Читать книгу 📗 Патриот. Смута. Том 18 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Вздохнул тяжело. Судя по лицу говорившего, воеводская должность его тяготила. Сложно было ему принимать решения, опасался он ошибки, опасался людей подставить. Но складывалось впечатление, что это хороший исполнитель, послушный, даже вероятно уважаемый, раз его поставили над собой в такое тяжелое время, но очень осторожный. Поэтому не полезли люди из Волота проверять, а сколько лисовчиков осталось в лагере. Не стали вылазки делать. И ждали. Пока еда была, сидели, думали, смотрели.

— Значит ты за воеводу? Так?

— Да государь. Выходит так. Людьми над собой поставлен. Три недели как. — Он нахмурился, явно считал что-то в голове. Добавил. — Или около того.

— Тебя звать — то как?

— Аким Дубов. — Ответил он. — Я-то простой человек, служилый, не из бояр и князей каких. Да, уважаемый, давно служу, и отец мой служил, и дед. Вот и…

— Ну идем, говорить будем.

Мы вступили под полог шатра. Мой малый отряд, потом воевода в сопровождении какого-то щуплого паренька, то ли писаря, то ли денщика.

Пространства здесь было поменьше чем в шатре нижегородцев, который я во время похода для всех встреч использовал.

Плохо слаженный, неказистый стол, лавки таки же, явно не походное все, а собранное здесь на месте, из каких-то изб утащено и пристроено кое как. И в целом зал для собрания больше ничего не имел,стол, лавки, и во главе кресло, этакий импровизированный трон. Но тоже качества сомнительного. Хотя дальше там, за изголовьем, где стояло кресло главного, располагалась вторая часть жилища, и скорее всего там было все более хорошо обустроено. Но смотреть что там времени у меня не было. Пусть бойцы осматривают. Люди из сотни Якова как раз этим занимались.

Все уже были в сборе. Сам Яков занял место по правую руку от «трона», и как-то недобро смотрел на него, изучал.

Примерно посередине стола был усажен под охраной Иван Бедринский, тот самый пленник. Я немного удивился, что люди мои посадили его за стол, а не держали стоя. Может это какой-то знак? Боярин он там какой или кто? Разберемся.

Двинулся вперед. Воеводе Волота указал по левую руку от себя садиться.

— Государь. — Проговорил тихо Яков, когда я шел мимо. — Может. Может иную лавку тебе выбрать? Иное кресло?

Я уставился на него с удивлением, глянул на трон и понял чего Яков недоволен, и почему предлагает мне не использовать это место для себя. Во-первых, тут точно восседал Лисовский, колдун проклятый. Хотя и развенчал весь этот миф, все эти сказки, но в войске до сих пор говорили о нем как о человеке с черной душой, продавшего ее бесам и прочие всякие непотребные вещи. А во-вторых, само место было сделано весьма своеобразно. На нем вырезаны были какие-то небольшие идолы. Рунами он украшен был какими-то. Что хотел получить заказчик и что все это значило я не знал. Но садиться на такое действительно не хотелось.

— Толково. — Проговорил я спокойно.

Пару минут заняла у нас замена трона на обычную лавку. Его же я приказал вытащить на солнце, показать Сапеге и его шляхтичам, чтобы те зафиксировали на чем сидел Лисовский, каким богам поклонялся, и что все слухи о его отступлении от веры христианской не выдумка русских людей. А потом желательно сжечь. Если только ясновельможный пан не возжелает возить его с собой как доказательство, или отправить к своему родичу в Речь Посполитую. Но я как-то так думал, что вряд ли. Вряд ли это случится.

— И как глянет на эту мерзость, пригласите Яна Петра к нам на разговор. И если Давыдов с делами закончил, его тоже. Думаю отужинаем здесь. — Этим я закончил выдачу распоряжений, разместился в изголовье стола, осмотрел собравшихся. Все же удивляло меня, что мои служилые этого пленника за стол усадили. Аким тоже с некоторым удивлением поглядывал на своего врага.

— Так, ну начнем. Воевода Волота. Аким Дубов. — Повернулся к нему. — Человеку твоему я все изложил кратко, все сказал.

— Да государь. Он мне передал все. Что сам государь из Москвы прибыл, и что Волот наш выручил. — Он кивнул. — Благодарим за то, и чем можем мы… Мы ответим. Только…

Я руку поднял.

— Отвечать не надо. Вы город защищали как истинные служилые люди русские, не сдались. Моя цель, моя задача сделать так, чтобы врага на земле нашей не было. Так что отвечать мне не нужно. Все что хочу, так это письмо написать о том, что Волот освобожден, и государь, то есть я, и войско мое малое идет отбивать Порхов.

— Мы бы рады, но… — Начал было воевода.

— Мне только десяток проводников. Больше не прошу ничего. Наоборот. Здесь добычи много, а везти ее сил у меня нет. Быстро идти нужно.

— Государь. — Глаза воеводы полезли на лоб. — Так мы — то как? Мы — то что?

— Аким Дубов, ты же воевода. Все осмотрим,все ценное опишем. Вон парень при тебе, небось писарь. — Перевел взгляд на юного паренька.

— То да. Он читать и писать умеет. А я — то это… Не обучен грамоте.

— Вот и хорошо. Составим бумагу, сколько и чего захвачено, сколько и чего передано, и у вас оно храниться будет. А там, как Смута кончится, разберемся.

— Скорее бы. — Он перекрестился. — Это я, государь, про Смуту. Тати эти, Лисовский, колдуны и… — Глаза его уставились на сидевшего с его стороны пленника. — Эти из Рес-публиции Псковской. Разор сплошной, воровство. Как людям жить и приживать добро, не ясно. Недавно только, три года как чуть с голода не опухли, а тут новая напасть. То шведы, но те хоть мирные были, прошли к Москве и добро. А теперь эти. — Лицо его показывало явное недовольство наличием здесь за столом пленника.

— Понял тебя. Может тогда парня твоего уже отправим работать? Грамотные среди твоих еще есть?

Он задумался.

— Двое есть, государь. А парень, вдруг чего мне тут пояснить надо будет. Он толковый. Сын воеводы нашего, первого стало быть, что в засаду попал, а не тот, которого ядром. Уважаемый, молодой только. Поэтому и тут.

Ага, вон оно чего. Выбрали более опытного человека над собой, только он ни читать ни писать, но авторитет имеет. А этому набраться опыта надо. Вот они вдвоем и сидят.

— Хорошо. Тогда как закончим здесь, двинетесь смотреть и бумаги сверять. А людей своих можешь уже послать, чтобы начали работать.

На это ушло примерно пол минуты, после чего я уставился на пленника.

— Собратья. А чего пленный за столом сидит? — С явным удивлением в голосе произнес. Без злости.

— Государь. Так он это. Он говорит… — Начал было один.

— Я, государь мой. — Пленный сотник поднялся, поклонился, даже какой-то реверанс сделал. — Рад был сдаться, всей душой своей противен мне был этот лагерь, это дело, эти дикие люди Лисовского. Они же сущие тати, разбойники похлеще, чем с большой дороги. И я, как только знамя твое увидел, так сразу и сдался. Милость твою и христолюбивость знаю, о ней весь свет говорит. И как человек тебе служить желающий и как боярин, просил людей твоих позволить здесь быть не как пленник, а как гость.

Ничего себе тирада! И я оказывается знаком ему, и вообще такой весь из себя. Только большинство сказанного, сущая брехня. Но скользкий он тип, очень скользкий.

— Государь, мы это… — Проговорил, поводя плечами, один из бойцов сотни Якова. — Мы — то вот это все как услышали, так и это.

Понятно, запудрил мозги моим людям. А они, раз сдался, раз такое говорит, решили может и правда полезный человек. Толковый.

— Иван Бедринский, так?

— Все верно, государь мой. — Он поклонился. — Благодарю, что имя мое и род мой знаешь. Это так важно и говорит о мудрости твоей.

Краем глаза видел, что Яков все это слушает, покашливает, и лицо его кривится от нарастающей злости. Он уже понимал, что его люди ошиблись, и этого черта надо было вводить связанным и допрашивать. Видимо им нагоняй светит за такое. Но судя по всему, этот Бердинский, человек умеющий языком отлично работать, обманывать, вводить в заблуждение и навязывать свое мнение.

— Ну что, Иван, скажешь? Как же так вышло, что ты в войске самого Лисовского оказался?

— Лисовского? — Глаза его полезли на лоб. — Нет. Нет, государь мой! Я из псковских служилых людей. Род мой уважаемый, я так что-то вроде боярина.