Читать книгу 📗 "Патриот. Смута. Том 9 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич"

— Мне тоже так показалось. — Улыбнулся я ему в ответ.

Повисла тишина, Франсуа чуть выждав спросил.

— К чему мне быть готовым, инфант? Учить твоих людей я поднаторел. Но их теперь много, слишком много для меня одного, и даже вместе с голландцами нам будет очень сложно учить конницу. Мои северные коллеги, они пехотинцы до мозга костей. Да, они умеют ездить на лошадях, но…– Он улыбнулся. — Они не рыцари и научить многому не в силах.

— А Луи?

Франсуа задумался на мгновение.

— Это хорошая мысль. Но мы все время в походе. Эффективность такого обучения невелика.

— Все понимаю, друг мой. Все понимаю. — Улыбнулся я невесело. — Но ничего поделать не могу. Ты же видишь, в каких обстоятельствах живем.

— Вижу. — Он криво усмехнулся. — Если бы не видел, не поверил бы, что такое возможно. Инфант. Полтора месяца назад… нет, даже меньше. Ты приехал в Воронеж с тремя верными людьми, а теперь за тобой идет сколько? Двадцать? Тридцать тысяч? И если я верно понимаю, примерно треть страны. А с учетом нового письма может уже и половина, а то и больше.

— Да, сложно поверить.

Знал бы ты, что эти верные люди были моими случайными знакомыми, к которым я изначально не имел никакого отношения. И да, за полтора месяца удалось сделать такое, что поверить сложно.

— Франсуа, обдумай ситуацию. Завтра… Утром думаю не получится все же, но к обеду я с лучшими конными частями уйду на север. У вас будет полтора дня здесь доделать дела и тоже двигаться. Всеми идти к Москве. Займись обучением хотя бы эти дни.

— Кого с собой берешь? — Посмотрел он на меня пристально.

— Из полковников и сотников, пока не решил. Яков ранен, так-то его бы взял. Точно. А из сотен. Здесь просто. Всех в броне и с аркебузами.

— Верное дело. Только…– Он помолчал, сокрушенно кивнул. — Сказать хочу, Игорь, как другу, не как инфанту и нанимателю. Ты меня из тюрьмы вытащил. Показал то, что излишне я горделив был. Разуверил в том, что деньги, это все. Хоть и самим дьяволом казался, да и сейчас… Да чего уж там, Дева Мария, сейчас тоже не знаю ангел ты, дьявол или человек. Но. Береги себя. Людей столько вокруг. Телохранители твои хороши, но обучены недостаточно. Не занялся я ими вплотную, некогда все. — Он вздохнул. — А нас все больше. А чем больше, тем больше мыслей и желаний. Как бы заговора не случилось. Как бы не предали тебя и каким-то малым составом в спину не ударили. Солдаты-то, все за тебя. Я слышу их и вижу каждый день. Сотники, думаю тоже. Но может, уже и не все. Осторожен будь. Не оступись.

Выдохнул он, уставился на меня, поднялся резко после этого долгого монолога, сделал реверанс.

— Служить тебе, честь для меня, Игорь Васильевич.

— Спасибо тебе, друг мой, Франсуа.

Я махнул рукой своим телохранителям и мы все вместе вышли во двор.

Темнота ночи уже вовсю властвовала здесь. Горели факелы и костер прямо по центру двора. Освещение кое-какое имелось. Город, что располагался за стенами огороженного острожной стеной терема, спал. Да, слышалось еще что-то. Не все дела были завершены, но по большему счету все отдыхали после очень тяжелого и невероятно долгого дня.

Во дворе меня ждал оседланный скакун, а также еще два — для Пантелея и Богдана. Десять аркебузиров сопровождения устало поглядывали на нас из седел.

Первым делом нужно к Репнину.

Почему не его ко мне? Хотя, казалось бы, так положено.

Все просто. Человек занят сейчас со своими войсками. Дел у него невпроворот, очень много. И решить их надо по минимуму до обеда. Выделить бронную конницу и людей огненного боя. А мне легкая поездка перед сном будет полезна. Развеюсь после всех этих жарких дипломатических дел.

С касимовским татарином утром можно поговорить. Это не к спеху. Все равно мы только к обеду отправимся.

А вот нового полковника своего отрывать надолго от дел вообще нельзя.

Быстро и без происшествий съездили мы до штаба бывшего московского воинства. Встал он там же, где Шуйский. Людей похоронили, выдвинули новых приближенных и всю команду управления.

Молодой человек рьяно взялся за дело.

Света было достаточно, и здесь действительно вовсю шла работа.

Бегали люди, то отъезжали, то прибывали вестовые. Лагерем все же они стали ближе к дороге, и только малая часть конницы, наверное пятая, расположилась близ штаба, прикрывая его. Остальные вытянулись буквой «Г», уходя на север. Репнин замер у подвод, нависал над парой писарей, которые смотрели в бумаги и сверяли документы. Ворчал, требовал. Я понаблюдал за ним несколько мгновений и уверился в том, что не зря этого человека назначил. Справлялся он хорошо.

Подъехали мы прямо впритык. Никто нам не препятствовал, заметив, наоборот все кланялись и стремились убраться с дороги в темноту.

Здесь же в лагере приметил я помогавшего Прозоровского. Видимо отошел он от удара по лицу, носа сломанного, тоже суетился. Помогал. Говорил о чем-то с вестовыми.

Да, боярских детей, избранную сотню то побили. Людей толковых, кто управлять умеет, не так чтобы много. У них здесь каждый на счету. Вот и рынду Шуйского прибрали к делу.

Стояли мы наблюдали минуту, потом окликнул я полковника. Тот оторвался от работы, удивленно взглянул.

— Господарь. — Вытянулся по струнке.

Писари, что были подле него, побледнели. Озираться начали, куда бы убраться подобру- поздорову. Что они меня так до ужаса-то опасаются? Интересно.

— Работайте. — Махнул я им. А сам спешился и Репнина за собой чуть в сторону.

Поговорили мы кратко, передал я ему слова в письме, написанные о родителе. Расспросил об отце, узнал, как так вышло, что в Нижнем Новгороде он, когда здесь в Москве силы собираются.

И почем не у него сам молодой сын боярский не служит.

В общих чертах получалось все вполне рутинно. Куда царь назначил, туда и поехал отец. Человеком он был достаточно опытным, в деле бывавшим, и мой полковник пытался всеми своими поступками и видом не посрамить тех достижений, что добился отец. Из коротких фраз стало ясно, что с одной стороны парень рад фактору движения сюда родителя, а с иной робеет. Про отца он только хорошее сказал, как иначе-то.

Так что вырисовывался портрет достойного человека.

Несколько моих вопросов по войску привело его в легкий шок. В дела он еще не полностью погрузился, а только так, слегка. Начал только. Старался, но труд был для него непривычный. От сотни до нескольких тысяч это приличный скачок.

Напоследок попросил краткое письмо составить для отца. Чтобы вместе с гонцом отправить. Тот кивнул.

Распрощались, и я вернулся с малым своим отрядом в терем. Здесь уже стояла обычная ночь с ее тишиной и постовой службой.

Усталые люди в массе свой отдыхали после невероятно тяжелого дня.

Поднялся на второй этаж, разделся, завалился спать. Завтра день не так сложен, как сегодня. Но утром меня ждет татарин из Касимова. Поглядим, что скажет он. Раньше информация о его хане была вторична, если не третична, а сейчас новыми красками могла заиграть.

Вот и сгодится он.

Мой 2007-й это не про значки и чёлки. Он про рёв трибун, свободу, дружбу, сбитые кулаки и футбольную страсть.

Только сперва мне нужно исправить ошибки прошлого:

https://author.today/reader/531642

Глава 12

Утро следующего дня началось рано. Было оно облачным и сулило к обеду дождь.

Неприятно выступать в непогоду, не так чтобы радостно. Но, погода погодой, а работать необходимо. Решать задачи пресечения Смуты нужно вне внешних факторов.

Позавтракав и, выдав через вестовых самые основные приказы по подготовке к выступлению, я потребовал привести в приемный покой Петра Урусова.

Ванька еще порывался поговорить, но я сказал ему, что если терпит, то сначале дела, а потом уже с ним. Если не срочное. Слуга мой верный смирился и дал понять, что дело терпит. Но касается оно нашей гостьи, пленницы Мнишек.