Читать книгу 📗 Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Он вздохнул.

Вонь немытых тел, кислятины, суточного возлияния и даже откровенных нечистот, ударила ему в ноздри.

Нет, старший Гонсевский хоть и был молод, но не позволил бы такого. Особенно! Особенно когда московиты большими силами снуют по лесам. Они! Чертовы псы идут к бродам! Один крупный отряд в две тысячи уже прошел несколькими днями ранее. Теперь идет обоз, пехота, конница, пушки. Все это идет по их земле на север.

Миколай скрипнул зубами.

Надо было пощипать бока этим московитам. Надо было сделать хоть что-то. Но… политика. Речь Посполитая лишилась короля. Рука шляхтича сама собой описала крест. Король Сигизмунд в плену, и что? Лев Сапега, хитрый лис, сразу же провозгласил себя наместником Великого Княжества Литовского. Он прислал письмо. Там все толково было описано. Толково, но… Но недостойно рыцаря.

Мир с московитами тогда, когда они разбили в пух и прах Жолкевского, когда они взяли в плен наглой вылазкой короля Сигизмунда! Нужно собирать сейм, поднимать всю Речь Посполитую и громить этих зарвавшихся варваров!

А что мы?

Миколай вздохнул смотря на творящийся разнузданный, дошедший до предела безумия, разгул. Дурость, предательство или что?

Старший Гонсевский уехал на сейм. Вправлять мозги зарвавшейся шляхте. Пытаться урезонить сомневающихся и отбить у них желание идти за хитрецом Сапегой. Надо спасать короля! Надо требовать, грозить войной, поднимать всю Речь Посполитую! И старший господин забрал всех… Ну хорошо, почти всех достойных рыцарей. Лучших. Оставил молодежь и тех, кто больше говорил о победах, чем совершал их.

Ушел, и к чему это привело?

— Дьявол. — Процедил он сквозь зубы. Двинулся вперед.

— О!!! Ясшноэмм… Яснос… — Слышал он попытку поприветствовать его от каких-то малородных и бедных панов, сидевших в самом дальнем от места старосты конце стола.

— Слава! — Нестройно заорал кто-то в центре.

— Сла-а-бэ-ва! — Выдал, поддержал его нестройный гул голосов. Послышался стук кружек, удары кулаков.

— Да мы… Да сейчас! — Взревел какой-то бугай. Вскочил, разорвал на груди уже и так изрядно подранный кафтан. Пуговицы полетели. — Да мы… — Рухнул обратно на лавку.

Речь Посполитая хороша в двух делах — с пикой на коне и на пиру в разгуле. Миколай знал это и предпочитал первое второму. Он махнул рукой на предложение ему присоединиться к гульбищу. На нем был замок. Пока паны тут гуляли, он с трудом смог поддержать хоть какую-то видимость порядка у гарнизона. Люди не выполняли приказов, на посту добывали из открытого погреба хмельное, творили чудное, пели на башнях. Но титаническими усилиями он смог собрать несколько десятков верных людей, вбить им в головы, что нужно охранять город. Отделил их от беснующейся шляхты.

Да, дозоры выставить не удалось. Сил, готовых быть вне замка, у него просто не было.

Вот она сила. За столом сидит и вместо того, чтобы совершать лихие рейды по лесам и биться с разъездами чертовых московитов, орет песни, гуляет! Сила!

— Ясновельможный Кшиштоф Корвин-Гонсевский. — Он добрался, поклонился сыну господина.

Тот был бледен. Волосы растрепаны. Сидел, подпирал голову руками, теребил кубок. Судя по лицу, запаху и состоянию окружения, спал оставленный замещать старосту человек, прямо здесь. Причем не отрываясь от процесса гуляния, как и вся собравшаяся шляхта.

— Ясновельможный…

— Я… Я слышу! — Тонким юношеским голосом, пустив петуха, ответил зам старосты. — Миколай. Ты… Ты чего не с нами? — Рука его подняла кубок. — Ты… Ты нас не… — Он громко икнул. — Ты нас…

— Ясновельможный, я к вам с докладом…

Но слова эти были оборваны ударом колокола.

Это словно ножом резануло Миколая. Что-то случилось! Дьявол! Что? Московиты? Как не вовремя! Или?

Он повернулся, двинулся к двери. Увидел что вся эта масса гуляк завозилась. Поднялся вой, шум, гам.

— Что? Что там? Я прика… — Крик юного заместителя старосты потонул в воплях, призывающих подняться, выйти и побить клятых московитов.

Уже на выходе из зала Миколай увидел бегущего к нему вестового.

— Что стряслось? Московиты?

— Д… Да! — Выкрикнул бегущий. — Там… Там малый отряд, они! Они Гонсевскому вызов бросили. Там… Знамя… И… И…

— Знамя?

— Мне дед говорил! Царево… Красное с ликом!

— Дьявол… — Простонал Миколай. Он знал этот образ. И понимал кто пришел по их душу. — Это их ведьмак! Тот, Игорь! Запереть ворота!

— Так он там… Их там дай бог двадцать и он… Они…

— Да говори ты толком!

— Биться требует!

Глаза Миколая полезли на лоб. Нет, нельзя. Такого допустить нельзя.

— Биться! — Все тот же бугай взревел уже из-под лавки, пытался встать, отплевывался, урачал, словно кабан вырывающийся из пут. — Биться! Мы будем биться! Ясно… Братья! Биться!

Безумие разрасталось.

Глава 11

По-моему приказу сотня Якова разделилась. Небольшой отряд двинулся к почти пустому военному лагерю, обходя лесами. Идея не просто выйти к городу, а создать панику за счет поджога пологов палаток, была рабочей.

Признаться я пожалел, что не вышел к городу ночью или на рассвете. Можно было бы сделать ощутимо больше. Навести больше страха.

Отсутствие радиосвязи играло важную роль. Мы с собратьями запланировали дело. Разделились. Если что-то менять, нужно слать вестового. А в отсутствии дорог и при приличной скрытности передвижения и нашего отряда, и отрядов идущих к Велижу от основного войска, добиться такого невероятно сложно. На грани возможного.

Конечно. У нас была договоренность, и сейчас вестовые общались знаками на двух сторонах реки, в лесу. Но это было больше подтверждение действий. Согласовать новый план, это потратить время. А времени у нас в обрез.

Ничего. И так все получится.

Я ждал возвращения человека с новостями от основных сил. А также призывного гула труб. Еще немного и мы ударим.

Примерно это же время. Замок Велиж. Двор, дозорная южная надвратная башня замка.

В замке творилось какое-то сущее безумие.

Миколай вышел из поместья старосты первым. Быстрым шагом двинулся вместе с вестовым к башне.

— Я… Я, ясновельможный пан, бежал… Как только мог бежал, как человек бился в ворота и кричал. Я — то… Мы — то… Мы — то думали, это очередной от ясновельможного пана Яна Сапеги или… или от самого Льва Сапеги, а тут…

— Чего сразу в колокола бить не стали.

— Так… Так там один был, а потом, потом только малый отряд. А чего колокола… — Дозорный трусил рядом, сбивался. — Так чего бить, их — то там… Но я… Я точно не знаю. Я уже к вам бежал, когда ударили. Решились, наверное, братья рыцари.

Рыцари, черти побрали бы всех этих засевших в Велиже рыцарей. Тут настоящих людей дела раз, два и обчелся. Все остальные голь перекатная, что славит себя какими-то небылицами. А в деле бывал дай бог каждый пятый. Некоторые, конечно, в вылазках участвовали. Смоленщина ослабла и за осень и зиму не грабил ее только совсем уж ленивый. Только вот такие налеты не радовали ни Гонсевского, ни Жолкевского, ни самого короля Сигизмунда.

Почему?

Избыточный грабеж лишал войско фуража. Кому лучше бы досталось имущество разграбляемой волости? Конечно, людям короля. Так он конечно и думал. И чем больше набегов, тем злее местное население. Так что, когда на Смоленщину повадились все кому не лень, внезапно стали пропадать разъезды, гореть близлежащие городки и деревни Великого Княжества Литовского, а фуражирные команды подвергаться побиению.

У Миколая Друцкого-Соколинского на этот счет была своя четкая установка, как у человека с опытом. Войску нужны силы. А вся эта вылезшая на готовенькое банда панов рыцарей — сущие бродяги. В лицо такое сказать многим он не мог. Но Гонсевскому не раз излагал мысли. И говорил, что наличие и стояние у него в городе людей даже самим фактом контроля их уже дает Сигизмунду плюсы. Это какой никакой резерв и это люди, собранные в кулак. Жиденький и хлипкий кулачок подростка, если сравнивать с конными хоругвями Жолкевского и войском самого Сигизмунда, но все же какая-то организованная сила. А с отъездом старосты все стало валиться.