Читать книгу 📗 "Меч и посох (СИ) - Чайка Дмитрий"

— Моя дорогая сестра, — покровительственно пророкотал с трона Архелай, поглядывая на толпу знати с отеческой лаской в заплывших от частых возлияний глазах. — Твоя мысль о браке сына царского дома и дочерью канагена Фригии блестяща. Как и все твои мысли, впрочем. Но наша царственность считает, что правильным будет, если такая невеста достанется законному наследнику, Архелаю-младшему. Я боюсь, наш старинный враг усмотрит оскорбление для себя в том, что его любимая дочь выйдет замуж за человека, который может так и остаться слугой ванаксов, хоть и великим жрецом храма Священной крови. Пост этот важнейший, не спорю. Особенно… э-э-э… в свете последних событий. Но варвар может этого не оценить.

Все! Шах и мат. Хлоя хватает воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Гектор растерянно смотрит на мать и благоразумно молчит. А Эрано наслаждается этим моментом, как изысканным десертом. Ради такого стоит жить. Ради сегодняшнего дня она даже простит Архелаю погубленную молодость, увядшую красоту и то отвращение, что она испытывала, совсем еще юной входя в священный покой. Архелай показал всем, кто в доме хозяин. Его сын, хоть и болен, но заделать ребенка вполне может. А раз так, то права Гектора на престол могут стать призрачными. Если царевна с далекого востока родит мальчика, сын ванассы превратится не просто в эвпатрида с гербом, а в очень опасного родственника, от которого непременно избавятся, как от угрозы.

Эрано мысленно рукоплескала. Архелай позволил сестре провести всю работу, потратить горы своего золота на подарки, а потом забрал себе плоды ее трудов. Переговоры были непростыми. Мита, великий канаген Фригии, намеревался довести до конца дело отцов и отнять-таки у Автократории Хиос и Самос. Эти острова очень сложно оборонять. От материка их отделяет узкий пролив, который спокойно преодолеет хороший пловец.

А ведь Хлоя поставила все на этот брак. Горы золота, присвоенного ей после конфискаций, ушли на восток и купили Автократории так нужный ей мир. Зачем нужен мир? Да затем, что Гектор уже снял несколько легионов с привычных мест службы и ведет их сюда. Он не стал дожидаться, когда ветеранов перебьют. Эта сволочная семейка вооружила варваров-эдуев, которые должны теперь задержать войско ее сына. Вооружила ровно настолько, чтобы они могли сопротивляться, но не смогли победить. Ветеранский легион застрянет в Кельтике, а Гектор придет и всех спасет. Он ведь не кого-нибудь, а уважаемых всеми ветеранов, попавших в отчаянное положение, спасет. Клеон превратится в неудачника, а Гектор станет героем, любимцем армии, народа и знати. После этого зять царя Фригии, зажегший новое сияние Маат, будет недосягаем абсолютно для всех, включая самого ванакса. Архелаю пришлось бы смириться с его притязаниями на престол, а то и просто скоропостижно умереть, освободив трон племяннику. Именно это известие, написанное аллюзиями на священные тексты и полунамеками, и принес гонец ее сыну. Хороший план, почти безупречный, только вот ванакс Архелай разгадал его и почему-то умирать не захотел.

— Какая же я дура, — шептала Эрано. — Думала, что они позволят уничтожить девять тысяч отставников! Да войско взбунтуется тут же, если хоть намек на такое просочится. Ну почему у меня мужа нет? Ну почему? Он бы сразу указал на ошибку. Как же тяжело слабой женщине биться против всех!

— Наша царственность объявит празднества по поводу этой помолвки, — благодушно рокотал Архелай. — Просто небывалые празднества! Будут травли зверей, бои гладиаторов, скачки и феерические карнавалы. Мы даже метекам и чужеземцам позволим насладиться их роскошью. Пусть порадуются за наследника Архелая и принесут свои молитвы за его семейное счастье. Ты, Гектор, тоже приходи. До твоего отъезда в Кельтику еще есть время. Ты тоже успеешь насладиться.

Архелай величественно взмахнул рукой, отпуская всех, кряхтя встал с трона и удалился за тяжелую парчовую занавесь. Сердце Эрано пело от счастья. Она пошлет сыну еще одно письмо, причем сделает это немедленно.У нее есть несколько мыслей, как вытащить свой хвост из этой мышеловки.

* * *

В то же самое время. Кельтика. Земля племени аллоброгов.

Предпоследнее ущелье перед Виенной. Мы изрядно замедлили скорость легиона, километров до пятнадцати в сутки. Теперь к тому же солдаты сидят в лагере по три-четыре дня и носа не суют наружу, пока дороги не разведают досконально. Аллоброги все еще бросаются на марширующие колонны, но каждый раз получают по зубам и уходят. Они уже тысячи воинов потеряли и, как и предположили всадники на последнем синклите, силы их после этой войны станут ничтожны. А вот арверны, наоборот, не воюют совсем. Им и незачем. Враг еще не ступал на их землю. И пока они лишь посылают свои уверения в дружбе, не бросив во врага ни одного копья. Ну и хрен с ними.

А ведь полдороги легион уже прошел, и Атис совершенно прав. Если они берут Виенну, то получают ключ к дороге на север. От нее до владений эдуев день пути. А наши земли — равнина. Коннице там полное раздолье, даже тяжелой. А мне нужно получить из родных земель кое-что, без чего фокус не удастся никак. Это кое-что ожидало сигнала в низовьях Соны, укрывшись от людского глаза в густых камышовых зарослях.

— Плывут, хозяин! — Бойд радостно тычет вверх по течению, где показался какой-то неведомый гибрид обычной речной баржи и корейского кобуксона. Я бы сказал, его крайне вольная интерпретация.

Дукариос даже застонал, когда увидел, во что я превратил кораблик, на котором купцы моего рода возили в Массилию кипы шерсти. Я поднял борта, зашив их досками в три пальца толщиной, проделал в них орудийные порты, но вместо пушек поставил легкие вертлюжные фальконеты. Причем поставил их только по левому борту и на носу. Кораблик, увы, станет одноразовым. Поднять его вверх по течению нам никто не даст. И да, толщина досок его бортов ровно такая, которую гладкоствольные аркебузы легиона не возьмут. Вот если из пушки бахнуть успеют, нам плохо придется. Но я очень надеюсь, что снова смогу удивить врага гением сумрачного разума, принесенного сюда из далекого будущего. Мы подготовились на славу. На корабле имеется даже шлюпка, а если быть точным, убогая лодчонка, которая выполняет эту роль. Ей тоже придется потрудиться. Таков план.

— Они на месте, хозяин! — юркий тринадцатилетний мальчишка, которого пустили на разведку, принес долгожданную весть. — Там те, что с веревками и палками, уже место под новый лагерь размечают! Я сам видел, хозяин!

— Молодец, Элито, — потрепал я его по вихрастой башке. — Дам тебе пальнуть из пушки!

— А-а-а! — сын Бойда даже в пляс пустился. Его авторитет среди прыщавых юниоров Кабиллонума вырастет теперь до немыслимых высот.

Русло Роны коварно и переменчиво. Его знать нужно, как тело своей жены, иначе беда. Наши лодочники его знают. Они поседели на этой реке, проводя баржи между ее изгибами, мелями и островами. Острова! Островов на Роне просто тьма, и некоторые из них огромные, по несколько километров в длину. Фактически это старое русло и новое, пробившее себе дорогу через разлом в горных хребтах, что смыкаются в этом месте. На востоке от Роны — Альпы, на западе — горные плато Арвернии, которые в мое время называли Центральным массивом. Как по мне, дурацкое название для гор.

Мы предполагали, где талассийцы разобьют новый лагерь. Мы уже начинаем понимать своего врага. Километров пятнадцать от старого, от одной долины до другой, около реки. Колонны солдат минуют очередное ущелье и выйдут на простор, где они непобедимы. Окрестные холмы будут прочесаны с маниакальной страстью. Штуцерники Даго еще соберут там свою жатву, но о том, чтобы нанести серьезный урон наступающему войску, нечего и думать. Убьют и ранят человек двадцать-тридцать, а это сдвоенному легиону как слону дробина. Приемлемая погрешность на фоне ожидаемых боевых потерь.

— Выходим! — скомандовал я, и воины с гомоном погрузились в импровизированный кобуксон, одобрительно похлопывая по толстым доскам высоченных бортов. Они уже оценили наличие в них двух застрявших пуль, пущенных при испытании, и с полнейшим одобрением отнеслись к непривычной возможности повоевать с комфортом. Они уже перестали удивляться, все время ожидая, что я вытащу кролика из шляпы.