подходами к королевской резиденции не ведется плотное наблюдение. Высший пилотаж — охранять объект или подопечного так, что со стороны кажется будто охраны нет вообще, либо она представлена парой дуболомов.

После того как пассажир вышел у крыльца с тыла дворца, машина так же мягко почти беззвучно уехала. Николай бросил короткий взгляд вслед авто. Увы, он не любил электромобили. Управление слишком невнятное, нет чувства контроля над мощным стальным зверем. Увы, из всего немаленького спектра отечественных авто, местные экологические нормы проходили только «электрички». Одно радует, к машине полагается водитель.

Даже у стен дворца охраны не видно, но она есть. Все организовано по высшему разряду. Князя встретили на крыльце и проводили в гостиную.

Вопреки всем правилам этикета, князь не переоделся. На семейный чай заявился в том же мундире чиновника по ведомству Инодел. Впрочем, нарушение мелкое, в особых обстоятельствах допустимое. Тем более приглашала князя принцесса Астрид, а не королевская чета.

— Добрый вечер, ваше величество!

В малой гостиной куда проводили князя его ждали не только бабушка русского императора, но и старый король с супругой.

— Проходите, ваше высочество. Добрый вечер, Николай, — Астрид сразу расставила точки над «i» понизив статус чаепития до неофициального.

Князь снял фуражку и вежливо поздоровался. К превеликому сожалению разговаривать приходилось на английском. Чужой для всех участников язык все же искажал смыслы. Увы, язык отражает весь комплекс национальной культуры, менталитета. При переходе на другую лексику сам того не желая теряешь смысловые оттенки, нюансы, тонкости. А порой перевод меняет суть, значения слов, или дает новые совершенно неожиданные.

Принцесса располагалась в каталке у окна, видимо любовалась вечерним городом или дышала свежим воздухом. Король и королева сидели за сервированным столом. Его величество Харальд Пятый сменил официальный мундир на темно-синий костюм без галстука.

— Пожалуйста, помогите мне передвинуться к столу, — негромко молвила Астрид.

Просьба совершенно не затруднила князя. Он легко перекатил хозяйку вечера, подставил руку чтоб помочь пересесть на стул.

— Спасибо. У нас иногда так приходится. Терпеть не могу чужих за спиной. Присаживайтесь Николай.

Половых нет, каждый наливал себе кофе или чай по желанию. На столе прикуска, сахар, мармелад, джем, печенье, хлеб. При этом скромность угощения оттенялась кофейным сервизом из тонкого фарфора и столовым серебром.

— Я могу вас называть бабушка Астрид?

— Конечно. А его Харальдом, — кивок подбородком в сторону короля. — Давайте без церемоний и политесов, иначе я обижусь. Оставим титула публике.

— Николай, меня пожалуйста называйте Соней, — королева бросила на гостя доброжелательный взгляд.

— Принято. Соня, вы великолепно выглядите для… — князь замялся. Чуть было не ляпнул бестактность.

— Своего возраста, — продолжил король. — Будем честны, возраст не портит человека. Мы все это понимаем.

Ответом послужили разведенные руки. Такова жизнь.

— Николай, я обратил внимание даже на официальном приеме вы были без орденов. Только скромный крест на ленточке. Мне сегодня сказали, что это солдатский орден.

— Так и есть. Я недавно на государственной службе. Орденов еще не заслужил, — князь прекрасно понимал, о чем речь. — Харальд, или вы имеете в виду старую традицию давать сановникам ордена авансом?

— Я смотрел репортажи с официальных церемоний в России. Не вы один предпочитаете скромный деловой стиль. Скажите, откуда у вас солдатский орден?