Читать книгу 📗 Патриот. Смута. Том 17 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Сейчас мои отряды вблизи лагеря как раз искали отступающих. Тех, кто решил отойти и затаиться, собраться малыми группами и где то укрыться.

Задача была, далеко не отходя от возов, провести разведку, прочесать местность, схватить, или в случае сопротивления, добить. А основные массы служилых людей быстро осматривали, складывали убитых. Оружие и трофеи снимались, забирались в процессе. Это было едино для всех направлений.

Южная часть лагеря, там где между возами и подоспевшими людьми Валуева оказался приличный по размеру отряд, пленников было больше всего. Всех нападавших там было чуть больше полутысячи, судя по докладам. Из них погибла треть. Идущие первыми рядами под нашим огнем, ну и те, кому не повезло.

Где-то около четырех сотен сдались. Когда они поняли, что оказались в кольце и пробиться нет никакой возможности, начали повально сдаваться. Опять же по словам вестового, там была легкая поместная русская конница, местная и немного ляхов.

Центр, где бой был самый затяжной и ожесточенный, понес тяжкие потери.

Там было больше всего людей. Чуть больше тысячи, судя по предварительным подсчетам. Больше половины были мертвы или ранены так тяжело, что до утра вряд ли могли дожить. Основной ударной силой были казаки, а с тыла их прикрывали, подпирали и мотивировали, ляхи. Естественно про мотивацию мысль родилась в моей голове во время доклада. Это выглядело как некий заградительный отряд. Вы мол браты казаки бейтесь, а мы потом подойдем. Ну и тут постоим на случай если вы дрогнете.

У вестового с данного направления я спокойно спросил:

— Что за всадник?

— Так это… — Он смешался, потупил взор и поклонился глубоко, видимо давая себе время на подумать, как лучше ответить. — Думаем, черт проклятый, сам Лисовский.

— Покажите его ясновельможному Сапеге. Он его в лицо знает.

— Так… Там… Там мало что…

— Сильно досталось упырю?

— Конь по нему походил, сильно помял, а потом еще и завалился. Насилу вытащили.

— А что допрашиваемые?

Повисла тишина. По глазам я понимал, что вестовой слышал начавшиеся допросы и расспросы. И конечно никто не подтвердил, что это был Лисовский.

— Так они… Брешут сволочи. Говорят Лисовский сам за всем воронами своими наблюдал. А это… Верный ему полковник.

— Вот и уточни. Торопиться не надо. Утром доложите.

Закончив отправлять вестовых и выслушивать пришедших, я сказал Пантелею, вновь занявшему место ночного сторожа при мне:

— Собрат. Никого не пускать. Если только нового боя не случится. Я спать. Утром ты спать, а мы в погоню.

— Все понял, государь. Никого. — Пробасил он. — Отдыхай, я храню твой покой.

Казалось что эта работа доставляла ему какое-то глубокое моральное удовлетворение. Сидеть ночью, смотреть на костер, слушать. Поднимать глаза при любом шорохе и озираться по сторонам.

Ванька помог стащить доспех.

И, как уже повелось, разместив рядом с собой в доступе все оружие, я завалился спать. Не в шатре расписном царском, не под мехами дорогими. А чуть лучше среднего служилого человека. В небольшой, неприметной палатке, устроенной так, чтобы подобраться ко мне было бы сложно. Пройти через лагерь, окружающую стоянку сотню, через их часовых, через отдыхающих телохранителей, слугу и Пантелея.

Смежил веки и провалился в сон без сновидений.

— Государь. Государь. Пора. — Гулкий голос Пантелея вырвал меня из сна.

Естественно в мой шатер он не влез, бурчал рядом, понимая где моя голова и где лучше всего будет слышно. Мог бы тряхнуть, но чем большую власть, доверие, статус и прочие и прочие я получал, там более скромно вели себя со мной даже телохранители. Хотя им я доверял как себе. Но видимо традиции, устои сложно выбить из головы, заложенные столетиями.

— Да, Ивана буди.

— Сделано. Он уже возится.

Какой-то завтрак будет, уже сказочно.

Выбрался из палатки. Лагерь не спал. Работа шла полным ходом. Видно было что те, кому было поручено отдыхать ночью после боя и выступать с рассветом, поднимались и собирались. Ну а основные силы занимались всем тем, что произошло ночью.

Трофеи, допросы, лечение наших раненых, поиски сбежавших.

Вряд ли сегодня войско полноценно выдвинется в поход. Но вот мой авангард.

— Что произошло, пока я спал?

Смурной и утомленный Пантелей воззрился на меня, поклонился.

— Да, поначалу вестовых было… Прилично. Но я их спровадил всех. Сказал, отдыхает государь. От этого… — В голосе я услышал пренебрежение. — От ясновельможного шляхтича человек приходил, требовал. Прямо… Прямо требовал, но я ему сказал если разбудит, то голову оторву.

Смотря на Пантелея я понимал, этот мог и оторвать.

— Ну и он ушел. А дальше, все тише. Вот как сейчас уже.

— Чего говорили?

— Да цифры. Доклады. Сколько, чего, уточненные.

Ага, особо ничего толкового.

— А лях?

— А… — По лицу богатыря было видно что ему бы поспать малость, ночное дежурство все же выматывало даже его. — Передал да. Сказал, что не Лисовский то. Что на коне там в огне скакал. Говорит похож на полковника одного. Петра Копачевского, из их братии. Но… Там это. По доспехам и по общим признакам.

— А голова? — Я удивился.

— Чего не знаю, государь. — Богатырь пожал плечами. — Может недопонял, но вроде конь его сильно потоптал. Может… — Он кашлянул. — А может шлем так смят, что и не снять.

М-да. Действительно. В той мясорубке, которая была ночью на центральном направлении, могло случиться и такое. Цепные ядра, падающие стволы деревьев, град пуль. А этот лихой пан гонял там на коне как ошалелый, раздавал команды и не давал отступать.

— Спасибо.

— Храни тебя господь, государь. — Пантелей перекрестил меня. — Вверяю защиту твою этим двум. — На лице его расплылась улыбка.

Богдан и Абдулла тоже проснулись. Ванька суетился у костра. Он был заспанный и недовольный. Но уже сварганил что-то. Еда готовилась еще с вечера, томилась на углях, как часто он делал.

Сотня Якова почти в полном составе тоже готовилась.

Я приметил сотника, махнул ему рукой.

— Раздели с нами трапезу. — Проговорил, когда он подошел.

— Благодарствую. Кха… Благодарствую, государь. — Он принял миску с едой. — Готовы мы. Считай, готовы.

— Как люди?

— Люди… — Он пожал плечами. — Устали люди. Но понимают что и почему. Лисовского — то думали убили ночью. А оно оказалось нет. Живой, сволочь. Ушел.

— Отдохнули?

— Да, до боя отдыхали, как ты приказал. Да и после. Тоже немного. Но тут, кха, уже сложнее. — Он повел плечами. — Злости много, ярости.

— Дело сделать надо.

— Знаю. Каждый из них, из нас то есть, знает, государь. Не подведем. Мы за тебя на все.

Я кивнул ему.

Минут через пятнадцать отряд выступил. Еще пять-семь минут, и мы были вне лагеря, двигались на север по склону пологого холма туда, где ночью гудели трубы. На выезде нас встречали поклонами. Разбор раненых, пленных и мертвых продолжался. Часть леса была потушена. Несколько мест еще дымилось, но уже было понятно, пожара никакого не случится.

Убитых со стороны неприятеля было много. А место битвы с основным центральным отрядом выглядело в рассветной серости словно место какой-то битвы великанов, изломанные стволы деревьев, копоть, чернота от пожара, кровь, тела. Все взрыто, раскурочено.

— Жестокий бой был. — Процедил Богдан. — Ночью — то и не приметишь.

— Да. — Кратко ответил я. Толкнул пятками коня и мы двинулись вперед.

Ориентироваться по следам было сложно, но почти сразу мы наткнулись на первый разъезд. Утомленные бойцы, трое, поджидали нас на том месте, откуда трубили ляхи.

Главный слетел с седла, подбежал, поклонился.

— Государь, мы здесь ждем, с докладом.

— Говори. — Я понимал что разведка, передовые части, дозоры, ушли еще раньше чем мы. Авангард войска выдвигался с первыми лучами, но эти люди были здесь еще с момента боя. Кто-то уже преследовал Лисовского.

— Здесь. — Служилый человек обвел рукой позицию. — Здесь стояли они. Без шатров, без обозов. Только кони. Много коней, очень много. — Он задумался, словно считал в голове. — Мыслим мы с товарищами, что больше тысячи. Мыслим, государь, что ночью они сюда вышли, разделились. Конными мало кто в бой пошел, спешились и обходить нас стали. А здесь лошадей своих оставили.