Читать книгу 📗 "Шайтан Иван 9 - Тен Эдуард"

— Валерий Ильич, не могли бы вы поделиться своей оценкой внешней политики вашего министерства в отношении западных держав — в частности, Англии и Франции? Что до Австрии — моё представление о ней достаточно полное.

Седов с лёгким интересом взглянул на меня, затем перевёл взгляд на графа, будто ища окончательного подтверждения.

— Валерий Ильич, можете быть совершенно откровенны с Петром Алексеевичем, — мягко, но весомо сказал Дмитрий Борисович. — Уверяю вас, это не праздный интерес. Вскоре вы сами всё поймёте.

— В какой мере откровенным? — едва заметно усмехнулся Седов, и в уголках его глаз собрались лучики морщин.

— В той, какую сочтёте для себя возможной, — ответил я. — Но мне хотелось бы услышать вашу мысль в полном объёме, а не туманные намёки и призрачные образы.

Он на мгновение задумался, отпил глоток вина, будто взвешивая риски, и наконец кивнул. Затем начал излагать — сперва сдержанно, подбирая выражения, но постепенно увлекаясь. Временами я вставлял реплику, задавал вопрос, уточняя детали, и беседа оживала. Осторожность Седова понемногу таяла, сменяясь искренней увлечённостью, хотя необходимую дистанцию он сохранял. Действительно, его взгляды оказались удивительно созвучны моим собственным. Будучи сторонником жёсткой линии и безусловного отстаивания российских интересов, он не встречал понимания в своем ведомстве. Он трезво смотрел на Запад, не одобрял слепого преклонения перед ним и считал необходимым вести независимую, суверенную политику.

— Только интересы России — во главу угла, — твёрдо заключил он.

Два часа интенсивной беседы изрядно утомили нас обоих. Дмитрий Борисович, всё это время молча сидевший в кресле и внимательно следивший за диалогом, предложил перейти к ужину. За столом Седов непринуждённо, но с лёгкой отстранённостью наблюдал за нашей семейной трапезой, на которую был любезно приглашён.

После ужина мы вернулись в кабинет.

— И так Валерий Ильич, как вы смотрите на то, чтобы перейти служить ко мне, в Главное Разведывательное Управление?

Во время ужина я обдумал кандидатуру Седова со всех сторон. В качестве аналитика самое то.

Седов действительно опешил и немного растерялся.

— Позвольте поинтересоваться ваше сиятельство, в каком качестве? Признаться я не представляю себя в роли лазутчика.

— В качестве аналитика. Анализ, систематизация данных, дальнейший прогноз возможных вариантов последствий. И самое важное вы сможете влиять на события, пусть косвенно, но весьма весомо. Сами понимаете насколько ответственна работа. Значение её трудно переоценить. Соответственно чин статского советника, повышение в жаловании и возможный рост в должности. Решение моё вызвано рекомендациями Дмитрия Борисовича и надеждой на то обстоятельство, что он не ошибся в вас.

— Могу ли я позволить себе время на размышления, ваше сиятельство?

— Нет. — Мой голос прозвучал сухо. — Более того, Валерий Ильич, надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что этот разговор должен остаться между нами?

— Вполне, — кивнул он.

— Прекрасно. Тогда — ваш первый экзамен. Слушайте внимательно: Англия с Францией вооружают Порту до зубов. Поставляют оружие, припасы, шлют советников. Их инженеры перестраивают турецкий флот, их офицеры учат армию. Австрия бьёт в набат у нашего порога, пытаясь втянуть нас в войну с султаном. А Германия… Германия заявляет о вооружённом нейтралитете. Что это значит? Каков наш прогноз и что делать Империи? Изложите ваш анализ.

Седов ненадолго задумался, и на лице его отразилось лёгкое недоумение.

— Позвольте, ваше сиятельство, но всё же кажется очевидным. Англия и Франция совершенно открыто стремятся столкнуть Россию с Турцией лоб в лоб. Австрия, при всём своём шуме, в открытый бой не кинется — предпочтёт отсидеться в стороне, чтобы при случае прибрать к рукам всё, что плохо лежит. Россия, вероятнее всего, войну выиграет, но обескровится до такой степени, что Лондон и Париж смогут диктовать нам условия с позиции силы.

Седов умолк, вопросительно глядя на меня, ожидая реакции.

— Смотрите шире, Валерий Ильич, и дальше вперёд. Вы описали лишь первый акт этой пьесы. А что будет в финале?

— Англия с Францией не позволят нам добить Турцию, пригрозив вступить в войну на её стороне. В итоге мы не получим от своей победы ничего, кроме новых долгов и тысяч вдов. Экономика может не выдержать такого напряжения. — Продолжил Седов.

— Прекрасно. — Я сделал паузу, давая ему осознать сказанное. — А теперь добавьте к этой картине вечно тлеющий кавказский конфликт, неизбежное восстание в Царстве Польском, да и внутри самой России недовольством будут умело манипулировать — через либералов, революционеров и прочих маргиналов. Что мы получаем в сумме? — Я пристально посмотрел на него, подливая масла в огонь.

Седов замер, и по его лицу пробежала тень. Он медленно выдохнул:

— Ваше сиятельство… да это же готовый план по развалу Российской империи. Дело, конечно, не одного года, но будущее… не такое уж и отдалённое.

— Именно так, — кивнул я. — Скажите, Валерий Ильич, сколькими языками вы владеете?

Вопрос, прозвучавший внезапно, заставил его на мгновение смутиться.

— Языками романской группы: французским, испанским, португальским, итальянским. Немецкий знаю на хорошем уровне. С английским сложнее — понимаю прилично, но говорю с заметным акцентом.

— Да вы полиглот! — не скрыл я удивления. — Что ж, отличный инструмент для аналитика. И последний вопрос: какие контрмеры вы предложите на все эти заговоры?

— Позволю ли я себе подумать, ваше сиятельство? — осмелился наконец Седов.

— Конечно, Валерий Ильич. Даю вам двое суток на размышление — ровно столько, сколько полагается начальнику аналитического отдела ГРУ на принятие судьбоносного решения. И подумайте о двух помощниках, которые будут работать с вами. Даю вам карт-бланш на их выбор, но помните — вы несёте личную ответственность за их благонадёжность и профессионализм. Подумайте хорошенько, — я откинулся в кресле, завершая встречу. — Жду вашего ответа.

Совершенно выбитый из привычной колеи Седов попрощался с нами и покинул кабинет.

— Ну, как тебе мой протеже, Пётр? — нарушил граф молчание, смакуя своё любимое вино и набивая трубку.

— Что бы я без вас делал, Дмитрий Борисович, — честно признался я.

— То-то же! — довольно усмехнулся он. — Насчёт помощников для Седова я тоже подумаю. Особенно для восточного направления. А не перейти ли мне самому к тебе на службу? — вдруг предложил он с лёгкостью необычайной. — И служба спокойнее, и лицезреть унылую физиономию Нессельроде отныне не потребуется. А уж он-то как обрадуется моему уходу! — Граф рассмеялся, но в смехе этом слышалась злая нотка.

— Я как раз хотел предложить вам, Дмитрий Борисович, возглавить аналитический отдел, — отчеканил я. — Но, зная о вашем нездоровье, не решался обременять вас.

Граф замер, и его пронзительный взгляд буквально впился в меня.

— Ты сейчас это серьёзно, Пётр? — спросил он без тени улыбки.

— Абсолютно, Дмитрий Борисович, — не отвёл глаз я.

— Тогда я согласен, — граф откинулся в кресле, и его лицо осветилось странным спокойствием. — И скажу почему. Я не хотел навязываться, но… я истосковался по делу. По настоящему делу, Пётр! Я устал быть статистом в министерстве. А здесь… здесь я смогу влиять на события. Пусть из-за кулис, пусть косвенно, но влиять.

Он снова наклонился вперёд, и его глаза загорелись прежним, знакомым мне огнём.

— Именно поэтому я, не говоря тебе, подал на высочайшее имя записку с твоими собственными идеями, лишь искусно переложенными на канцелярский лад. Я исподволь подталкивал и Бенкендорфа, и самого государя к созданию такой структуры. Я верю в тебя, Пётр. Верю, что ты сумеешь оградить Россию от тех бед, что уже стучатся в её ворота.

Теперь настала моя очередь сидеть в полном ошеломлении. — Так вот оно что! Выходит, это я стал фигурой в тонко разыгранной партии этого старого, прожжённого интригана. Партии многоходовой, рискованной и блестящей.