Читать книгу 📗 Восстание Спартака (СИ) - Федин Андрей Анатольевич » Страница 22

Спартак заговорил чуть тише, словно перешёл к новой стадии монолога:

— Сейчас наш главный враг — это время. До появления врагов у нас его не так уж много. Я в этом уверен. Поэтому не будем его терять. Начнём тренировки уже сегодня, с самого простого. Я хочу, чтобы по сигналу каждый боец оказался рядом со своим командиром. Не искал щит по всему лагерю. Не спрашивал соседа, куда идти. Не бежал через чужой отряд. Задача такая: услышал знакомый сигнал, взял оружие, занял своё место в строю. Всё просто. Это первое.

Спартак тряхнул головой. Показал на склон.

— Второе: будем ходить. Не по дороге — по обычной местности: по камням, через кусты, в подъём, на спуск. Посмотрим, сколько времени понадобится, чтобы отряд из десятка человек превратилась в вереницу из десяти одиночек. Третье: выполнение команд в бою. Я вам скажу: враг справа. Или слева. Или впереди. И вы повернётесь к нему. Не когда каждый сам поймёт, что происходит. А по приказу командира. Потом будем наступать. Все вместе. Останавливаться вместе. Отходить вместе. Будем учиться не бежать за человеком, который показал вам спину.

Спартак посмотрел на лица бойцов первого ряда.

— Вы гладиаторы, — сказал он. — Вас учили видеть противника перед собой. Искать его ошибки. Заставлять его открыть ногу, руку или бок. Это хорошая привычка на арене. В строю… она часто убивает. Противник отступил на два шага, открылся. Тебе показалось: ещё шаг, ещё удар — и он мёртв. Ты сделал этот шаг. А боец справа не сделал. Между вами появилось пространство.

Спартак развёл руки на ширину плеч.

— Вот такое.

Он посмотрел на промежуток между руками.

— Обученным солдатам такого хватит, чтобы разрушить ваш строй. Вы убьёте одного. Но погубите весь отряд, или даже всю армию. Один такой промах может стоить общей победы. И многих жизней — вашей и ваших товарищей.

Спартак покачал головой.

— Поэтому я буду прерывать упражнения, — сказал он. — Буду указывать на ваши ошибки. Чтобы вы не повторили их в бою. Чтобы ваш отряд сохранил единство во время боя. Чтобы он выполнил приказ командира. Чтобы дань нам шанс на победу.

Спартак снова шагнул вперёд.

— Поймите ещё одно. Сейчас нас не так уж много. Я смогу заниматься с каждым из вас. Смогу объяснить вам ваши ошибки. Каждому. Но скоро… нас станет больше. Намного больше. К нам уже приходят люди. Будут приходить ещё. Каждый день.

Он указал на командиров отрядов.

— Тогда учить новых бойцов придётся вам, — сказал Спартак. — Не только нынешним командирам. Всем, кто начнёт тренироваться сегодня. Новый человек не явится к нам со знанием, где его место в строю. Это место ему придётся показать. Поэтому сегодня вы не просто выполняете мои приказы. Обязательно запоминайте, зачем я их отдаю. Чтобы в будущем растолковать это другим. Я всё подробно поясню. На первых тренировках эти объяснения будут особенно подробными.

Спартак повернулся к Эномаю и Криксу, заявил:

— Начнём с того, чего у нас пока нет: с порядка. Распустите отряды. Соберёте их снова по команде. Здесь же. Посмотрим, сколько нам для этого понадобится времени — в первый раз.

Крикс шагнул в сторону левого края строя. Эномай направился вправо: подал знак командирам подчинённых ему отрядов. Виромар повернулся к нам, махнул рукой.

— Слышали? — сказал он. — Расходимся. Вернётесь на это же место, с оружием — по моей команде.

Я словно вернулся в памятные по прошлой жизни армейские будни (не в Афган — в учебку). Спрашивается: что общего в учебке советской армии и в тренировках армии Спартака? Вчера вечером я бы ответил, что ничего. Сегодня на рассвете я заподозрил некое сходство. Уже после первого хаоса (общего построения по команде) это подозрение превратилось в понимание: сходство было. Знакомое «повторять, пока ноги сами не сделают раньше головы» появилось и здесь.

Я вспомнил, как противились такому «бессмысленному» методу обучения советские новобранцы. Вчерашним школьникам этот «малоинтеллектуальный» метод давался нелегко. Зато бывших рабов он не возмутил. Особенно им понравилось наличие выбора (это я заметил на примере бойцов из отряда Виромара): либо выполняй приказы командиров, либо свобода за пределами Везувия — это дало видимость самостоятельно принятого решения. После речи Спартака не ушёл ни один.

Беготня по лагерю продолжалась больше часа. За это время перемещение бойцов утратило вид броуновского движения, приобрело упорядоченность — даже я уже вычислил траекторию движения других бойцов и по пути к своему месту больше не врезался в чужие плечи и спины. Бренн участвовал в наших развлечениях недолго: Виромар заметил его вспотевший лоб и неуклюжие прыжки на одной ноге, скомандовал ему поход в расположение отряда — назначил дежурным по кухне.

Случился сегодня и марш по пересечённой местности. Спартаковский вариант такого марша мне показался детским лепетом в сравнении с советским. Мы ходили строем вверх-вниз по дороге, по поросшему кустами и деревьями каменистому склону. Вид строя поначалу теряли быстро — превращались в ту самую «вереницу из десяти одиночек». Меч на боку, парма в руке. Жаркое итальянское солнце над головой. Я порадовался, что не оставил себе тяжёлый скутум (Требию так не повезло).

На обед мы вернулись всё тем же строем — рядом с нами по склону прошёлся Спартак; он выдал Виромару ценные указания: громко, чтобы мы тоже мотали на ус. Не учебка — сержантская школа: подготовка будущих инструкторов. Я вскинул по команде щит, невольно поискал в памяти, что о подобных тренировках спартаковцев писал в своей книге Джованьоли. Вспомнил: в романе Спартак тоже копировал римскую подготовку. Ту самую, о которой Спартак говорил сегодня бывшим гладиаторам.

«Лечебное» голодание осталось в прошлом. Сегодня нас накормили обедом от души. Бренн будто бы почувствовал себя виноватым: подкладывал нам кашу, совал в руки ещё тёплые лепёшки. После обеда Виромар повел нас к подножию Везувия. Там продолжили тренировки: двигались и перестраивались по команде, наступали и отходили, не теряя (условно) строй. Спартак переходил от отряда к отряду, останавливал упражнения и указывал на ошибки. В его отсутствие тем же занимался Эномай.

Гладиаторам подобные занятия оказались вполне по силам. По сути, ещё пару дней назад тренировки от завтрака и до ужина были для них (и для меня) обычным делом. Вот только тогда тренировки проходили по принуждению. Сейчас их можно было пропустить: просто спускайся с горы и ступай, куда глаза глядят. Но глаза к вечеру всё больше смотрели вверх, на гору. Где Бренн уже готовил нам ужин. Наши фантазии осуществились вполне: в лагере мы первым делом почувствовали аромат свежеиспечённых лепёшек.

После ужина вожди восстания потребовали к себе «на ковёр» командиров отрядов. Ушёл и Виромар. Мы к тому времени лежали вокруг костра, смотрели на огонь и неспешно жевали изюм. Небо уже посерело, но темноты пока не было — густые тени пока собрались только под деревьями. Птицы над лагерем носились торопливо, спешили с завершением дел до темноты. Досаждали насекомые — мы привычно отмахивались от них, я то и дело похлопывал себя по шее и по рукам. Первую скрипку в разговорах отряда снова играл Бренн. Сегодня он изображал стратега: рассуждал над перспективой похода по Италии. В его воображении Спартак поведёт нас туда транзитом через Рим, где мы непременно прихватим мешки с золотом, красивую одежду и заглянем во дворцы, где обитали прекрасные «meretrix». Слово я услышал впервые — попросил у Бренна его толкование.

Бренн встрепенулся и сказал:

— О! Серг, ты не знаешь о meretrix? Как ты вообще жил без знания о них до сих пор?

Лежавший лицом к костру Требий усмехнулся. Бренн с воодушевление приступил к рассказу. Первым делом я уяснил, что meretrix — это разновидность проституток. Только в отличие от уличных scorta, многие meretrix были образованными (по местным нынешним меркам), относительно самостоятельными и зачастую имели высокий статус в обществе (особенно при наличии богатых покровителей). Бренн рассказывал об этих женщинах с мечтательным выражением на лице. С каким прежде не говорил даже о собственной родине. Я выяснил, что лично Бренн этих самых meretrix никогда не встречал. Но много слышал о них от других «опытных» товарищей. Он точно знал, что в Риме таких женщин много. И все они просто обожали гладиаторов — особенно бывших, которые получили вожделенный рудис (со слов Бренна получалось, что внимание meretrix гладиаторы зачастую получали вслед за рудисом).