Читать книгу 📗 Шайтан Иван. Книга 11 (СИ) - Тен Эдуард

Бисмарк задумался, нахмурив лоб. В свете камина его лицо казалось маской, но глаза выдавали напряженную работу мысли.

— Граф фон Швелер просил донести до вас мысль, что времена вражды и противостояния безвозвратно ушли. Настала эпоха поиска компромиссов и точек соприкосновения. В нашей конфронтации нет ни малейшей пользы.

— Прекрасно, Отто, — я позволил себе легкую улыбку, но взгляд оставался холодным. — А теперь ответьте мне: это мнение графа, или же за этим стоят король и те силы, которые действительно желают прочного взаимопонимания между нашими странами? Вы должны уяснить одну простую вещь. Союз России и Пруссии — это кошмарный сон для Парижа, Вены и Лондона. Наши потенциалы огромны. Любое политическое сближение между нами мгновенно изменит расстановку сил в Европе, и далеко не всем это придется по вкусу. Проще сказать — никому не понравится. — Я сделал паузу, давая возможность Отто осмыслить сказанное. — Я хочу знать, кто стоит за желанием графа фон Швелера и, главное, какая в этом польза России. Можете доложить своему начальству, что вы сделали всё, что было в ваших возможностях.

Бисмарк побледнел, но виду не подал. Только желваки заходили на скулах.

— Что будет дальше, ваше сиятельство? — В его голосе впервые за вечер проскользнула неприкрытая тревога.

Я поднялся, давая понять, что разговор переходит в иную плоскость, и положил руку ему на плечо.

— Ничего особенного, мой друг. Мы останемся просто друзьями. — Я смотрел на него сверху вниз, и в моем голосе не было угрозы, лишь дружеская констатация факта. — Остальное зависит не от вас. А от тех, кто посмелее графа Швелера и кто действительно готов говорить о выгоде, а не о высоких материях.

Бисмарк медленно кивнул, принимая правила игры. Охота закончилась. Начиналась большая политика.

Я навестил Зою. При встрече со мной она никогда не скрывала своей радости, и сегодняшний день не стал исключением.

— Здравствуй, Зоя, — сказал я, опускаясь на стул. Комната была тесной, но чистой; чувствовалось, что она старается поддерживать достоинство даже в этих скромных стенах.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич, — ответила она, сияя улыбкой, и села напротив, подобрав под себя руки — жест, который я давно приметил: так она выдавала волнение.

— Я выполнила вашу просьбу. Даже перевыполнила.

— Я внимательно слушаю тебя.

— Я отработала некоторые методики, которые вы советовали. Есть хороший результат. — Она перевела дух. — Я поговорила с Еленой. Получила ответы на все вопросы. Она состоит в связи с полковником Миславским вот уже пять лет. Он неоднократно предлагал ей подвигнуть мужа просить брата о выделении Царства Польского под полное, самостоятельное управление. Но она понимает, что Михаил никогда на это не пойдёт. Она глубоко несчастная женщина, Пётр Алексеевич. Мне её очень жаль.

Я промолчал, давая ей возможность выговориться. Зоя подалась вперёд, и её голос упал до почти неслышного шёпота:

— Великая княгиня Анна не является дочерью Николая Павловича. Она дочь барона Ольстена, капитана Финляндского полка. ОНА, — Зоя выделила это слово с особой интонацией, — тогда была близка только с ним.

Новость повисла в воздухе, но я даже не стал пытаться сразу оценить её. Слишком многое надо было обдумать. Слишком тонкая материя.

— Откуда такие сведения? — Мой голос остался ровным, словно речь шла о погоде.

— Графиня Львова, её ближняя фрейлина. Она способствовала их встречам. Сейчас графиня проходит курс омоложения в Голубовке.

— Забудь об этом, — я посмотрел ей прямо в глаза, и она поняла: это не просьба. — Я услышал тебя. Всегда помни, с какими опасными вещами ты имеешь дело. Для тебя сняты апартаменты, три комнаты. Будешь жить там.

Зоя открыла рот, чтобы что-то спросить, но, встретившись со мной взглядом, промолчала. Хорошая черта — умеет вовремя остановиться.

— У тебя сейчас достаточно средств, чтобы позволить подобную квартиру. Не дворец, но приличнее этого жилища. И ещё… Аслан.

Аслан бесшумно шагнул вперёд и подал тубус.

— Это тебе, — я протянул его Зое.

Она открыла дрожащими пальцами, извлекла гербовую грамоту и углубилась в чтение. С каждой строчкой лицо её менялось: недоверие, изумление, и наконец — восторг, который невозможно подделать. Она подняла на меня глаза, полные слёз и благодарности.

— Это правда?

— Всё как обещал, — улыбнулся я.

Зоя вскочила, опрокинув стул, и бросилась меня обнимать. Её порыв был столь искренним, что я не успел ничего предпринять. Неожиданно она поцеловала меня в губы — и тут же, словно обжегшись, отпрянула, устыдившись собственной дерзости. Щёки её пылали.

— Больше так не делай, — заметил я строго. Она кивнула, потупив взгляд.

Как и обещал, за дело, проведённое в Париже, мне удалось выхлопотать для Зои личное дворянство. В грамоте особо указывалось: «за заслуги перед короной». Эта формулировка делала награду весомее обычного пожалования, поднимая её над безликой массой таких же бумаг. Зоя заслужила это. И, что важнее, теперь она была привязана ко мне не только страхом и деньгами, но и дворянской честью.

— Ещё раз предупреждаю тебя Зоя, будь осторожна.

— Петр Алексеевич я всегда помню об этом.

— Вот и славно, мне пора. Аслан…

Я положил перед ней пачку банковских билетов.

— Это франки. Премия за выполненную работу. Как Артур?

— Собрался жениться на вдове. — Усмехнулась Зоя.

— Как говориться бог в помощь. Поздравь от меня.

На встрече с Бенкендорфом я с удовлетворением отметил его отменный вид. Шеф жандармов даже позволил себе улыбнуться — редкость, но прогресс очевиден.

— Здравия желаю, Александр Христофорович.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Чем порадуете?

— Сегодня только хорошие новости, не буду портить вам настроение.

— А есть чем портить? — насторожился Бенкендорф мгновенно, как охотничья собака, учуявшая след.

— Ну, смотря как посмотреть. По поводу Елены. Вопрос разрешился полностью. Да, разговоры такие полковником Миславским велись, но она, понимая всю их бессмысленность, даже не пыталась говорить с НИМ на эту тему. В преданности великого князя брату сомневаться не приходится.

— Откуда такая уверенность? — в голосе Бенкендорфа сквозило привычное недоверие профессионала.

— Информация верная, мною проверена. Можете считать — под мою ответственность.

— То есть расследование можно прекращать?

— Да, Александр Христофорович. — Я выдержал паузу и продолжил: — Вторая новость. Пруссаки, задобрив меня орденом, осторожно прощупывают почву: не соглашусь ли я представлять их интересы при дворе его величества?

— И что вы ответили?

— Пока кокетничаю и смущаюсь. — Я усмехнулся. — Но в целом вопрос стоит того, чтобы его рассмотреть. Хочу понять, кто за этим стоит. Вильгельм в затруднительном положении. Он ищет союза с нами. Австрия и Франция совершенно не заинтересованы в его стремлении создать союз германских земель — естественно, под своим началом. А нам выгодно иметь такого… ну, назовём это партнёром, в Европе. Противовес Франции и Австрии.

— Это выводы вашего аналитического центра? — с интересом прищурился Бенкендорф.

— И его тоже. — Я откинулся на спинку кресла. — В целом имеет смысл переговорить с послом, выслушать его предложения. В обстановке секретности, разумеется. Нам ни к чему преждевременный вой австрияков и французов. Про Англию я даже не поминаю — без этого змеиного гнезда не обойдётся.

— Хорошо, Пётр Алексеевич. — Бенкендорф согласно кивнул. — Его Величеству докладывать пока повременим. Однако есть и другая новость. Отставка Нессельроде наделала много шума и нездоровых кулуарных разговоров. Муссируется тема вашего непосредственного участия в его устранении с поста министра иностранных дел и с почти официальной должности канцлера. Надеюсь, он не решится мстить вам в открытую, но кто его знает… — Бенкендорф помедлил, внимательно глядя на меня. — Зная ваш нрав, прошу: не реагируйте мгновенно и жестоко, как вы имеете обыкновение делать.