Читать книгу 📗 Командир КВ (СИ) - Берг Александр Анатольевич

Я кивнул, надел шлемофон и нажал тангенту рации.

— Всем батальонам. Слушай мою команду. Идем парадным строем. Мехводам держать дистанцию. Командирам машин — открыть люки, стоять по-походному. Показать городу гвардию! Вперед!

Словно по волшебству, уличные репродукторы-колокола, висевшие на столбах и фасадах зданий, внезапно ожили. Раздался треск, а затем над замерзшим, измученным Ленинградом грянули первые, пробирающие до мурашек аккорды марша «Прощание славянки». Под звуки духового оркестра, льющиеся из репродукторов, моя колонна двинулась по Невскому проспекту. Лязг гусениц, усиленный акустикой каменных зданий, вплетался в ритм марша. То, что началось дальше, я не забуду до конца своей жизни. Люди выходили из стылых подъездов. Они бросали свои саночки и шли к проспекту. Изможденные женщины, старики, подростки с закопченными буржуйками лицами — они стояли вдоль обледенелых тротуаров и смотрели на нас. Сначала робко, а потом всё громче над проспектом понеслось:

— Наши… Наши пришли! — С Ладоги! Прорвали!

Женщина в старом пуховом платке, шатаясь от слабости, подошла почти вплотную к гусеницам моего КВ и бросила на броню крошечный, чудом сохранившийся еловый сухарь. Я поймал его на лету.

Мои танкисты, суровые мужики, прошедшие ад под Москвой и кровавую мясорубку Мясного Бора, стояли в люках и плакали, не стесняясь своих слез. Они отдавали честь этому великому, непокоренному городу и его населению, которое было ничем не сломить. Экранированные КВ и Т-34, ощетинившиеся зенитными пулеметами, казались сейчас не просто машинами, а мифическими богатырями, спустившимися с небес, чтобы защитить свой народ. За тяжёлыми и средними танками тяжело катили трофейные немецкие «Ганомаги», на которых сидели бойцы моей мотопехоты, сжимая в руках СВТ и юркие Т-60.

Марш гремел из динамиков, разгоняя ледяной холод. В этот момент не было голода, не было мороза. Была только первобытная, стальная ярость и абсолютная, железобетонная уверенность в нашей победе. Психологический эффект от этого марша был сильнее, чем от раздачи сотен тонн хлеба. Ленинградцы увидели свою армию. Армию, которая пришла к ним на помощь в самый трудный момент и которая бьет врага его же оружием. Мы свернули с Невского и направились к Нарвской заставе. Вскоре впереди показались массивные, закопченные корпуса Кировского завода. Завод находился всего в нескольких километрах от передовой, он постоянно подвергался артобстрелам, но продолжал жить и работать.

Ворота медленно разъехались в стороны. Во дворе нас уже ждали. Толпа рабочих — худых, с ввалившимися щеками, в промасленных ватниках, среди которых было много женщин и совсем еще детей, как мальчишек так и девчонок — смотрела на нашу колонну с профессиональным интересом.

Я заглушил двигатель, спрыгнул с брони и подошел к группе инженеров, стоявших впереди. Среди них выделялся невысокий, крепкий человек с усталыми, но очень живыми глазами.

— Главный инженер завода, — представился он, протягивая руку. — Ну, показывайте, полковник, что вы там с нашими «Климами Ворошиловыми» сотворили в лесах. Товарищ Жданов звонил, сказал, что у вас есть идеи, как сделать так, чтобы немецкие снаряды от наших танков просто отскакивали.

— Есть такие идеи, — я крепко пожал его руку, чувствуя жесткие мозоли. Я достал из планшета свернутые рулоны ватмана с чертежами. — И не только по броне. Мы с вами, товарищи, прямо здесь, под носом у немцев, будем строить танки будущего. И поверьте, когда мы закончим, фон Кюхлеру станет очень больно.

Главный инженер завода Василий Васильевич Петров провёл меня через заваленный гильзами, металлоломом и битым кирпичом двор в один из уцелевших цехов. Внутри было едва ли теплее, чем на улице, но здесь царила упорядоченная, напряженная суета. Повсюду стояли остовы КВ-1 и Т-34 разной степени разбитости, над ними колдовали рабочие — худые, похожие на тени, но с невероятно упорными лицами. В воздухе витал густой запах мазута, горелой проводки и озона от сварочных аппаратов.

Мы зашли в небольшую выгородку, служившую инженерам кабинетом, где на столе, придавленные ржавыми шестернями, лежали синьки чертежей.

— Располагайтесь, полковник, — Василий Васильевич жестом пригласил меня к столу, внимательно и с нескрываемым любопытством глядя на мой планшет. — Товарищ Жданов звонил. Сказал, вы — человек с «особыми полномочиями» от Ставки и… оригинальным взглядом на танкостроение. Показывайте ваши идеи. Как нам сделать так, чтобы немецкие снаряды от нашей брони отскакивали?

Я развернул на столе привезенные ватманы. Это были не просто эскизы, а глубокая проработка, основанная на опыте боев 41-го года и точном знании того, что немцы выставят против нас завтра.

— Начнём с главного, Василий Васильевич. Моя бригада прорвалась к вам на экранированных машинах. Это КВ-1 с дополнительными плитами брони на болтах. Сделано это в основном против новых кумулятивных снарядов, тут требуется разнесённая броня. Проблема в том, что экраны перетяжеляют машину, в ноль убивают ресурс ходовой, которая у вас и так… скажем прямо, не подарок.

Петров насупился, но молча кивнул. Проблемы с трансмиссией и перетяжеленностью КВ были постоянной головной болью конструкторов.

— Вот что нам нужно делать прямо сейчас, используя имеющийся задел корпусов, — я ткнул пальцем в первый чертёж. — Я называю это КВ-1М— «Модернизированный». Мы меняем лобовую часть танка, делаем её как на Т-34 и увеличиваем до 90 — 100 мм её толщину, но без люка мехвода в лобовой плите и ставим новую обтекаемую литую башню, как на чертеже. Но главное — мы перерабатываем коробку передач и ставим более мощный вентилятор системы охлаждения. Нам нужна скорость, маневренность и надежность, а не 100 миллиметров брони повсюду, которые немцы всё равно научились пробивать из своих 88-мм зениток.

Василий Васильевич наклонился над столом, вчитываясь в схему новой КПП. — Смело… Но технически выполнимо. Мы в КБ уже думали в этом направлении, но Москва требовала только вал, гнать серию без остановок конвейера… — Москва сейчас получит прорванную блокаду, так что руки у нас временно развязаны, — жестко перебил я. — Вторая часть — Т-34. — Я развернул второй чертёж. — Я знаю, что завод ремонтирует всё, что притаскивают с фронта. Но их родная башня… Василий Васильевич, это гроб. Тесная, с плохой вентиляцией, командир слеп и одновременно работает за наводчика.

— И что вы предлагаете? Мы не можем сейчас менять оснастку, — резонно возразил инженер.

— Нужно лить новые. Вот, — я показал чертёж трехместной литой башни под 76-мм пушку (а в перспективе и под 85-мм) с командирской башенкой. — Мы расширяем погон, у вас на заводе это можно сделать. Командир наконец-то получает круговой обзор и освобождается от функций наводчика, чтобы управлять боем. Это повысит боевую выживаемость тридцатьчетверок в разы. И увеличьте лобовую броню до 60 мм, знаю, у Т-34 и так перетяжелён перед, но постарайтесь хоть немного сдвинуть башню назад.

Петров долго разглядывал чертежи башен, затем снял очки и потер переносицу:

— Это всё здравая эволюция, полковник. Но Жданов упомянул какое-то «абсолютное оружие».

— Это самоходки. Мои 76-мм пушки уже сейчас с трудом берут в лоб немецкие «четвёрки», если те ставят экраны.

Я улыбнулся и развернул последний, самый большой ватман. На нём был изображен приземистый танк без вращающейся башни, с массивной броневой рубкой, из которой торчало чудовищное по калибру орудие с дульным тормозом.

— Вот оно, Василий Васильевич. Я называю этот проект СУ-152. Но это не просто самоходная гаубица, это штурмовая самоходка. Также нужно поставить и 100 мм орудие, думаю морские вполне подойдут, это против танков противника.

У главного инженера буквально отвисла челюсть.

— Вы с ума сошли, Ковалёв! 152-миллиметровую гаубицу-пушку МЛ-20… впихнуть на шасси КВ⁈ Да её чудовищная отдача разнесет корпус при первом же выстреле, а боекомплект будет смехотворным!