Читать книгу 📗 Укрепрайон (СИ) - Романов Герман Иванович

— Видимо, Георгий Константинович оказавшись перед выбором, не стал расформировывать корпуса, что являлось ошибочным решением, а просто уменьшил их состав, довел до «управляемого состояния». Теперь к августу фронт будет наполнен войсками, главное сейчас не дать себя разбить, а потому оборона намного предпочтительней тех суетливых и непродуманных контрударов, которыми летом и обескровили Красную армию.

Евдокимов пожал плечами, поморщился — он тихо говорил сам с собою, боясь поверить в то, что начальник Генштаба прислушался к его доводам. Но, видимо, так и есть — будущий «маршал победы» умеет вычленять главное, и великолепно знает то «детище», которое сложилось за двадцать три года советской власти, с сильными и слабыми сторонами. Вот только идеи Свечина на счет перманентной мобилизации были интерпретированы советским руководством не в ту сторону — в чисто количественном увеличении числа дивизий, которые с началом войны стали «выпекать» как те «горячие пирожки». Вот только пользы от такого подхода была минимальной — одна разбитая в пух и прах плохо обученная дивизия заменялась другой такой же, отводилась в тыл и спешно пополнялась слабо подготовленным контингентом. И снова отправлялась на фронт, где через месяц от нее оставались те самые фигуральные «рожки и ножки» — а потому история повторялась раз за разом. Некоторые дивизии за лето и осень сорок первого года ухитрились сменить личной состав три-четыре раза, в таких условиях и речи быть не может о накоплении боевого опыта и его передачи. В то время как по самой идеи такой мобилизации поток живой силы идет непосредственно части, причем постоянно, с маршевыми пополнениями, как и доставка боеприпасов. Восполнение убыли в частях и подразделениях бесперебойное, при самих дивизиях формируются не только учебные, но и запасные батальоны, позволяющие сразу же восполнить одномоментно тяжелые потери, которые порой случаются. При таком подходе действующие на фронте части не обескровливаются, в них постоянно присутствует большой по количеству костяк ветеранам, что передают боевой опыт. И только в сорок третьем году начался потихоньку переход именно на такие способы ведения войны, стали даже учитывать полученные бойцами и техническим персоналом гражданские специальности, до этого совершенно не принимавшиеся в расчеты, и на учет не ставились. Опомнились и стали думать только с того момента, когда расход человеческих ресурсов уже перекрыл все возможные показатели. И ведь не скажешь что в командовании РККА глупцы, отнюдь — люди вполне опытные и умные, только инерция мышления с отсутствием рационального подхода зачастую не позволяет вводить полезные новшества.

— Надеюсь, что сейчас все пойдет по-другому. Тогда война примет совсем иной ход — не придется отступать до Москвы, не будет «котлов» под Смоленском, Вязьмой и Киевом. А до Ленинграда вермахт просто не дойдет. Остается надеяться, что немцы к осени просто увязнут перед эшелонированной обороной — у нас пехоты будет вдвое больше.

Евдокимов взмахнул рукой, оторвавшись от размышлений — на западе гремела канонада, немцы продвигались к Лепелю, вокруг которого лихорадочно возводились всевозможные укрепления — дзоты и артиллерийские капониры, командные пункты и блиндажи, рылись километры траншей и окопов, ставились тысячи фугасов и кустарных мин, а кое-какие участки перекрывались кустарными «ежами». Но главное — войск теперь хватало, той самой «царицы полей», без которой никаких позиций не удержишь…

В середине июля 1941 года пришло горестное осознание, что о наступлениях нужно забыть, и лишь тогда Красная армия перешла к обороне, привлекая к работам по сооружению позиций и укреплений сотни тысяч жителей. И следы их упорного труда до сих пор хранит сама земля…

Глава 25

— Вот так просто мы их не выпустим, Кузьма Никитович — лучшее средство для противотанковой обороны шестидюймовые снаряды, и чем фугасок больше, тем лучше. Мы сейчас все выходы из леса перепашем, воронок понаделаем — танковые атаки нужно срывать в зародыше.

Евдокимов выругался сквозь зубы — все же за пять дней немцы «прогрызли» себе дорогу через болота. И с утра началось — две атаки уже отбили, пусть и вялые, что немудрено под массированным артогнем 152 мм гаубиц и 122 мм пушек, способных бить с расстояния, на котором вражеская артиллерия практически бессильна, кроме 105 мм пушек, но тех всего батарея на дивизию. Зато вражеская авиация бесчинствовала, другого слова не подберешь — Лепель уже трижды бомбили, появлялись даже «лаптежники» — одномоторные пикирующие бомбардировщики Ю-87, с неубирающимися шасси. На необстрелянных бойцов, да еще застигнутых на марше, пикируя с включенными сиренами, они производили гнетущее впечатление, приводя людей в паническое состояние. Но окопавшаяся пехота несла незначительные потери — попасть бомбой в траншею крайне сложно, даже в артиллерийский капонир. Это в рассказах асы Геринга могли забросить «фугаску» в открытый танковый люк, в реальности такого просто нет — бомба попадает в круг диаметром двадцать метров. Так что легенды о точности сильно преувеличены, для танков особой опасности нет, зато транспортные колонны, вытянутые по дороге, могут серьезно пострадать. Но таких нет — вывоз боеприпасов осуществляется исключительно по ночам, получить детонацию арсенала с «грибочком», похожим на ядерный, абсолютно не привлекает.

— А если немцы все же сегодня вывалятся из леса, то нарвутся на кинжальный огонь артиллерии ПТО. Мы сорокапятки «кустами» поставили, как не пытайся обойти, но борт танки поневоле подставят. А еще вдоль воронок придется крутится, и противотанковые ровики имеются, съехать можно, а взобраться уже шиш, нужно стенки эскарпов «стесывать». Вот первые «гости», самые незваные, без приглашения явились, обнаглели до крайности.

Евдокимов усмехнулся, разглядывая в мощную оптику бинокля появившиеся вражеские танки — их было немного, штук тридцать, а это примерно две роты, уже понесших потери. Танки узнаваемые, такие атаковали позиции 359-го полка под Молодечно, легкие машины в десять тонн веса максимум, и вооруженные слабовато — 37 мм пушками Pz-38(t) и 20 мм орудиями, фактически противотанковыми ружьями, Pz-II. Несколько машин выбивались из общей массы — по коротким «окуркам» орудий и чуть большим силуэтам их Василий Павлович опознал сразу. Так называемые «танки поддержки» Pz-IV, чуть больше двадцати тонн веса с короткоствольной 75 мм пушкой. Их в составе каждого батальона одна неполная рота, в два взвода, всего десять танков, на третий взвод машин просто не хватало, в «Барбароссе» и полутысячи таких танков не набиралось на семнадцать панцер-дивизий, задействованных в «дранг нах остен». Пушка для новых советских танков КВ и Т-34 не представляет особой опасности, броню пробить сможет с близкого расстояния. Вроде есть «кумы», но теми стрелять можно не дальше, чем с полукилометра, и точность неважнецкая. Да и «троек» с 50 мм пушками было чуть больше тысячи — ствол в 42 калибра особой бронебойностью не отличался, советские тяжелые и средние танки в борт мог «взять» с трехсот метров при удачном попадании. Примерно тысяча сто «двоек» с их 20 мм «пукалками» хорошо использовать в разведке, на поле боя даже Т-26 их мог превратить в груду металлолома, а с дистанции в километр оставался практически неуязвимым от ответного огня. Все остальные танки — примерно девятьсот «чехов» и триста «троек» ранних модификаций были вооружены 37 мм пушками, против «климов» абсолютно бесполезными, а «тридцатьчетверку» могли поразить в борт с сотни метров, попав в просвет между катками. Такой выстрел практически с самоубийственной дистанции определялся исключительно невероятным везением экипажа, который еще раньше не сожгли вместе с танком. Имелись еще примерно триста штурмовых орудий на шасси Pz-III, но с 75 мм «окурками», хорошими для поддержки пехоты на поле боя, и бесполезными против нормальных танков.