Читать книгу 📗 Укрепрайон (СИ) - Романов Герман Иванович

Ершаков должен удержаться, подкрепления туда отправят. Его войска «шверпункт» держат, «ключевое место» войны, как сами немцы любят выражаться. До Двинска дотянутся можно, в тылы группы армий «Север» выйти. Полоцкий УР нависает над Минском, как и Лепель, без их взятия поход на Москву невозможен. Так что штурм укрепрайонов неизбежно последует, и в самом скором времени — к Минску подошли отставшие в пути от «панцер-группен» армейские корпуса сразу трех армий. Пехотных дивизий в них много, никак не меньше четырех десятков, считая с резервами — а это слишком много, чтобы рассчитывать остановить их одними силами едва восстановленного Западного фронта. И то, что сейчас предпринято войсками сразу четырех армий наступление на Березину как раз из той «оперы» — врага лучше встречать на самых дальних подступах…

Противотанковая огневая точка Полоцкого укрепрайона, замаскированная под сарай, представляла достаточно массивное бетонное сооружение, наверху которого устанавливалась башня от легких танков Т-26 или БТ, с 45 мм пушкой. В годы войны при спешном строительстве оборонительных рубежей прибегали к более простому способу — ставили не подлежащие ремонту танки, вернее их пустые корпуса, и закрывали поверх плитами, могли залить бетоном, или наваливали камни. Недостаток был один — тонкая броня самой башни в 15 мм, впрочем часто на нее устанавливали или наваривали дополнительные броневые накладки, которые выдерживали прямые попадания 37 мм снарядов…

Глава 28

— «Двинский поход» Гота нам слишком дорого обошелся — 3-я танковая группа понесла потери в бронетехнике без всякого результата, а я напрасно потерял занятую территорию и время!

Командующий 2-й танковой группой генерал-полковник Гейнц Гудериан не находил места, вот уже как четыре дня все три подчиненных ему корпуса отчаянно отбивались от мощного контрнаступления большевиков, в котором приняло участие две новые русские армии, непонятно откуда взявшиеся. В штабе ОКХ не предполагали наличия таких резервов у противника, а теперь из расспросов пленных стало ясно, что еще до начала войны большевики приступили к выдвижению на границу не менее двух десятков стрелковых и шести танковых дивизий. Кроме того, данные разведки показывали, что в «витебских воротах» сейчас выгружается еще одна армия — 19-я по номеру, 20-я и 21-я наносили контрудар, а еще одна — 22-я, сражалась на Западной Двине. Именно она остановила корпуса генерал-полковника Гота, встав на пути в тот момент, когда от русских никакого сопротивления не ожидалось. Как и наличия самой оборонительной линии от Полоцка до Лепеля, занятой многочисленными «свежими» соединениями, по которым и пришелся удар «панцер-группен», впервые с начала трехнедельной кампании против России, не давший никакого позитивного результата. Наоборот, потери оказались неоправданно высокими, наступление велось крайне медленно, ведь напрямую столкнувшись с эшелонированной в глубину обороной, лучше было бы не «прогрызать» ее, а отступить, предоставив штурм позиций германской инфантерии, а «подвижные» дивизии использовать на более выгодном направлении, где подобной обороны не наблюдалось.

— Но что сделано, то уже проделано — зато мы теперь знаем, что силы русских оказались намного больше, чем мы рассчитывали. У границы мы сокрушили только передовые соединения, а главные силы явно собирались на «линии Сталина». Нам просто невероятно повезло, что укрепления под Минском и Слуцком не были своевременно заняты вражескими войсками.

Гудериан фыркнул — «шнелле-Гейнц», а так называли генерала за его постоянные требования не терять быстроты во время наступления, был раздражен до крайности — он самостоятельно попытался наступать на широкой полосе от Витебска до Могилева, но получил жестокий отпор. Его десять соединений, наполовину танковых, сейчас на центральном и северном участках отошли за Березину, отбиваясь от многочисленных сил русских. Все же одна танковая группа, как не крути, не может сражаться с целым фронтом, когда на каждый из ее корпусов приходится по целой неприятельской армии.

— А ведь у большевиков еще есть в резерве армии, ведь против нас с Готом они выдвинули четыре с последовательными номерами. А это весьма характерно — они их выдвинули разом, будто по списку.

Гудериан усмехнулся — левофланговый 47-й моторизованный корпус генерала Лемельзена нарвался первым. По 18-й танковой дивизии пришелся удар механизированной группы из двух корпусов — у противника в ней оказалось четыре танковых дивизии, в которых впервые появились новые тяжелые и средние танки, с которыми еще не встречались. И с первых же стычек стало ясно, что остановить пятидесяти тонных хорошо забронированных монстров может только зенитная артиллерия с «ахт ком ахт» — длинноствольными 88 мм пушками. Неплохой результат давал обстрел из 105 мм орудий, но их было всего по четыре ствола, одна батарея, на каждую танковую и моторизованную дивизию. Новейшие 50 мм противотанковые пушки с длиной ствола в 60 калибров, на которые все так рассчитывали, оказались мало пригодными для пробития лобовой защиты, и могли поразить КВ и Т-34 исключительно при стрельбе в борт с коротких дистанций. Про 37 мм пушки говорить не приходится — сами немецкие солдаты стали именовать их «колотушками» — теми самыми «дверными молотками», которыми стучат, предупреждая хозяев дома, что к ним пришли гости. Хороший образец «черного юмора», солдатские шутки самые точные по «ядовитости».

— Интересно, сколько у большевиков таких танков? А эти нужно немедленно отправить в Германию — фюрер и бездельники из ОКВ должны знать о их присутствии на восточном фронте.

Гудериан еще раз посмотрел на два подбитых тяжелых танка — накладная броня массивных башен была покрыта вмятинами от попаданий 37 мм и 50 мм снарядами, которых насчитали до полусотни. И ни одного сквозного пробития. Зато трех удачных выстрелов из 105 мм пушки хватило — первый снаряд сделал на бронеплите башни характерный срез, второй сбил направляющее колесо и танк обездвижили, и лишь третий проломил лобовую плиту подбашенной коробки, которая оказалась в сто пять миллиметров толщиной. Вообще этот танк имел броню в 75 мм вкруг, но на уязвимых местах русские приварили и прикрепили на болты дополнительные тридцати миллиметровые плиты. Второй танк экранирования не имел, причиной стала поломка, которую экипаж собственными силами исправить не мог. Потому на позиции выдвинули взвод зенитных 88 мм пушек — только неудачно, оба орудия русские сбили, уничтожив расчеты. Трехдюймовые фугасы убийственны, если попадания точные, а они такими и были. Хорошо, что стволы у русских тяжелых танков коротковаты, такие «окурками» именуют, хотя на Т-34 установлены длинноствольные пушки в 41 калибр. Но этот недостаток легко устраним, и должные выводы русскими военными и инженерами уже сделаны, ведь те же «тридцатьчетверки» ранних выпусков встречаются и с короткими орудиями, в то время как выпускаемые с весны этого года, как удалось выяснить на допросах, уже имели более совершенное орудие. И танков не так и мало, что напрямую свидетельствует о массовом выпуске. Танкам Pz-III и Pz-IV с такими «мастодонтами» лучше не связываться. На поле боя их уничтожат немедленно, расстреляют и раздавят, о таких случаях уже поговаривали. Ясно одно, в открытом столкновении лучшие германские танки погибнут без всякой пользы — 76 мм пушки русских уверенно пробивают крупповскую броню, в то время как немецкие снаряды бессильны.

— Надеюсь, что Гот не станет затягивать прибытие своих корпусов, его место здесь, укрепрайоны пусть штурмует наша пехота.

Впервые Гудериан запросил помощи у фельдмаршала фон Бока, понимая, что для его войск, попавших в кризис, поддержка крайне необходима. Да и ошибку необходимо исправить, и вновь нанести удар сразу двумя танковыми группами, одним броском выйти к Днепру…