Читать книгу 📗 Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир

А ещё стоило только подумать, что раньше было проще, что совсем недавно вместо этой пустой беготни по кабинетам с бумагами можно было просто отдать конкретный приказ и всё, дело бы сразу завертелось, так настроение и портилось.

Какой я наивный. Это же государственная машина, неторопливая и неповоротливая по своей сути. Пока раскачается, расшевелится, обороты наберёт, война и закончится. М-да…

Кстати, история та получила продолжение. Я имею в виду конфликт с инженером на набережной. Глупый ведь конфликт, буквально на пустом месте образовавшийся, а последствия имел серьёзные. И я не про дуэль говорю, нет, а про то, чего и сам никогда не мог ожидать и чего никак не мог предположить. Воистину, нет предела изощрённости человеческого коварства и подлости.

Спустя некоторое время после стычки на набережной заметил, что меня личный состав Собрания начал откровенно избегать. В первый момент внимания на это не обратил, а как бы даже наоборот, обрадовался — наконец-то меня соизволили оставить в покое. Но дальше стало хуже, за спиной то и дело слышались шепотки, а уж от косых взглядов в спину буквальным образом плавились ремни портупеи. И ладно бы, но эта ситуация стала мешать делу, его личный состав откровенно саботировал. Не напрямую, нет, всё-таки время военное, за подобное можно не только погонами, запросто собственной шкурой ответить, но способов потянуть или сделать работу на тяп-ляп всегда хватает.

В конце концов прижал молодого прапорщика в уголочке, на свою беду ляпнувшего что-то неподобающее вслух, да ещё и в моём присутствии, отвёл его за благовидным предлогом в сторонку и за густым ивовым кусточком, только-только начавшим выпускать молодые листочки, вежливо стребовал пояснить, почему это у него при виде меня такой презрительный вид делается и словесное недержание начинается. Ещё и разговаривает, салага, словно великое одолжение делает, слова через губу цедит, словно сплёвывает. Расплодилось их, свежеиспечённых, что собак нерезаных и вот таких, у которых вдруг из ничего офицерский гонор прорезался, как-то сразу много стало. И это плохо и для армии, и для Империи в целом, к сожалению, ведь подобная ложка дёгтя всю огромную бочку мёда испоганить может запросто.

На ответные угрозы и взывания к чести не повёлся, стоял на своём. Пришлось надавить. Нет, физического воздействия не применял, это было бы явным перебором, но служебным авторитетом и блеском наград воспользовался. И это сработало. Ну а то, что воротник ему выкрутил, в результате чего бедолага покраснел и посинел, задыхаться и хрипеть начал, так это не считается. Слабенький оказался, грудка впалая, лёгкие слабые, ручонки даже в мундире тощенькие. В общем, физические кондиции никакие. Отбиться пытается, да только ничего у него не получается. В какое-то мгновение даже стыдно стало, словно ребёнка обижаю. Да спохватился, прогнал стыд прочь — это далеко не ребёнок и он гораздо старше меня. К тому же за слова и дела свои всегда отвечать нужно. Особенно когда есть кому за них болтуна к ответу призвать.

Дал ему отдышаться, после чего выслушал потерявшего всякую спесь офицерика.

Объяснению в первый мент удивился настолько, что даже несколько растерялся, очень уж дико оно звучало.

— Прапорщик, вы и впрямь уверены, что у меня есть время и желание по замужним дамам бегать? — после короткой паузы, взятой на обдумывание услышанного, продолжил разговор. Только что произведённого в прапорщики согласно новому приказу офицерика пока решил не отпускать, нужно было завершить разговор к моей пользе и вызнать всё, что можно и что нельзя. — Я же только что приехал, осмотреться не успел, а вы на меня все крепостные грехи успели повесить. Да я всех этих местных дам не то что не знаю, я их имена вообще от вас впервые слышу.

— Но в Собрании все говорят обратное, — не сдавался прапорщик, упирался изо всех сил, безуспешно отталкивал мою руку на отвороте его кителя и стоял на своём. — Про ваши амурные похождения столько всего рассказывают… Да я и сам слышал, как господин полковник ТАКОЕ, ТАКОЕ в своём кругу говорил, что…

— Вы подслушивали? — улыбнулся доброй, всепрощающей, ну просто отеческой улыбкой. Почему-то на юнца эта моя улыбка подействовала самым противоположным образом, он побледнел, а из-под фуражки на лоб стекли быстрые струйки пота.

— Нет, что вы! — горячо воскликнул мой собеседник. — Как вы могли такое подумать? Просто господа полковники совершенно не стеснялись в выражениях и разговаривали при этом настолько громко, что всё Собрание невольно слышало каждое сказанное ими слово. Клянусь!

Он даже на секунду прекратил попытки вырваться из моего захвата, отцепился от моей руки и поднял вверх правую ладошку, как бы этим простым жестом подтверждая свою клятву.

Вот удивляюсь я с этого полковника. И должность немаленькая, и погоны соответствующие, а ума… Впрочем, про ум ничего не скажу, не знаю я его как специалиста, слишком мало я тут нахожусь. Сужу по поступкам, которые вижу, в которых довелось поучаствовать. Не по собственному желанию, но, тем не менее. И уже могу сделать кое-какие выводы на основании собственного опыта, потому как, увы, приходилось, скажу я вам, сталкиваться и не с таким. Так что судить право имею.

И какие у меня варианты действий? Вызвать этого распространителя обложных слухов на дуэль? Нельзя, время военное, под трибунал запросто загреметь можно. Просто набить морду лица? Можно, но должного эффекта не будет, если только бить при скоплении народа. А это уже чревато судом офицерской чести лично для меня, всё-таки званием он повыше меня будет. И должностью. Так что тоже не вариант. И какой тогда выход? Просто набить рожу в каком-нибудь укромном месте без свидетелей и надеяться, что он на этом успокоится? Нет, и это не выход. Заложит ведь, я не я буду, и огласки не побоится, гнилой это человечек. Исход для меня всё равно один и тот же выйдет. Получу небольшое моральное удовлетворение, которое быстро исчезнет, а потом начнутся нервотрёпки и в условиях военного времени опять же неизвестно чем они закончатся и к какому итогу приведут.

Впрочем, почему неизвестно? Разжалуют, переведут в солдатики и отправят на передовую, в окопы. Что? Перегибаю? Ничуть. Я же опальный, почти что ссыльный, его величество только обрадуется законной возможности от меня избавиться окончательно.

Тогда что остаётся? Терпеть дурака и его идиотские выходки? Ещё чего не хватало. А выход, тем не менее, есть. Нужно спровоцировать его на конфликт, чтобы вся инициатива от него исходила, а я как бы и не причём остался.

Господи, и какими пустяками я вынужден заниматься в то время, когда дел просто невпроворот. И где Александр Михайлович? Вечно его где-то носит, когда он так нужен. Одно его присутствие ускорило бы здесь все работы, а местное офицерство языки бы разом попридержало. Эх, годков мне не хватает и звёздочек на погонах, чтобы с этими паркетными шаркунами на равных разговаривать. Или не разговаривать, а иметь возможность не обращать внимания на их перелай.

Прапорщика отпустил после короткого, но познавательного разговора. А что с ним делать, он во всей этой ситуации вообще не при делах, просто по глупости повторяет услышанное и всё. Правда, на прощание уверил меня в своей полной лояльности и уважении к моим свершениям и наградам. Мол, не понимает, откуда все эти порочащие меня слухи взялись и он, если случится оказаться в следующий раз рядом с распространителями подобных слухов, не потерпит подобного очернения честного офицера. А ведь молодец, на ходу переобувается, но не хитрит, это сразу чувствуется, у него от сердца этот порыв идёт. Расстались не друзьями, но в хороших отношениях. Хорошо, что разговором обошлось.

А там и ситуация переменилась, словно судьбе надоело мне подножки подставлять и она решила на моём поле сыграть.

Стоило только вспомнить о великом князе, как он и объявился. Воистину, поневоле подумаешь, что мысль материальна. Или как там говорят — помяни, не дай Бог, нечистого к ночи и он тут же объявится? Так и тут, не успел подумать, а великий князь, как тот чёртик из табакерки взял и объявился.