Читать книгу 📗 Патриот. Смута. Том 17 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Войско мое пробуждалось, приходило в себя. Но пока что бойцы имитировали панику. Поднялись крики, шум, гам.

Я неспешно поднялся.

— Ванька. — Процедил тихо.

Слуга подскочил, начал помогать облачаться. Мы были готовы встречать врага, а он надеялся ужасом своим и внезапностью сломить нашу волю. Не вышло. На стадии подготовки не вышло.

Раздались выкрики, хлопки выстрелов.

Как я и думал, атака началась там, где никто не шумел и не орал. По берегу реки, прилично в стороне от уходящей на север дороги, колонна, скрывающаяся в тени, вылетела на наши передовые укрепления. Они не кричали, не шумели, в отличии от заглушающих все рогов. Действовали тихо, бесшумно. Запалили факелы, начали метать их в повозки.

Но из них дружно грохнули десятки выстрелов аркебуз.

Я смотрел на реку и видел как отряд на плотах и лодках движется к нам. Они задержались, понимали, судя по всему, что на воде их будет видно, и начали свое движение только когда основные силы пытались отвлечь рогами и трубами.

Время шло, все вокруг происходило очень и очень быстро.

Лагерь войска Игоря Васильевича Данилова. Семен Молчок — воронежский казак, десятник рейтар

Семен сидел подле одной из повозок, плотным кольцом окружающих их походный лагерь. Дремота добралась и до него. Казалось бы весь день он трясся в повозке. Пару раз только выбирался аккуратно и неприметно по малой нужде на стоянках. Но все равно клонило в сон.

Где же эти гады? Ну где?

Наконец-то загудело все вокруг, завыло, заревело, словно дикие звери двигались на них с севера. Но…

— Государь сказал. Все это ложь. — Промолвил сам себе под нос Семен, подтянул поближе аркебузу, проверил саблю на поясе и кинжал. Готово, все готово. Аккуратно подготовил механизм. Их колесцовые ружья не чета стрелецким. Как никак с коня стрелять, тут с горящим фитилем особо не побегаешь.

Вещь дорогая, ценная, за нее еще он отслужить государю должен был. Государю и Земле.

Костер теплился еле-еле, согревал, а он все больше слушал.

Бойцы его десятка, котоыре прикрывали этот и соседний возы, заворочались. Он шикнул, показал рукой на землю. Мол не орите, не шумите, ждем. Господарь через полконика, через сотника, приказал ждать! Значит такова воля его. Ждем когда гады эти, бесы чертовы, придут.

Мысленно перекрестился.

Все едино кого бить, татарина, как там еще дома, на реке Воронеж у Дона. Немца, против которого он на Поле вместе с господарем летел, паля из аркебузы и пистолета. Коня тогда потерял. Или ляха, ошалевшего, наглого от того, что прорвался в тыл пехотному строю. Что беса.

Беса даже сподручнее. Бес же он слова божьего боится и молитвы честной.

Лицо Семена исказила довольная ухмылка. До ушей сквозь шум и гам донесся звук движения. Они стояли скраю, близко к воде. Еще четыре воза, два десятка у самого берега, а они следующие. Как и думал полковник, сюда ударит враг, так и вышло.

Гады. Шли тихо, не кричали, не шумели. Но опытный казак и не такого в Поле видал, когда сам лазал на вылазках встаны татарские и от них же отбивался, защищая малую Родину.

Ждали, подпускали.

Стук кремней о кресала, искры. Запах масла. Неужто они думают, что мы их не слышим. Хотя за гулом труб и ревом могло, могло такое быть, если бы не государь и его наука.

Вспыхнуло.

Из-за подвод полетел первый факел, второй. Лошади, хотя и стояли довольно далеко, занервничали.

— Давай! Браты! — Заорал что есть сил десятник Молчок вскакивая.

В руках у него была аркебуза. Двое бойцов, что находились около жаркого, но не яркого костра, резко свалили туда заготовленную кучу подсушенного хвороста. Полыхнуло. Света стало в разы больше.

Грохнул дружный залп. Всю полосу возов от воды примерно до дороги окутало дымом. С той стороны от наступающих раздались вопли, дикие, безумные. Хотели запугать, налететь и разорить, а вышло наоборот. их ждали.

Аркебузы отправились на землю и в ход сразу же пошли пистоли. Так же как и с коней, спешившаяся рейтарская сотня, выдала еще залп. Не целясь. Здесь решала плотность огня. Противник был вблизи, там за дымом, от первых разрядов и деваться ему было особо некуда.

Половина бойцов выхватили сабли, засели за возами. Остальные начали перезаряжать оружие.

Лезть в дым приказа не было. Был приказ отбить атаку. Развеется, можно смотреть что там произошло.

Близ лагеря войска Игоря Васильевича Данилова. Давыдов Никифор — рейтарский полковник. Засада в лесу.

Люди устали, все же они шли целый день, хотя выдвинулись чуть позднее, а остановились раньше, увидев это проклятое местечко.

Отчего государь решил стоять здесь? Умом его понять всегда было сложно. Давыдов был в войске еще с Ельца, точнее после него. И с каждым днем все отчетливее понимал, что мыслит Игорь Васильевич, тогда еще господарь, а сейчас провозглашенный всем христолюбивым войском государем, очень необычно.

Видано ли, сам сходил, сам войска вел и похитил Жигмонта. Чудо! Короля Речи Посполитой ночью, сам, один. А служилые люди его только прикрывали. Ну а до этого еще Этого воровского царика Деметриуса, в Тулу влетел, в бою себя не щадил. Как не погиб…

Одному господу только известно.

Никифор перекрестился.

Они с отрядом, не всей тысячей, а самыми крепкими и более-менее годными к бою людьми, по приказу с наступлением ночи отошли неприметно в лес. Примерно сотни три. Без костров, без света и шума, сидели и выжидали. Если бы это было первое такое дело, то воинство могло и возроптать. Но за время служения Игорю Васильевичу государь показал своим примером и всем тем, что происходило по его требованию, если он сказал, то будет победа. То, как сказал, как приказал, делай и все получится.

Полковник сидел на самой передовой линии их засады. Дальше было только два десятка одиночных парней, слушающих, смотрящих по сторонам, самых наблюдательных.

Все ждали.

Когда уже прилично хотелось спать, месяц освещал окрестности еле-еле, впереди на дороге и в лесу, опять же с северной стороны, куда им завтра нужно было выдвигаться, началось какое-то бесовское светопреставление. Полыхнули костры, загудели, зарычали рога. Словно сами черти проснулись и шабашем своим собираются прийти к их войску и пожрать все и вся.

На сердце стало холодно и неприятно. Полковник не боялся, нет. Но, когда днем идешь бить врага и маршем, идешь воевать ляхов, татар, шведов, да кого угодно. Это одно. А когда вот такая зараза творится… О! Это дело пропащее, совсем. Неведомо что, неведомо где, в ночи кого-то ловить. То ли и правда чертей, то ли людей, за чертей себя выдающих.

Он инстинктивно перекрестился, сплюнул через левое плечо.

Негоже так думать. Он полковник войска русского, войска православного и христолюбивого. Никакой черт ему не страшен. Они стояли в самом центре Москвы, страны, в священном соборе. Они служили там службу. Они не нарушали обетов и…

Рука сильнее сжала аркебузу. Никакой черт им всем, и ему в том числе, не будет страшен.

— Идут. — Из темноты подобрался к нему один из тех самых глазастых служилых людей, вышедших вперед и следящих.

— Ждем. — Процедил Давыдов. — Ждем, как стрельба начнется.

Враг, наступая на обозы, не издавал звуков. Только с севера, со стороны уходящей туда дороги и леса, что был по обе стороны, гудели, ревели рога.

Внизу грохнули аркебузы, много. У самой реки, вблизи нее.

— Пора. — Проговорил он тихо. Три сотни передали приказ по цепочке и неспешно, озираясь по сторонам, двинулись на север через ночной лес.

Задача — обойти идущие на обозы отряды и не дать им отойти, нанести как можно более тяжелые потери, как пояснил государь. Нечисть эту всю перебить, как думал Давыдов.

А там, ближе к реке, куда устремились налетчики, их встретил настоящий шквал огня. Ох и не хотелось бы полковнику сейчас оказаться на месте наступавших.

Южнее лагеря войска Игоря Васильевича Данилова. Валуев Григорий Леонтьевич –полковник. Засада по обе стороны реки у брода.