Читать книгу 📗 Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Молчи… — Проскрипел, прохрипел Миколай. Упертый был старик, что есть то есть.

— Так я что… Я же это… А старший, отъехали с братьями рыцарями.

— Молчи! — Заревел и даже начал возиться, пытаясь толкнуть парня, старик.

В целом, информация моей разведки подтверждалась.

— Сколько людей в гарнизоне?

Я слышал редкие хлопки выстрелов. Руководить дальнейшим штурмом было относительно бессмысленно. Люди и так знали что и как делать. Мы это обсуждали предварительно. Сейчас часть моих войск, порядка пары сотен, вольется в замок, присоединится к сотне Якова. Если бы был крепкий бой, то вошло бы больше. Но нам удалось взять Велиж быстрым наскоком, поэтому силы малые потребны будут только для зачистки. Второй отряд отсечет город. Еще часть людей переправится, пройдет через замок и окружит город и военный лагерь с северной стороны. Ну и все это так или иначе к вечеру должно сдаться.

— Я тебе ничего не скажу. — Процедил старик. — Ни. Че. Го. Московит.

Ну на нет и суда нет. Тут еще людей прилично есть. Махнул рукой, приказал поднять его и вести в терем воеводы, или поместье головы, тут как посмотреть. И внезапно увидел Ивана Зубова. Он спешился, шел ко мне явно с докладом, но когда увидел старика, замер, казалось врос в землю.

— Ты! Падаль шляхецкая!

Старик дернулся, уставился на Зубова. Они буравили друг друга взглядом. Казалось, два старых врага встретились.

— Что… Теперь не сбежишь, собака панская. — Рука Зубова легла на рукоять сабли и медленно потащила ее из ножен. — Я тебя на ремни резать буду.

— Безоружного… Русский пес… Безоружного — то каждый… — Сопел тяжело ротмистр.

— Братья. — Холодно проговорил Зубов. — Дайте этому пану саблю. Я его… Он мой. Тварь такая.

Клинок покинул ножны. Руководитель партизанского смоленского движения, а теперь мой лучший проводник и предводитель всех, хорошо знающих местность служилых людей, и так не отличался добрым нравом, а сейчас я видел, что он готов разорвать этого крепкого деда.

— Знаешь его? — Я подошел.

— Государь. — Ответил Зубов, не отводя взгляда от шляхтича. Проскрипел зубами. — Государь, эта падаль нам столько людей перебил. Он… Он… — Широко раскрытые глаза уставились на меня. — Он мою семью сам. Жену, детей. Он…

Понятно. Вот и нашелся тот самый, что сотворил этого моего волкодава.

— А… Да я вас таких… Я вас и не помню. Вы все. Все московиты, словно грязь.

— Убью. — Холодно проговорил Зубов. — Дайте ему саблю.

— Мести хочешь? — Спокойно спросил я.

— Да.

— Сам?

— Да.

— И что, легче будет? — Спросил я холодно.

— Нет, государь. Не будет. — Он помотал головой. — Давно уже не будет. Но других эта старая сволочь не тронет больше. На нем столько… столько пожаров, смертей, налетов. Что и не сосчитать. Он еще отцу Гонсевского служил.

— Кровная месть у вас, выходит.

Задумался. Старик выглядел плохо, очень плохо. Вообще складывалось впечатление, что у него толи предынфарктное, то ли предынсультное состояние. Бледный, потом истекает весь, трясет его аж, сопит как паровоз. Я бы такого разделал без проблем. Но вот Зубов. Вопрос сложный, потому что ясновельможные паны учились фехтовать, а мои московиты — нет. Не принято как-то было. Бились кто как умел. А у этого седого вояки, шляхтича, за спиной, судя по тому что я только что узнал, десятки, если не сотни боевых вылазок. У Зубова не меньше. Но Иван мне нужен, как проводник.

Они молча стояли, сопели, смотрели друг на друга.

— Зубов. — Вздохнул я, проговорил холодно. — Может его просто повесить?

— Нет, слишком уж легкая смерть для такого упыря, кровопийцы. Позорная, да. Но легкая. Слишком.

— Дай саблю, государь московский. — Усмехнулся старик. — Твой дворянин меня на бой вызывает.

Можно было, конечно, встать вместо Зубова. Сказать, что оскорбил меня старик и самому сделать дело. Это было бы просто и быстро. Но, понял бы Иван? Все же ему нужно было сделать это самому. Свершить месть. И он и я понимали, что не облегчит это его душу. Но, дело нужно совершить.

— Ладно. Бейтесь. — Махнул я рукой. — Дайте этому старику его саблю.

Служилые переглянулись, пожали плечами и начали исполнять приказ. Они из сотни Якова и насмотрелись этих поединков уже столько, что и не сосчитать, не упомнить. Но первый раз на их памяти бился не я, а кто-то иной по моему дозволению.

Через надвратную башню тянулась колонна всадников. Там за стеной гремели выстрелы. По городу, начиная от наших позиций, мои люди начали врываться в дома, смотреть где еще есть шляхта, кто здесь еще есть. Боевитых сонных мужиков вытаскивали на белый свет, приводили в чувства.

Видел я, как от терема воеводы ко мне конно поспешает сам Яков.

Но, как-то так получалось, что нужно было мне засвидетельствовать поединок между Зубовым и Друцким-Соколинским. Душа подсказывала, что важно сделать именно так, а не иначе.

Вблизи башни образовалось редкое кольцо из тех, кто примчался сюда со мной и не был занят делами. Шляхтича развязали, дали саблю. Я тем временем подошел к Зубову близко, так чтобы только он слышал мои слова.

— Я ценю твою самоотверженность. Сам часто бьюсь на поединках, Иван. Только ты мне живой нужен.

Зубов с удивлением уставился на меня.

— Месть ничего не изменит. — Сказал я, положил ему руку на плечо. — Этого упыря надо казнить, тут я с тобой согласен. Хочешь так, мое тебе благословение. Только, он старый, матерый и опытный.

— Да я его. — Процедил Зубов.

— Шляхта на саблях лучше нас. Мы не этим сильны… — Хмыкнул я. — Пока не тем. Наверстаем. Но, он пыхтит как паровоз и бледный. Не лезь на рожон. Держи дистанцию, измотай. Это будет быстро. А потом, когда поймешь, добей. Выживи.

Сотник мой скрипнул зубами, вздохнул.

— Спасибо… Спасибо за науку государь.

— Холодная голова, твердая рука. И следи за ногами. Не торопись.

Я перекрестил его и отошел, наблюдал.

Яков подъехал, спешился, замер, слова не произнес. Раз бьются, раз я наставлял нашего человек, значит дело важное. Ну и судя по тому, что не перебивал процесс командир моих личных телохранителей, его дело было не так срочно.

Как я и думал, Миколай был ощутимо более опытным фехтовальщиком. Ноги, стойка — годно. Не хорошо, но пойдет. Сабля чуть вперед, голова слишком далеко выставлена. Любят панове башкой вперед воевать, отсюда и получают по лбу частенько. Ну а Зубов встал, как умел. От чего я только вздохнул. Ему бы простоять минуту под натиском ударов шляхтича. Тот старый, сопит, кряхтит, вот-вот развалится. Не выдержит он долгого боя.

А значит. Я хмыкнул. Вложит все, что осталось в первые мгновения.

Так и случилось.

— Э, москаль, атакуй! Чо стал, пес! — Выкрикнул, пытаясь выровнять дыхание, шляхтич.

Но Зубов не повелся. Глянул на меня, я мотнул головой. Мол, не лезь. Сам пускай идет, а ты терпи. Такова доля русского человека, вытерпеть, а потом кааак врезать. Сокрушить утомленного противника. Вся сила наша в этом, если так уж задуматься. Тайная хитрость.

Миколай сделал шаг, второй, его покачивало, но рука слушалась хорошо.

Удар! Зубов ушел, даже не сбил, просто уклонился, с трудом. Ох и тяжело смотреть, как бьются твои нерадивые и не опытные в рукопашной, бойцы. Его же даже Франсуа самому минимуму не научил. Некогда было.

Дуэлянты обменялись парой ударов. Безрезультатно.

Бойцы поглядывали на бьющихся, на меня. В глазах их стояло понимание того, что мой стиль отличается от стиля Зубова просто как небо и земля.

Шляхтич тем временем еще парой ударов опробовал защиту сотника и ринулся в яростную атаку. Он бледнел лицом, сопел, словно паровоз. Рубанул раз, второй. Подшаг. Иван ушел, отбил, подставил клинок неумело и тот отлетел сильно сбитый в сторону. Выпад. Сотник чудом умудрился изловчиться и отскочить. Качнулся, хотел было перейти в атаку, но в последний миг отпрянул, выставив мало мальски толковую защиту. Прикрылся ею от града ударов старика.