Читать книгу 📗 Олигарх 7 (СИ) - Шерр Михаил

Мексиканцы вообще поразили меня в самое сердце своей предприимчивостью и дальновидностью. Какая-то светлая голова среди них решила, что транзитная роль для Мексики золотое дно и разглядев в будущей железной дороги Техас-Калифорния грозного конкурента, пробила строительство железной дороги Акапулько-Веракрус.

Если она будет построена, то вне всякого сомнения маршрут Нью-Йорк-Веракрус-Акапулько, а дальше морем в любые наши пределы будет самым дешевым и простым. С ним в будущем будет конкурировать только наш российский сухопутный маршрут до берегов Тихого океана.

Дело собственно говоря за самым. Всего лишь необходимо создать в России необходимую промышленную базу и построить маленький пустячок — Транссиб.

Но даже при таком раскладе для Аляски, Гавайев и тем более Калифорнии мексиканский маршрут будет на первом месте.

Кроме Арсенала сейчас в Магадане из кирпича еще строятся два храма, один из которых старообрядческий.

В самом Магадане взрослых работоспособных мужиков около пяти сотен. Ко многим из них уже приехали семьи. Иван Кузьмич разрешает это делать только тогда, когда есть реально где жить. Его категорическая позиция — женщины и дети не должны находится в каких-то экстремальных условиях.

Основные работы ведутся здесь сейчас не в самом Магадане, а на строительстве двух дорог: Магадан-Якутск и Охотск-Магадан-Гижигинск.

Трасса Магадан-Якутск на бумаге уже проложена и естественно она почти один в один совпадает с так знакомой мне федеральной трассой «Колыма» 21-го века. На местности её наметили почти на протяжении полутысячи верст и сейчас строят ударными темпами.

В идеале у неё на всем протяжении будет грунтово-щебёночное полотно. К моменту нашего прихода работы идут на трехсотом километре от Магадана. До поселка Хасын, местной угольной столицы, почти семьдесят километров очень даже приличного полотна, лучше которого наверное сейчас сделать не реально.

В этом году Иван Кузьмич рассчитывает построить не меньше пятиста километров и проложить ровно половину трассы.

Эти первые пятьсот километров на мой взгляд со стороны Магадана самые простые для строительства, но все равно общие темпы работ для меня совершенно неожиданные.

Хотя надо честно признать, что то, что уже построено и достраивается а Прибайкалье и Забайкалье это действительно дороги в моем понимании.

А вот дороги существующие и строящиеся здесь, на Аляске и Камчатке в моем понимании это «так называемые» дороги. Я сильно сомневаюсь, что лично в одиночку смогу по ним проехать от пункта А до пункта Б. Но всё моё окружение имеющее опыт самостоятельного передвижения по России-матушке уверенно называют это дорогами. А наши мужики, имеющие ямщицкий опыт без тени сомнения утверждают, что они лично проедут в любую погоду и в любое время года.

Свой доклад господин Кольцов сопровождал естественно показом всего на карте очень неплохого качества, что я не примянул отметить.

— Карта смотрю у вас редкостного качества. Раскройте, Иван Кузьмич, секрет её происхождения, — попросил я господина наместника Магадана и Охотска.

Так с нового 1836-го года официально называлась должность занимаемая Иваном Кузьмичем.

— Так тут, Алексей Андреевич, никакого секрета нет. Еще прошлым летом через Охотск к нам прибыли господа инженеры и отставные морские офицеры. Вот они и составили и все карты и дороги строят, — Иван Кузьмич наклонил голову, оглянулся назад, как бы проверяя, не стоит ли там кто лишний. — Отставной горный инженер Владимир Сергеевич Барыбин осенью набрал партию из охотников и ушел на Колыму. Вот они, ваша светлость, дошли до Колымы и еще зимой на Дебине нашли золото.

Охотники в данном случае не те, кто промышляет какого-нибудь зверя, а доброволец. Дебин это правый приток Колымы и это уже богатейшая золотоносная Колымская провинция.

— А где еще уже нашли золото?

Я сделал ударение на слове «уже» как бы подчеркивая, что если нашли там, то должны найти и в других местах.

Иван Кузьмич ожидаемо показал на реку Среднекан. Напротив её названия стоит знак вопроса. Его появление мне понятно. Я когда по памяти чертил примерную карту Колымы, то использовал это название и неудивительно его появление на карте составленной прибывшими специалистами.

А потом острие кольцовского карандаша у ткнулось в совершенно неожиданную для меня точку: устье реки Нера.

— Ты, Иван Кузьмич, хочешь сказать, что твои изыскатели прошедшей зимой и весной прошли пятьсот верст, дошли до Индигирки и нашли там золото?

— Именно так, Алексей Андреевич.

Кольцов положил передо мной три полотняных мешочка. На них были чернилами написаны цифры: один, два и три. Я сразу подумал, что это золото и не ошибся.

— Вот это золото Неры, — Иван Кузьмич придвинул ко мне третий мешочек. — Это с Дебина, а это, то что принесли мне местные за всё время моего нахождения здесь.

Дебинское золото: три небольших самородка грамм по пять, было естественно под цифрой два. В мешочке с нерским золотом самородки были немного по-крупнее и их было четыре. Кроме этого в мешочках было еще и примерно по золотнику золотого песка. Глаз у меня уже был это дело наметан и я почти безошибочно определял вес самородков и количество золотников в песке.

Иван Васильевич недоверчиво хмыкнул и Кольцов поспешил тут же дать разъяснения.

— Мне и самому с трудом верится, но с горным инженером Барыбиным пошли очень надежные люди. Он послал с посылочкой а Магадан троих, а сам с двенадцатью охотниками остался на Нере. Мы здесь везде хорошо ладим с местными и господин горный инженер решил поставить на правом берегу Индигирки напротив устья Неры острог. Там останется половина его отряда. А он сам с другой половиной начнет прокладывать дорогу навстречу тем, кто идет из Дебина.

— А не боишься, что они там просто погибнут от голода? — опять засомневался Иван Васильевич.

— Не боюсь. Уверен, что с ними ничего не случится.

Наш наместник ответил мгновенно и очень уверенно. Я даже этому удивился и спросил:

— А на чем твоя уверенность зиждется?

Иван Кузьмич развязал первый мешочек и высыпал передо мной восемь золотых самородков. В глаза сразу бросился почти правильной формы золотой шарик диаметром не меньше около сантиметра. Я взял его и покрутил его пальцами.

— На полтора десятка золотников чистого золото наверняка потянет, — на глаз вес, а тем более пробу золота определять не просто, но то, что не меньше я уверен.

— Наши специалисты сказали почти двадцать, — уточнил Иван Кузьмич.

Он аккуратно в рядочек разложил на столе золотые самородки и хитро пришурившись, спросил:

— Как вы, господа, думаете, как это богатство появилось у меня?

Сергей Федорович засмеялся и ответил, опередив меня.

— Я не думаю, а знаю. Это все тебе, Иван Кузьмич, принесли местные аборигены и пришлые. В районе Магадана всех этих ламутов, коряков, юкагиров, якутов и прочих, — крестный перечислил названия коренных народов живших вокруг, — постоянно не было. Но сейчас они приходят сюда со всей округи. Вот эти гости, как бы в знак благодарности, и подарили тебе всё это, предварительно выкорявнув их из дерьма своих оленей и с обак.

Ларчик открывался очень просто, но совершенно неожиданно.

Везде где я начинал действовать очень быстро складывалась одна и таже ситуация: начиналась какая-нибудь эпидемия или появлялась её угроза.

Истории эпидемий 19-го века, катастрофических для коренных народов Востока России и Америки я хорошо знал. После «холерной» эпопее в нашем Отечестве и Европе я со своими зятьями все эти вопросы подробно обсудил.

Они согласились с моим «предположением» о возможных новых эпидемиях среди коренных народов Восточной России и Америки. Для европейских колонизаторов уже произошедшие вспышки инфекций неизвестных для индейцев Восточного Побережья, были большим подарком. Они резко ослабили все племена на тех территориях и внесли весомый вклад в победы тех же американцев в индейских войнах.