Читать книгу 📗 Возвращение в Москву (СИ) - Тарханов Влад

— Хрен тебе, Петруша! — грубый мужской голос.

Кто сказал? Кто? Б… Сказал? Послышалось? Спит? Спит! Пусть спит.

Но нет… шевельнулась… просыпается.

— Доброе утро, милый. — тихо и как-то совершенно по-домашнему это прозвучало.

— Доброе утро, Вера. — не сразу нашелся Пётр… А как ее назвать? Любимая? Милая? Ласточка? Перебирал банальности, и так ни на какую не решился.

— Ты еще меня Верой Васильевной назови… — прыснула, уткнулась носиком в подушку и через пять секунд. — Мне надо собираться. Сегодня съёмки нового фильма у Ходжонкова. Завтраком дамочку угостить собираешься, Мишель?

Вот, что ему больше всего нравилось в Вере, так это две вещи — в постели она оказалась совсем не Холодной! И второе — за эти три дня она ни разу не назвала его «государь» или «Ваше Величество»! Взревновал ли он ее к ее работе? Вот, ни на секунду, конечно, то, что у женщины может быть собственное дело, работа, это как-то не укладывалось в его привычную картину бытия. Но в этом, новом для него мире, такое было в норме вещей, так почему надо пытаться что-то ломать? Он подумал об этом и сам себе удивился. Раньше бы он такого не принял! Но сейчас? Это на него так время, это время? Влияет? Или сам изменился? После смерти и не такое учудишь, наверное!

Вера скрылась в туалетной комнате, пока подавали завтрак и накрывали на стол в гостиной успела привести себя в порядок и одеться — скромно и со вкусом. Еда была простой и сытной: бутерброды, яйца всмятку, молочная каша, кофе, чай, печенье. Без изысков, но достаточно сытно. Она поцеловала его, прошептала очередную банальность, от которого сердце Петра оплыло, как восковая свеча перед тем, как потухнуть… и упорхнула. Точнее и не скажешь, ибо она не шла, не шагала, не передвигалась, а именно что порхала! Оставив после себя тонкий аромат каких-то экзотически пахнущих духов.

Прошло еще минут пять, прежде чем Пётр сумел отряхнуться от этого флёра, окружившего его и взявшего в плен. И тут он понял, что есть немного времени. Так почему бы его не потратить с пользой для дела. Тем более, что именно за этим (в том числе) он в древнюю столицу и приехал. А речь шла всего лишь о посещении Сухаревой башни. Почему-то Пётрпочему-то уверовал, что во время сеанса экстрасенсорики, да и в письме Брюса шло именно об этом, когда он намекал на его приезд в старую столицу. Еще будучи в Петрограде, император послал сюда доверенного человека, который должен был башню обследовать и найти подсказки для контакта с духом Брюса. Конечно, так государь задачу не ставил: он приказал найти остатки каких-то комнат с символикой или росписями самого начала существования этого монументального помещения, которое уже не раз перестраивалось и ремонтировалось. Время Сухаревку не пощадило: огромные объемы внутреннего пространства долгое время использовались как водонапорная установка: в залах размещены огромные цистерны, куда паровыми машинами закачивалась вода. И такое использование не пошло на пользу этому архитектурному излишеству Москвы. Скорее, наоборот! Посланец императора обнаружил в башне склад городского архива (на третьем этаже), разрушенные помещения среднего, рапирного зала и второго этажа. На первом же этаже нашлись электрический трансформатор, компрессорная станция, канцелярия попечительства о бедных, часовня Первинского монастыря с кельями, контора смотрителя. А вот помещения под лестницей стали, фактически, частью Сухаревского рынка, ибо сдавались под лавки да лабазы. Но нигде никаких закрытых и неизученных помещений найдено не было.

Самому Петру идти в Сухареву башню не очень-то и хотелось. И была для этого причина: так называемое «Нептуново общество». Масоны? Да! Но не жидомасоны, а масоны тамплиеристого толку! В том, что Пётр в то время видел историческую судьбу России в выходе на морские просторы ничего странного не было. И то, что небольшой круг его верных соратников сделал повелителя морей своим патроном — тоже вполне закономерный факт. Собиралось общество как раз в Рапирном зале, который сильнее других пострадал от устроенных в нем цистерн. Стоит и вспомнить, кто в это общество входил: кроме самого императора, его ближайшего друга Лефорта (который и был основателем этого общества) и Якоба Брюса, конечно же, Алексашка Меншиков (куда без него), известный математик Генри Фарвардсон, преподаватель Навигацкой школы, кроме них Патрик Гордон, Остерман, Апраксин, Черкасский, Голицын — ближний круг соратников государя. При этом заседания общества имели ярко выраженный привкус язычества, который пришелся не по душе местным церковникам, и практически всегда сопровождались «бахусовыми возлияниями» — пьянками, которые посвящались Бахусу, естественно. Почему же это общество — тамплиеристое? Ну… Тут есть свои резоны: Пётр, во время так называемого Великого посольства, побывал в Голландии и Англии, более всего на него произвела впечатление последняя страна. Именно там он близко сошелся с влиятельными английскими масонами. Ну а что-что. а промывать мозги братья, которых когда-то считали каменщиками, умели весьма и весьма прилично! Недаром многие современники утверждали, что в Россию Пётр вернулся совсем другим человеком, что дало почву для утверждения, что государя-де за границею подменили! Глупость! Не подменили, а мозгочки промыли! А чтобы промывка шла веселее, заполировали ее алкоголем в весьма недурственных количествах! И надо сказать, что в Англии тамплиеры, которых преследовали со стороны папы и французского короля нашли какое-никакое пристанище. А Брюс был потомком того самого короля, который дал тамплиерам защиту! Так что слухи, что магистр «Нептунова общества» (это Лефорт, а позже Брюс) носили «Соломонов перстень» — печать с изображением Храма Соломона, который ранее принадлежал магистрам ордена Тамплиеров, имели под собой все основания. И Пётр тому свидетель. Но вот свидетельствовать он никому про это не будет! Ибо клятвы, которые масоны дают при жизни, связывают их и после смерти. Такая вот странная штука получается!

Перед тем как посетить башню государь отдал крайне необходимые приказы по подготовке собственного визита: смотрителю башни приказ оформил секретарь. Архив и прочие присутственные места с десяти часов утра были на сутки закрыты, лавки тем более. Смотрителю дали выходной, а саму башню оцепила личная охрана императора. Особый пост поставили у часовни, дабы монахи тут тоже не шлялись, только долгогривых Петру для полного счастья не хватало! После того, как всё оказалось готово, император направился на Сухаревку. Рынок бурлил и полнился слухами. Зачем император захотел осмотреть эту достопримечательность бывшей столицы никто не знал, посему строили предположения, одно фантастичнее другого. Фактически, Сухарева башня стала второй достопримечательностью столицы, которую Михаил Александрович изволил посетить за время своего пребывания в Первопрестольной. И это опять-таки, обывателей весьма интриговало!

Перед тем. как подняться по крутой лестниц, Пётр почувствовал, как дрожат его руки. Вспомнилась та самая Навигацкая школа, без которой его флот и его победы на море не стали бы историческим фактом. Это отсюда вышли кадры, которые потом учились у лучших из имеющихся на то время в его распоряжении голландских мореходов. Да и кадры российского Адмиралтейства — они тоже родом отсюда! Вспомнил, как создавались артиллерийские классы, которые курировал лично Вилли Брюс. А ведь именно артиллерия стала тем самым козырем, который помог одержать победу над куда более умелым и сильным противником! Но усилием воли отогнал воспоминания — он пришёл сюда. Потому что искал то, чего не смог найти его посланец. Может быть потому, что не знал, что надо искать? Нет, Пётр ему объяснил, насколько получалось, но ведь его глаз — это куда как лучше и точнее!

Ступеньки крошились под его тяжелым шагом. Здание требовало капитального ремонта. Скрипели какие-то балки, штукатурка на необитаемых этажах серьезно искрошилась, покрывая пол неровными кучками и слоем многолетней пыли. Он даже увидел следы, которые оставил его порученец. Это было достаточно просто. Благо, фонарь, который он взял с собою, давал достаточно света. Но вот риск наступить на какую-то незамеченную железяку (остатки разобранных цистерн) оставался достаточно неприятным. Петра интересовал Рапирный зал. Не потому, что с ним были связаны основные воспоминания, нет, но именно тут он ожидал увидеть подсказку. Надо сказать, что в этом помещении, наверное, на счастье Петра, ремонта не делали очень и очень давно — разве что почти всю осыпавшуюся штукатурку собрали в одну кучу, а осыпалась она почти со всей поверхности, даже квадратного локтя нигде не осталось. Так, мелкие участки, которым сто лет в обед. Он внимательно всматривался в кирпичи, понимая, что где-то тут спрятан ответ. Прошел, наверное, час, он проскочил бы это место, точно проскочил бы, если бы не приметил зубец, выцарапанный на камне. Всего один зубец, все остальное оставалось под слоем еще не осыпавшейся штукатурки. Нож был при нем, точнее, даже не нож, а кинжал, из тех, что с собой таскали казаки. Он как бы прилагался к его генеральской форме.