Читать книгу 📗 Командир КВ (СИ) - Берг Александр Анатольевич

— Товарищ Сталин требует от нас решительных действий и полного разгрома 18-й армии, — вздохнул Шапошников. — Но ваши доводы имеют смысл. Особенно по части проходимости техники. КВ в торфяниках — это неподвижные мишени.

— Именно поэтому я прошу разрешения действовать моей бригаде автономно, — продолжал я. — Дайте мне возможность пробить коридор к Шлиссельбургу, если вы так и оставите основным местом удара Любань. Если я захвачу побережье и пробьюсь к Шлиссельбургу, то немцы просто будут вынуждены отозвать значительные силы на парирование моего удара. Это не только поможет армии генерала Власова, но и Ленинград получит не «дорогу жизни» по льду, а сухопутную связь с Большой землёй. К тому же в Ленинграде Кировский завод. Там тысячи мастеров, которые могут модернизировать мои танки прямо на месте. Теория и практика — разные вещи, в ходе эксплуатации КВ я увидел его недостатки и хочу их исправить, благо, что в заводских условиях это вполне реально. Зато в итоге мы получим, можно сказать, танк следующего поколения. Я даже так могу смело утверждать, что не позднее следующей осени мы встретим новые немецкие танки. Как минимум — значительно модернизированные «четвёрки». Даже навскидку могу вам сказать, что именно сделают немцы.

— И что же? — Шапошникова это всерьёз заинтересовало.

— Увеличение лобовой брони до 70–90 мм, а также значительное увеличение длины танкового орудия до 50–60 калибров. Такой танк как минимум сравняется с нашим Т-34, а то и превзойдёт его по боевой мощи, да и КВ при встрече с ним тоже не поздоровится. Так что уже сейчас стоит начинать разрабатывать следующее поколение тяжёлых танков, да и Т-34 тоже не помешает модернизировать. Правда, там проблемы с тем, что перед танка сильно перетяжелён, но думаю, можно будет это в итоге исправить.

Разумеется, можно, я ведь знал про Т-44, который хоть и был похож на Т-34, но по сути был уже совсем другим танком, да и Т-43 тоже был довольно неплохим. Шапошников долго молчал, постукивая карандашом и раздумывая над моими словами. Наконец он произнёс:

— Хорошо, полковник. Я доложу ваши соображения Ставке. Ваша бригада будет придана 2-й ударной, но с правом самостоятельного выбора тактических решений на острие прорыва. И ещё… по поводу генерала Власова. Он сейчас заместитель командующего Волховским фронтом. Человек амбициозный, удачливый. Постарайтесь найти с ним общий язык, но… держите ухо востро.

Я кивнул: всё же я знал о генерале Власове гораздо больше, чем мог сказать маршал. Послезнание — великая сила. Я уже развернулся уйти, когда Шапошников меня спросил:

— Вы упоминали модернизацию на Кировском заводе. Что именно вы хотите сделать?

Я достал из планшета наброски, сделанные ещё в эшелоне.

— Первое: новая форма лобовой части КВ. Рациональные углы наклона, как у Т-34. Немцы перейдут на длинноствольные пушки — это напрашивается само собой, и тогда старая броня их не удержит. Второе: как минимум 85-мм пушка на базе зенитки, причём желательно не только на КВ, но и на Т-34. Нам нужен «длинный кулак». И наконец третье: самоходки на базе КВ со 100-мм морскими орудиями в качестве тяжёлого «истребителя танков». В Ленинграде на складах Балтфлота они есть. Это позволит нам уничтожать доты и тяжёлые танки врага с двух километров.

Шапошников с интересом рассматривал чертежи. — Вы, Игорь, мыслите не как танкист, а как инженер-стратег — это редкость. Если вы прорвётесь в Ленинград и запустите это в производство — мы перевернём ход войны. Идите. Даже если мне не удастся изменить направление основного удара, я сделаю всё, чтобы вы смогли своими силами ударить на Шлиссельбург по берегу Ладоги.

Выйдя из здания Генштаба, я посмотрел на свои часы. Шёл конец декабря 1941 года. До начала январского наступления оставались считанные дни. Вторая ударная армия уже начала выдвижение. Впереди были леса, болота и кровь, но теперь у меня был «медвежий» мандат и звезда Героя. Я собирался переписать историю Мясного Бора.

Глава 11

Глава 11

Чего не мог знать наш герой, так это то, что генерал Власов в реальной истории стал командовать 2-ой ударной армией лишь с 20 апреля 1942 года, когда он заменил тяжело заболевшего генерал-лейтенанта Клыкова. Однако здесь история уже пошла другим путём и генерал Власов изначально был назначен командовать 2-ой ударной армией, одновременно являясь и заместителем командующего Волховским фронтом.

Этот факт, впрочем, не сильно менял мою главную задачу. Эшелоны 1-й гвардейской танковой бригады «Бешеные медведи» разгружались в условиях жесточайшего мороза и пронизывающего ветра. Ледяной ад Волховского фронта встречал нас во всей своей неприглядной красе. Металл обжигал руки даже через рукавицы, густая смазка стыла, а дыхание мгновенно превращалось в иней на воротниках полушубков.

Сразу по прибытии я отправился в штаб 2-й ударной армии, чтобы представиться командованию. Штаб располагался в крепких бревенчатых избах, жарко натопленных, но всё равно пропитанных нервным напряжением скорого наступления.

Генерал-лейтенант Власов оказался мужчиной высоким, статным, с крупными чертами лица и внимательным, цепким взглядом сквозь круглые очки. На его груди красовались награды, в том числе и новенькие, полученные за оборону Москвы, и кстати награждали нас вместе, но тогда я с ним не говорил, так как не было времени. Держался он с той уверенностью победителя, которую ему дала успешная защита Москвы. В этот момент истории он был настоящим героем, любимцем Сталина и одним из самых перспективных полководцев. Знать, во что превратится этот человек через полгода в глухих волховских болотах, было физически тяжело. Я смотрел на него и пытался найти в его лице признаки будущего предательства, но видел лишь амбициозного и жесткого генерала РККА.

— А, самый молодой полковник и Герой Советского Союза! Наслышан, наслышан о ваших «Медведях», товарищ Ковалёв, — Власов пожал мне руку крепко, по-мужски. — Ваша бригада прибыла как нельзя вовремя. Ударная мощь ваших экранированных КВ нам сейчас нужна как воздух. План такой: вы пойдёте на острие главного удара в районе Мясного Бора. Проломите немецкую оборону в горловине, а следом я введу в прорыв кавалерийский корпус и стрелковые дивизии на Любань. И вы пойдете с ними, как таран. Немцы не выдержат.

Он подошел к карте и уверенно провел рукой по синим линиям немецкой обороны. Я глубоко вздохнул.

— Товарищ генерал-лейтенант, первая часть вашего плана безупречна, — спокойно ответил я, расстегивая свой планшет. — Я ударю у Мясного Бора и проломлю их оборону. Но в сам прорыв на Любань мои танки не пойдут.

Власов медленно повернулся, его брови поползли вверх, а во взгляде мелькнул холодный металл. Находившиеся в избе штабные офицеры замерли.

— То есть как это «не пойдут»? — обманчиво тихим голосом переспросил Власов. — Вы, полковник, кажется, забыли, где находитесь. Танки должны развить успех в глубине!

— В лесах и торфяниках тяжелые танки потеряют маневр и превратятся в неподвижные доты, — я не отступал и выложил на стол конверт с печатями Генштаба. — Разрешите доложить приказ Ставки. Моя бригада действует по особому плану, утвержденному товарищем Шапошниковым. Я предлагаю вам операцию «Капкан», товарищ генерал.

Власов вскрыл конверт, пробежался глазами по строкам мандата, и его желваки заиграли.

— Слушаю вашу операцию, полковник.

— Мои КВ и Т-34 работают как тяжелый молот. Мы проламываем первую, самую укрепленную линию немцев у Мясного Бора. Как только оборона рухнет, ваши стрелковые дивизии и кавалерия устремляются в прорыв. Для немцев это станет шоком. Они решат, что это и есть наш генеральный удар для деблокады Ленинграда, и начнут стягивать к Мясному Бору все свои резервы со всего побережья Ладоги.

— А вы? — прищурился Власов, начиная понимать замысел.

— А мы в этот момент тайно снимаемся с позиций, совершаем ночной марш на север и бьем вдоль берега Ладоги прямо на Шлиссельбург. Немцы к тому моменту оголят этот участок, перебросив танки и артиллерию к вам. Вы получите прорыв фронта, а я — сухопутный коридор в Ленинград. Кроме того тут есть и второй фактор: немцы мастера обходных манёвров и создания котлов. На их месте я просто позволил бы вам вклинится поглубже в свою оборону, а потом перерезал бы коридор, взяв вашу армию в кольцо. С операцией «Капкан» мы заставим немцев метаться. Сначала стягивать все свои силы со всего фронта к месту вашего прорыва, а затем, когда я нанесу основной удар на Шлиссельбург они будут вынуждены вместо того, что бы пытаться взять вас в кольцо, снова перебрасывать свои силы, но уже назад. Для них главное, это не уничтожить вашу армию, а не допустить деблокады Ленинграда.