Читать книгу 📗 Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович

Хотя, не мне бы удивляться! Взять хоть меня? Как недавно выяснилось, я — настоящий миллионер. Не просто «управляю наместничеством с многомиллионным бюджетом», и даже не «принадлежу роду, владеющему миллионами», а сам, лично владею активами, стоящими больше дюжины миллионов. Но при этом вот прямо сейчас «в кошельке» не наберётся даже трети запрошенной им суммы.

А что поделать? Скандал между начальниками нубийских рудников, который начался, когда мы составляли список очерёдности бурения водных скважин, удалось погасить, только вбросив в эту тему новые деньги.

Нет, я не альтруист, так что в первую очередь заставил вкладываться как раз рудничное начальство. Потом, когда и их средств оказалось недостаточно, развернул программу «инвестиционная недвижимость». Суть её проста, как мычание: вкладываешься в покупку бросового участка земли и даёшь часть средств, необходимых для мелиорации. Через полгода, год или пару лет твой участок стоит намного дороже. Насколько именно — зависело от многих факторов. В первую очередь — от длительности инвестиционного периода, а во вторую — от рискованности самих вложений.

Например, первым в списке у нас стоял оловянный рудник. Вода там должна была появиться месяцев через пять-шесть, однако инвесторы рассчитывали вернуть минимум вдвое против вложенного. Почему? Плата за риск! Рудник находился на самой границе с землями, где кочуют ливийцы. Племя Леопардов, ближайшие, так сказать, соседи, мелкие набеги совершали с завидной регулярностью, да и крупных за неполных восемь лет моего наместничества случилось уже пять.

Так что инвесторы поначалу в очередь не вставали, пришлось и мне личные деньги вложить. После этого некоторые, самые рискованные, решили, что «уж свои-то вложения Руса защитит» и рискнули. После этого бюджет проекта снова «сошёлся», но мне пришлось уже из казны наместника тратиться, усиливая Патруля в тех местах. Ладно, я отвлёкся…

— Может и отыщу, если для тебя нужно. Сам знаешь, Пигмалион, как я тебя ценю. Но объясни мне, ради всех богов, почему у тебя в карманах пусто?

— Сначала я на свою лабораторию потратился, — бодро начал отвечать он. — Есть у меня интересный проект по резине, потом расскажу. А потом — в новые участки вложился. Даже камни, что ты мне давал, все заложил. Но здешние трапезиты[2], я тебе скажу. Это нечто! Они даже мне всего половину от цены камней заняли. И под тридцать процентов годовых.

Ого! Нет, это я не про условия, они как раз для этого времени относительно вменяемы, я здешним менялам «берега» чётко обозначил. Но, оказывается, они дают кредиты под мои синтетические сапфиры и рубины! Интересно, а под посуду и украшения из «небесного металла» они кредит дадут? Я сделал себе пометку в памяти. Если что что, тысяч сто-двести драхм тут можно будет перехватить.

— Понимаю, ты крупно вложился. И рассчитываешь на хороший куш. Так потерпи, немного осталось. Через восемь дней получишь жалование за девятый месяц[3]…

— Этого не хватит, мастер! Да и деньги эти мне потребуются на свои эксперименты. Говорю же, интересная задумка с резиной получается…

— Так на что тебе деньги-то нужны⁈ — начал терять терпение я.

— Помнишь, ты в прошлом месяце нам про графики рассказывал?

* * *

[2] Трапезиты (от τράπεζα — стол, аналогично по словопроизводству итальянскому bancherio, от banco — скамья, прилавок) — в Древней Греции первоначально менялы, функции которых к концу V–IV векам до н.э. значительно расширились и стали напоминать роль современных финансово-кредитных организаций.

[3] Напоминаю, в Нубийском наместничестве девятый месяц соответствует концу ноября — началу декабря, заканчивался за несколько дней до зимнего солнцестояния. То есть разговор происходит примерно в середине декабря 219 года до н.э. История сильно изменилась, в том числе — под влиянием ГГ, так что Александр Македонский всё ещё жив.

* * *

Ещё бы не помнить! Я тот урок почти две недели готовил. С одной стороны, графики и функции — это «язык» физики моего времени. Многие вещи без них объяснять приходится весьма упрощённо. А с другой — мышление людей этого времени сильно отличалось. Естественным путём математика до понятия функций и графиков дозреет не скоро[4]. Вот и пришлось, адаптируясь к уровню аудитории показывать на примерах. Линейные функции на примере равномерного движения с постоянной скоростью или опустошения бассейна при равномерном вытекании воды прошли «на ура», подобные задачи были уже привычными даже для учеников начальной школы. Равноускоренное движение свободно падающего тела и парабола дались уже труднее. Здесь это — «задачи со звёздочкой», с ними далеко не каждый выпускник справится. Но здесь я собрал немало умников, так что примерно пять-шесть десятков освоило и это, чем я немало гордился.

— Так вот, Левон интересную идею подал. Предлагает построить график движения маятника.

— Ого! — я не посчитал нужным скрывать удивление. — А как он собирается замеры проводить? И на чём? Часы-то вещь редкая!

— Он получил разрешение от архонта[5] здешней Школы, — увлечённо начал объяснять толстяк. — Тот сам загорелся идеей, и разрешил провести опыты. Но для них нам нужен ещё хотя бы один датчик, который реагирует на прохождение маятника мимо определённого положения. А его продают только вместе с часами. Спрос большой, их продают по предварительной записи по тысяче тетрадрахм за штуку. Тысячу я и отложил. Но за то, чтобы купить без очереди, просят ещё три сотни сверху, а у меня их нет…

* * *

[4] В реальной истории понятие функции и её графика разработали и внедрили математики Рене Декарт и Франсуа Виет в XVII веке.

[5] Архонт (др.-греч. ἄρχων, родительный падеж ἄρχοντος, «начальник, правитель, глава».

* * *

И посмотрел на меня с видом побитой собаки. Я чуть не рассмеялся. Ну как ребёнок, её богу! Бросаться деньгами, разбирать дорогие часы на запчасти, и всё ради обычного эксперимента? Но, с другой стороны, такую любознательность и готовность на жертвы для науки мне нужно всячески поощрять!

— Я вам иначе помогу! — улыбнулся я. — Такие датчики не только часовщики собирать умеют, первый я своими руками сделал. Так что и ещё изготовлю. Но ты объясни, что именно вы делать собрались.

Он буквально просиял от моего обещания и начал, путаясь в словах, рассказывать. Оказывается, Левон с друзьями из Механической школы уже собрал механизм, способный равномерно протягивать бумагу. Что-то там с опускающейся гирькой. Я в детали вникать не стал. И теперь они собирали устройство, которое при срабатывании датчика моментально наносило бы на бумагу точку в определённом месте, пропорциональном углу отклонения маятника от вертикали.

Хм, интересная идея, я оценил. Было бы у них таких датчиков несколько десятков, синусоида выстроилась бы за один проход. Но датчик — штука ценная, как и часы.

— А как вы собираетесь всего парой датчиков обойтись, я не понял?

М-да, голь на выдумки хитра, как говорится. Левон предположил, что, раз в крайних положениях маятник оказывается строго с интервалом в две секунды, то и всё остальное повторяется периодически. Для меня-то это очевидно, но только потому, что так мне в школе рассказали. А вот додуматься до этого пареньку, который и про функции с графиками всего месяц назад услышал, — это прорыв. Я бы даже сказал, научный подвиг. А он не только предположил, но и придумал, как это проверить.

— А дальше, если разница между вертикальным положением и измеряемым вторым датчиком всегда будет одинакова, мы просто нанесём на один график эту разницу из десятков разных экспериментов. Да хоть из сотни.

Мама дорогая! Да этот Левон — настоящее сокровище. Не меньшее, чем Ангел в медицине или Пигмалион — в химии. Это не просто люди с научным мышлением, таких тут хватает, это те, кто понял идеи, донесённые мной, и начал развивать науку самостоятельно. Это и есть настоящие сокровища, которые я собираю.