Читать книгу 📗 "Шайтан Иван 9 - Тен Эдуард"

Чувствовалось, что моя провокация и резкие слова задели его за живое и встряхнули. Передо мной был уже не опустившийся человек в халате, а прежний, собранный Леднёв.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Что ж, это меняет дело, — деловым тоном сказал я, по-хозяйски занимая место за столом. — Вишнёвая? — кивнул я на графин.

— Так точно, — ответил он, всё ещё не вполне оправившись от столь резкой смены тона.

— Тогда наливайте, Алексей Дмитриевич, замёрз знаете ли, — беззаботно бросил я.

— Прохор! — только и смог выдохнуть он.

Ушлый денщик тут же появился с подносом, поставил передо мной рюмку и освежил закуски на столе.

— За моё здоровье, Алексей Дмитриевич, — я опрокинул рюмку. Наливка приятно обожгла горло, и я, закусывая ароматной ветчиной, с удовлетворением отметил: — Весьма недурственно.

— Оригинальный тост, Пётр Алексеевич, — Леднёв на мгновение застыл, затем разом осушил свою рюмку. Поставив ее на стол с сухим стуком, он перешел к сути с горькой усмешкой: — Так чем же удостоился внимания бывший генерал Генштаба?

— Алексей Дмитриевич, как вы смотрите на то, чтобы продолжить службу в прежнем качестве, но в… иной структуре?

Леднёв замер с вилкой на полпути ко рту. Его ошарашенный вид был красноречивее любых слов. Но вымуштрованная воля взяла верх — через пару секунд он уже был собран, лишь легкая тень на лице выдавала пережитый шок.

— Можно подробнее, Пётр Алексеевич?

— Пока нет. Сначала нужно решить принципиальный вопрос: согласны вы или нет.

— Вы ещё спрашиваете? — Леднёв заговорил горячо, почти страстно. — Я согласен хоть завтра, даже с понижением! Армия для меня — всё. Это моя жизнь.

— Ну, зачем же столь радикально, Алексей Дмитриевич, — я мягко улыбнулся, отламывая новый кусок хлеба. — Должность будет соответствовать вашему званию. Но сразу предупреждаю: мне нужна полная лояльность. Лично мне. Мои приказы — вне обсуждения и имеют абсолютный приоритет. И будьте готовы, нам предстоит плавать в таком дерьме, о котором вы и понятия не имеете. Так что не торопитесь. Подумайте хорошенько.

Леднёв задумался, его взгляд ушел куда-то вглубь себя. Я же с удовольствием пользовался паузой, оценивая гостеприимство хозяина.

— Я согласен, — наконец четко произнес он. — Могу я теперь узнать, где мне предстоит служить?

— Теперь можете. Я возглавляю Главное управление разведки и контрразведки при вновь создаваемой Службе Имперской Безопасности.

Леднёв смотрел на меня пристально. В его глазах читалось удивление, но не шок — ум уже анализировал новую реальность.

— То есть, вы предлагаете мне возглавить контрразведку, — не спросил, а констатировал он, сходу уловив суть.

— Совершенно верно. И, Алексей Дмитриевич, работу нужно начинать немедленно. Изложите тезисно, как вы видите структуру и задачи своей службы. Подготовьте детальный доклад. Также сделайте краткий анализ вашей прежней деятельности: ошибки, упущения, предложения по улучшению. Не теряйте времени. Это было нужно ещё вчера.

— Пётр Алексеевич, а вы уверены, что… против моей кандидатуры не будет возражений? — в его голосе прозвучала осторожная нота.

— Не на все сто, — я пожал плечами. — Но решающих возражений, полагаю, не будет.

Глава 2

С самого утра Екатерина уехала по делам Женского института, и из-за особого положения великой княгини Марии Александровны вся тяжесть ответственности легла на плечи моей жены. Так вышло, что у меня появилась, наконец, возможность уделить внимание Аде. Она никогда ничего не просила и держалась в тени, но была неотъемлемой и значительной частью нашей семьи. С моим приездом она будто расцвела, излучая тихий, почти незаметный аромат любви и нежности, предназначенный только мне. Порой, обнимая и целуя ее, я ловил себя на мысли: а сумел бы я любить так же бескорыстно, не требуя ничего взамен?

Маленький Дмитрий звал ее «мама Ада» и, окруженный ее заботой, чувствовал себя полноправным царьком нашего дома. Время от времени мне приходилось вносить поправки в его воспитание — порой жесткие, что, естественно, ему не нравилось. К удивлению всех домашних, привыкших к его безраздельному правлению, мальчик лишь хмурился, но признавал мое верховенство и безропотно выполнял требования.

— Наконец-то нашлась управа на нашего тирана, — облегченно вздохнул как-то граф, наблюдая за одной из таких сцен. — От его властности житья не стало! — рассмеялся он, вспомнив, как накануне мы с сыном сошлись в молчаливом противостоянии из-за времени отбоя. Мы стояли, уставясь друг другу в глаза, будто два волка. В тот раз победил опыт. Мой волчонок признал во мне вожака и больше не оспаривал мой авторитет.

«Не по годам сообразительный», — с удовлетворением подумал я. В один из вечеров старый граф пригласил меня в свой кабинет.

— Пётр, мне нужно с тобой поговорить, — начал он, отодвигая в сторону бокал с вином. — В западном отделе Иностранной коллегии служит один человек — коллежский советник Седов Валерий Ильич. Я достаточно хорошо знаю его по службе и могу отозваться о нём лишь в самых лестных выражениях. Но главное даже не это. Его взгляды на внешнюю политику удивительным образом перекликаются с твоими собственными. Поверь моей проницательности, это весьма перспективный ум, блестящий аналитик. Побеседуй с ним. Вдруг он сможет работать у тебя в той самой… — граф на мгновение запнулся, подбирая слова, — … во внешней разведке, как ты это называешь. Признаться, словосочетание всё ещё режет мне слух. Дать пропасть такому уму под начальством Нессельроде — это непростительное расточительство. Я пригласил его к себе на завтра к семи часам вечера. Ты не возражаешь против моей инициативы?

— Нет, Дмитрий Борисович. Я полностью полагаюсь на ваш опыт и проницательность. К тому же брать его на службу или нет — моё право. — улыбнулся я.

Граф рассмеялся. — Пётр, ты всегда стремишься оставить последнее слово за собой.

Встреча с Седовым стала для меня очень важным событием. В назначенное время к нам прибыл Седов. Мы с графом ожидали его в кабинете. Невысокий, склонный к полноте, совсем не внушительный и не солидный. Очень напоминал учителя провинциальной гимназии. У меня невольно появилась улыбка при мысли, что это разведчик. Хотя как показывал мой прежний опыт такие люди с ничем не примечательной внешностью становились ценными и важными сотрудниками. Правда его серые глаза не соответствовали его внешности. Жёсткие и проницательные сразу давали понять, что передо мной человек с твёрдым характером и незаурядным умом. В свою очередь изучив и оценив меня в эти краткие мгновения он в миг переменился, превратившись в заурядного чиновника.

— Добрый вечер ваши сиятельства. Прибыл по вашей просьбе, Дмитрий Борисович.

— Здравствуйте Валерий Ильич, разрешите представить вам моего зятя, Петра Алексеевича. Генерал-майора.

Я был одет в повседневную черную черкеску с Георгием на шее и на груди. Слегка поклонился на моё представление.

— Присаживайтесь, Валерий Ильич. Желаете чего-нибудь?

— Благодарю вас, пожалуй, немного вина, — скромно ответил Седов.

Пока слуга наливал вино и расставлял на чайном столике угощения, граф пояснил:

— Валерий Ильич, я пригласил вас по просьбе Петра Алексеевича. Он желает с вами побеседовать.

Седов повернулся ко мне, и во всей его позе, в собранности плеч, в спокойном взгляде, читалась готовность выслушать. Почтительная — но не подобострастная, не угодливая. Он отдавал дань нашим чинам и положению, но внутренне оставался на своей территории, сохраняя достоинство.