Читать книгу 📗 Казачонок 1861. Том 6 (СИ) - Насоновский Сергей

— Здорово ночевали, дедушка, Гришка! — послышался голос от калитки.

К нам во двор шел Аслан, теперь уже Александр Сомов. Видать, свободная минутка у него наконец выдалась, вот и навестил родные пенаты.

— Слава Богу, Саша! — улыбнулся дед.

— А я уж думал, все! И не увидимся боле, тебя будто на полевую уже отправили! — улыбнулся я, ступая ему навстречу.

Мы обнялись друг с другом. Тот, кажись, не изменился, все такой же. Разве что уверенности в голосе, показалось мне или нет, стало чуть побольше.

— Ой, Гриша, не начинай! — усмехнулся он. — Гаврила Трофимович, кажись, решил устроить мне такую головомойку, чтобы я к июлю освоил все, что остальные за три года проходят, да еще и сверху навалил. Сам-то он мне распоряжений не дает, понятное дело, но командирам моим, похоже, установку поставил. Дык еще и кидают меня после учебы сразу к уряднику Михайлову, а тот все норовит в разъезды ставить. Ладно, о том позже погуторим. Где Аленка-то?

— В доме она, — ответил дед. — С Пелагеей Колотовой казачатам справу шьют. Весь стол тряпками своими завалили. Куда ни плюнь, на иголку попадешь!

— Будет тебе, дедушка, ворчать, — улыбнулся я. — Важное дело мастерицы затеяли, по моей же просьбе. Видал ведь моих сирот. Без слез не взглянешь. По станице бежим, дык даже куры от такой ватаги в стороны шарахаются. Без справы, деда, какой отряд?

— Да знаю, знаю, Гришка! — потер усы дед. — Уж и поворчать нельзя.

Аслан коротко усмехнулся. Видно было, что за последние дни его вымотали знатно. Загорел уже на майском солнце, под глазами круги, видать, от недосыпа. Да и запах от него был соответствующий… Впрочем, от меня так же пахнет, когда я пару-тройку дней в седле провожу да в поле ночую. Чего уж тут удивляться.

— Гоняют? — спросил я.

— А как же, — фыркнул джигит. — Но сам вижу, что наука дельная. Потому даже благодарен.

— И то хлеб, — буркнул дед.

Потом хитро прищурился и махнул рукой в сторону дома:

— Ну, вояка, ступай уж к Аленке своей, поздоровайтесь хоть. Небось уже жеребцу молодому не терпится в стойле стоять?

— Деда, — поморщился я.

— А чего деда? — усмехнулся старик. — Правду говорю, и сам такой был по молодости. Но тут, Сашка, терпение. Скоро уж свадьбу сладим, а до того, чтобы ни-ни! — строго сказал он, а потом сам же расхохотался над своими шутками, да так, что закашлялся.

— От, едреный корень! Табачок-то больно крепок, Гриша. Кашляю от него постоянно. Ты уж, коли в Пятигорске будешь, купи мне помягче. А энтот, что последний раз у нас в лавке брал, то какая-то махорка дурная, и как такую продают вообще.

— Добре, деда. Только лавочник наш так и сказал, что этот так себе, а другого завезти не успели. Так что ты напраслину на него сильно не разводи. Нормальный, кажись, он торгаш.

Дед, чихнув, только махнул рукой.

Дверь в этот момент приоткрылась.

Сначала выглянула Машка. Увидев Аслана, ойкнула и тут же завопила на весь двор:

— Мама, мама! Гляди, Аслан приехал!

Следом в проеме показалась и сама Аленка, щурясь от солнечного света. Увидев будущего мужа, она на миг замерла на пороге.

За ее плечом тут же появились Дашка с Настей. Обе вытянули шеи, пытаясь разглядеть, отчего случился переполох. Позади них донесся голос Пелагеи:

— Девки, чего вы там застряли? Настя, Даша, давайте уж хоть рукава-то сладим!

Но когда Колотова выглянула сама, то быстро все поняла.

— О вона оно чего! Ну, тогда, похоже, перерыв нам сделать надобно, — улыбнулась она.

И встала чуть сбоку, подперев косяк плечом, с явным интересом ожидая, что будет дальше.

— Аслан! — улыбнулась Алена и шагнула к нему. — Надолго ли?

Она подошла и обняла по-мальчишечьи растерявшегося джигита. Все зрители этой маленькой пьесы, кажись, разом выдохнули и умиленно притихли.

— Слава Богу, Аленушка, — ответил он и вдруг смутился. — Я… это… вот. Отдых у меня сегодня положенный.

— Угу, отдых у него, Аленка, — не удержался я. — Забирай джигита Сомова!

Аслан бросил в меня взгляд, но и сам не удержался от улыбки, подхватывая на руки подбежавшую Машку.

— Вот, держи, егоза, — сказал он, выуживая откуда-то леденец на палочке.

Та уж завизжала от восторга.

Я еще с минуту постоял, глядя на эту теплую встречу, а потом вернулся к своим делам. Алена увела Аслана в дом. Тот нес на руках Машку, а эта егоза уже хвасталась, крутя перед носом у матери леденцом, и трещала без умолку. Настя с Дашкой переглянулись, заулыбались и тут же шмыгнули следом, будто и им там что-то срочное понадобилось.

Пелагея Колотова только головой покачала и одернула их:

— Ну, девки, все. На сегодня шабаш.

И уже скоро вместе с ними вышла из дома, неся в руках раскроенную ткань и нитки.

— Завтра поутру опять сядем, никуда не убежит. А я еще дома кой-чего поделаю, — сказала она, явно намекая и девкам, что им бы тоже остаток дня не худо поработать.

Они попрощались со мной, с дедом и ушли. Во дворе снова наступили тишина и покой. Только из открытого окна доносились визги Машки, с которой, видать, тетешкался Аслан.

Дед сидел у стены на лавке, грелся на солнышке и поглядывал, как я управляюсь.

— Смотри, не перетопи, — буркнул он. — А то своих казачат обваришь паром!

— Не сварю, дедушка, — ответил я, занося очередную охапку дров в предбанник. — Они у меня выносливые. Да и пущай привыкают.

— Добре, — хмыкнул старик. — Хоть отмоешь чертенят своих.

— Так для того и топлю.

Из трубы шел ровный дым, и запах от бани стоял характерный. Мне он и в прошлой жизни очень нравился. Есть в нем что-то такое, для меня притягательное, что настроение поднимает неведомым образом. А уж если в предбаннике венички развешаны, тогда и вовсе благодать.

Работы по двору хватало и без бани. В своем хозяйстве с наступлением весны всегда так. Вот я и хлопотал, а сам тем временем прокручивал в голове будущий разговор с Асланом.

— Чего ты маешься? — вдруг спросил дед, будто чуя, о чем я думаю.

— Да ничего, — соврал я.

— Угу. Ничего, — протянул он. — Как же! Я уж тебя, Гришка, насквозь вижу. Коли чего задумал, у тебя это сразу на лице написано.

Я только усмехнулся и пожал плечами, мысленно в очередной раз отметив дедушкину проницательность.

Прошел, наверное, час, не меньше, после чего из дома наконец вышел Аслан.

Лицо у него было довольное, будто сметаны объелся, светился он, как медный таз. Вот так порой даже короткое общение среди близких людей на человека действует. Иному больше в жизни радости и не надо. Наворковались, стало быть, с Аленкой.

Он подошел ко мне, сунул руку за ремень и кивнул на баню:

— Топится?

— Топится, еще как топится! Скоро уж Михалыч моих башибузуков, чертенят, как их дед назвал, пригонит. Хочу до скрипа отмыть. Да и ты, джигит, не отвертишься!

— Да я и не думаю, — фыркнул он. — Сам уж сколько дней погреться мечтаю.

— Вот и славно. Рассказывай давай, где тебя носило.

Он оглянулся на дом, где в окне виднелась фигура хлопочущей Алены.

— Гоняли нас, это само собой, в учебной сотне, как атаман и обещал. Но в последний раз меня еще и в разъезд отправили, а тот, выходит, по времени затянулся, да и дальше прокатиться пришлось.

— Куда?

— До Пятигорска и обратно. Груз выдалось сопроводить. Сперва сам думал, что обычное дело на день, пройдем по окрестностям и домой, а вышло вона как. Сначала казенный обоз, потом еще купеческий попутно прицепили. Урядник Михайлов сказал, мол, раз атаман велел все освоить, вот и привыкай, Сомов. Ну, я и не отлынивал. Вымотался, правда, как собака.

Он усмехнулся.

— Потому и не объявлялся. Ночевали где попало, туда-сюда мотались. У Степаныча в Горячеводской, кстати, был. Он даже тебе что-то передал, кажись, разгрузки для твоих казачат. Сегодня только вырвался, и то, думается, ненадолго.

Я кивнул. Пока он говорил, я все больше убеждался, что другого случая может и не быть. Завтра его опять куда-нибудь кинут, послезавтра тоже, а там и вовсе время на полевую подойдет. Да еще и свадьба их с Аленой не за горами.