Читать книгу 📗 Олигарх 7 (СИ) - Шерр Михаил

Я повернулся к Ивану Васильевичу и он молча достал магаданское золото и высыпал на стол самородки.

— Мы с Иваном Кузьмичем решили начать золотодобычу после того, как будет проложена более менее проезжая дорога до Неры. В её устье на данный момент найдены самые богатые россыпи. Хотя чисто формально это уже река Индигирка.

Карандашом я показал и Неру и строящуюся трассу Нера-Магадан. На расстеленной на столе карте были показаны все наши будущие дороги, а легенда содержала подробнейшие объяснения.

— Господин Кольцов заверил нас, что к зиме он построит еще и трассу Охотск-Магадан-Гижигинск, а через год и проведет реконструкцию Якутско-Охотского тракта. Вы уверяете, что до Гижигинска дойдете в ближайшее время и таким образом к следуюшей зиме у нас будет относительно хорошее транспортное сообщение с Сибирью.

— Именно так,Алексей Андреевич и будет. Не извольте сомневаться. А относительно начала золотодобычи тут ни мне решать. Как с Кольцовым решите, так и будет.

Я разгладил сгибы карты и внимательно посмотрел на обозначенные на ней стройки дорог и будущих городов и поселков. Мне все равно не верилось, что сейчас, в середине 19 века, появится почтовый тракт по которому круглый год можно будет просто ездить, а не совершать каждую поездку подвиг.

Конечно остается маленький нюанс — мосты. Но его устранение вопрос времени.

— А не опасаешься, что когда дорога появится, лихие люди сюда потянуться золотишко добывать.

— Не боюсь, Алексей Андреевич. Тут у нас много староверов которых ни каким золотом не смутишь. Вы читали староверческого «Путешественника» и знаете легенды о Беловодье и Белогорье, свободных почти райских странах. Так вот наши староверы в своей массе сюда идут чтобы устроить рукотворные Беловодье и Белогорье.

Я ожидал от Флегонта Мокиевича самого невероятного обоснования своей точки зрения, но только не такой.

Легенду о Беловодье, появившуюся больше ста лет назад я конечно знаю, также как и её новейшее издание Белогорье. Cейчас беловодьем чаще называют просто пустынную вольную страну, что кстати отразит в своем знаменитом словаре Владимир Даль.

Поэтому я невольно улыбнулся. Пустынными и незаселенными, вернее слабозасоленными краями наши территории назвать конечно можно смело, а вот вольными… Хотя всё познается в сравнении.

— Вести разведку, а затем добычу золота на Колыме Государь разрешил только вам, Алексей Андреевич. Появление хищников в таких делах всё зависит от властей, — Флегонт Мокиевич продолжил излагать свою точку зрения. — А власть здесь вы, Алексей Андреевич, и ваши наместники. И у нас в руках не только власть, но и сила.

Недобросовестных искателей золота в России сейчас называют «хищниками». Почти всегда это различные авантюристы и люди из низших слоёв общества, в частности уголовники и бродяги. Сейчас этой публики в Магадане и на Колыме нет вообще. Да и во всей Восточной Сибири, на Дальнем Востоке и на Аляске практически тоже. После начала нашей деятельности в этих краях всё эти господа решили не рисковать и покинули наши пределы.

Последнее, что меня очень интересовало, было неожиданное появление ранней весной в водах острова Беринга, главного и обитаемого острова Командор, пятерки морских коров.

Морские стеллеровы коровы считавшихся вымершими, вернее их уничтожили в середине прошлого века русские промышленники приплывавшие на острова для добычи каланов. У них было очень вкусное мясо и это погубило их.

Во время своего первого пребывания на Камчатке я запретил все виды промысла на Командорах. Немногочисленные жители острова Беринга, жившие морскими промыслами, появившиеся на нем лет десять назад, вернулись на свои Алеутские острова.

А на острове Беринга поселился со своей семьей надзиратель за промыслами образованный камчадал Никита Лукич Федотов, единственной задачей которого было надзирать за соблюдением моего запрета.

В помощь ему вахтовым методом на полгода посылали десяток хорошо вооруженных казаков. Всем компанейским кораблям было предписано обязательно заходить на Командоры.

За прошедшее время у Федотова появились помощники, на остров Беринга переселилось пять семей добровольцев из Петропавловска. Запрет абсолютно всех промыслов привел с стремительному восстановлению поредевшего поголовья каланов и возрождению почти уничтоженного стеллерова баклана.

Море вокруг Командор не замерзает и ранней весной, во время регулярной морской инспекции, Федотов обнаружил неведомых морских гигантов, четырех взрослых и одного подростка.

Он знал описание данное морским коровам их открывателем Георгом Стеллером, врачом экспедиции Беринга и без каких-либо сомнений решил что это именно они.

С первым же зашедшим на Командоры судном, Федотов послал на Камчатку рапорт о своей находке. Флегонт Мокиевич сразу же принял решение усилить охрану острова Беринга и в помощь господину надзирателю отрядил еще десяток казаков.

Пятерка морских коров в конечном итоге поселилась в водах китовой бухты, верстах в восьми-девяти от Никольского, единственного обитаемого места на острове. Оно расположено на берегу бухты Никольского рейда, где находится самый протяженный песчаный участок берега острова длиной около семи верст.

Зрелище открывшееся нам во время нашего захода в Никольское было потрясающим. Многочисленные морские обитатели прибрежных вод: каланы и морские котики совершенно не опасаются людей и подплывают вплотную к нашим пароходам.

Чтобы они не пострадали от гребных колес приходилось отпугивать их протяжным паровым гудком.

Морских коров нам увидеть не удалось, а вот нескольких китов на подходе к острову себя нам продемонстрировали во всей красе.

На Командорах мы провели всего несколько часов которые я потравил на беседу с Никитой Лукичем Федотовым.

От своего запрета на все виды промысла на Командорах я решил пойти дольше и учредить на островах первый в мире заповедник в понимании человека 21-го века. Его первым директором стал естественно господин Федотов. В Никольском будет организована лаборатория для начала изучения флоры и фауны самих Командор и окружающих его вод.

Никита Лукич сделал рисунки приплывших гигантов и выложил их передо мной. Для сравнения рядом он положил копии рисунков Георга Стеллера, сделанные им в ноябре 1741 года, когда судно командора Витуса Беринга «Святой Петр», совершавшее экспедиционное плавание, потерпело крушение при попытке встать на якорь у острова, впоследствии названного именем Беринга.

Сравнение этих рисунков снимало все имеющиеся сомнения. Невероятно, но факт, мы имеем дело с настоящим чудом — морские коровы сохранились и наша задача их сберечь и начать восстановление.

Глава 16

«Не бывалое бывает». Такие слова царь Петр Алексеевич приказал выбить на памятной медали, выпущенной по случаю «никогда бываемой виктории», когда 5 мая 1703 года два шведских корабля десятипушечный бот «Гедан» и восьмипушечная шнява «Астриль» в устье Невы были взяты в плен не военными судами, а русскими пехотинцами.

Взятием «Астриль» командовал сам Петр, а «Гедан» захватила команда Александра Меншикова.

Два парохода под моим флагом ни в каких боях не участвовали, но совершенное плавание смело можно описать такими словами.

Десятого сентября мы бросили якорь в Южно-Курильске. Позади было почти двенадцать тысяч морских миль. Я проинспектировал Магадан, Петропапавловск-Камчатский, Аляску, Сан-Франциско и Гавайи.

Причем на Аляске мы побывали в Михайлове с посещением нашего прииска Золотой Северный, Николаева и Новоархангельска. Мне удалось увидеть и побеседовать со всеми заинтересованными лицами. Когда они узнавали, каким путем мы пришли, а особенно, что наш поход начался тридцатого апреля, восторга не было границ.

После рассказов о сделанном в Восточной Сибире везде наступала гробовая тишина. То как на меня смотрели невозможно описать словами. За четыре месяца смело можно будет совершить путешествие например из Новоархангельска в Петербург. Это пока совершенно не укладывалось в головах людей девятнадцатого века.