Читать книгу 📗 Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег

Пока она рассказывала, пришёл фургон. С фургоном приехала и Фрося.

— Матушка, с тобой всё хорошо? — Она соскочила с фургона и бросилась ко мне.

— Ефросиния, успокойся. Со мной всё хорошо. А вот им нужна помощь. Понимаешь, Магда лечила этих людей, а они в благодарность сломали ей руку и решили сжечь её и её внучку.

— Господи! — Фрося закрыла рот ладошкой, глядя на Магду и Гретту. Потом перекрестилась. — Матушка, да как так можно?

— Как видишь можно! Особенно если за тобой никто сильный не стоит и защитить тебя некому. Помоги мне лучше. Нужна тёплая вода и доставай гипсовые бинты.

— Божен! — Фрося сразу окликнула мужа. — Нужна тёплая вода. Позаботься. Не горячая, а тёплая.

— Да понял я. — Ответил Божен, глядя на супругу. — Что первый раз что ли?

— Вот и хорошо, ладо мой, что помнишь.

Я тем временем занималась самой Магдой.

— Магда, ты думаешь я дам тебе умереть? Даже не надейся. Такая, как ты мне нужна. Очень нужна. Ты бриллиант в этой европейской кучи навоза. Да эта жалкая деревня на тебя молится должна была и сдувать с тебя пылинки. А теперь пусть поживут без тебя. Но мне надо ощупать твою руку. Понять, есть ли смещение костей или нет. Будет больно. Ты готова?

— Да, Ваше Величество. Готова.

Я начала ощупывать её опухшую левую руку. Ей было больно. Она закусила губу, потом застонала. Девочка заплакала.

— Потерпи, Магда… Всё нормально, вроде бы. Смещения костей нет. Это самое главное. — Я видела, как от боли у неё бегут слёзы. Мне было так её жаль, до слёз. — Магда, теперь всё будет хорошо. Я никому тебя и твою внучку не дам в обиду. А где твои свитки, книги? Которые ты вывезла из своего замка?

— У меня в землянке были. Но её они разгромили. Всё, что там было вывез священник. Что-то забрал, а остальное бросил здесь, сказал, что это ересь и должно сгореть вместе со мной.

— Не поняла⁈ — Я встала на ноги. Оглядела место аутодафе. И правда из-под хвороста виднелись части свитков и пергаментов. — Богдан, хворост убрать. Аккуратно, не повредите свитки. Все их собрать с особой осторожностью. — Велела я. Богдан мне козырнул.

— Слушаюсь, Матушка. Никиша, Айно, Илья, Аббас, на землю соскочили. Выполнять приказ Матушки.

Я подошла к священнику. Взяла его за грудки, за его рясу.

— Сейчас ты пойдёшь в церковь и отдашь всё то, что забрал, в точнее украл у этой женщины. Ты меня понял? Иначе, Княжна, до сих пор, свой пистоль не засунула в свою кобуру. И она прострелит твою лживую, поганую голову.

— Епископ будет недоволен. Вы, Ваше Величество, идёте против Церкви.

— Серьёзно? — Я зло засмеялась, продолжая удерживать его за рясу. — Ты, я вижу, падре, совсем ума не имеешь. Глупый и чванливый, тупой засранец. Твой епископ первый ко мне прибежит и будет извиняться. Я потомок Константина Великого, который обратил целую империю в христианство.

— Её Величество, — тут же вклинилась в разговор Паула, — не только Королева Ливонии и Великая Княгиня Московская. Она Имперская Цесаревна. Порфирородная и Порфирогенита. Сам папа выдал ей буллу на королевскую корону. Как смеешь ты противится ей.

Я оглянулась на кирасир.

— Алёша⁈ — Он подъехал ко мне на коне.

— Да, Матушка-Государыня?

— Выдели двух кирасир. Пусть сопроводят падре до церкви и изымут всё, что он забрал, а по сути, украл, у этой доброй женщины. Ты меня понял?

— Понял, Матушка. — Тут же оглянулся на своих подчиненных. — Рихард, Михайло, сопроводить падре до церкви. Забрать всё, что он украл у этой доброй женщины. — Всё верно. Если я сказала, что это добрая женщина, значит она добрая. Другого мнения не должно быть в принципе. Из строя кирасир выехали двое здоровых всадников. Один немец, второй литвин. Немец Рихард подъехал к священнику.

— Ging. Schneller. — В его руке была плеть. Он указал ей на церковь. Я отпустила падре. Он пошёл в церковь, а двое кирасир поехали за ним.

— Ваше Величество. — Проговорила Магда. — Пусть он отдаст и мой медальон. Серебряный. Это всё, что осталось у меня от семьи. Я его хочу отдать Гретте.

— Отдаст. Не беспокойся. — Божен с ещё одним кирасиром пригнали двух местных крестьян с двумя вёдрами тёплой воды. Я потрогала воду. Градусов 25–27. Нормально, в самый раз. Сначала аккуратно протёрла марлей, смоченной в воде руку Магды, смывая грязь. Потом Фрося стала смачивать гипсовые бинты водой. Передавать мне, а я уже накладывала их на руку Магды.

— Что это, Ваше Величество?

— Это, Магда, специальные гипсовые повязки, бинты. Сейчас я их наложу тебе. Они начнут сохнуть и станут очень твёрдыми, зафиксировав тебе повреждённую руку. Надо только подождать… Что ты так на меня смотришь?.. Да, это я придумала такое. Поверь, многим помогло при переломах костей. И да, я тоже лекарь, врач, как я называю лекарей. И мне не хватает таких, как ты. И я тоже давала клятву Гиппократа. Сейчас сиди, руку не шевели. Пусть гипс застынет. Потом я сделаю повязку. — Я посмотрела на Фросю. — Одежду привезла?

— Привезла, Матушка.

— Хорошо. Магду и её внучку надо будет переодеть, согласно их статусу.

— Матушка, — услышала я Ксению, — а кто эта старая женщина?

— Эта женщина, Ксюша, дворянка, высокородная. Но так получилось у неё в жизни, что ей пришлось бежать из родового замка, спасая внучку. И жить потом, как нищенка в землянке. Я так же бежала, в своё время, спасая свою жизнь и жизнь своей сестры. И даже жила не в землянках, а просто спала в лесу, на земле, возле костра.

— Прости, Матушка.

— Не извиняйся. Просто делай то, что я от тебя требую. Поняла меня, Княжна?

— Поняла, Матушка. — Ксюша опустила голову. Я вновь повернулась к своему главному охранителю.

— Полковник, ещё сотню сюда. Пусть оцепят всю эту поганую деревню по периметру. Приказ ясен?

— Да, Матушка-Государыня. — Кивнул мне Алексей Кобыла. Тут же послал гонца. Вскоре сотня кирасир стала окружать деревню. Толпа крестьян стала быстро рассасываться, особенно после того, как мои кирасиры обнажили свои фальшионы. Вскоре вернулись двое кирасир — Рихард и Михайло со священником. В руках он нёс толстую книгу и какие-то свитки. Я смотрела ему в глаза.

— Ты всё принёс?

— Всё принёс, Ваше Величество.

Палатины уже раскидали хворост, собрали все свитки и пару книг. Всё погрузили в фургон. Некоторые свитки были на арабском. Айно забрал всё, что принёс священник. Я, глядя падре в глаза, требовательно протянул руку к нему:

— Медальон. Живо! — Последнее слово произнесла резко. Он вздрогнул, но полез под свою рясу и снял с шеи медальон. Я ощутила его тяжесть. Серебряный, солидный такой. Медальон на цепи, в виде ромба с рубином по середине. Н медальоне, вокруг камня имелись руны. Повернулась к Магде. Протянула ей. — Возьми. Это твоё. — Она взяла его правой рукой. Смотрела на медальон. Потом протянул его девочке. Сказала ей по-немецки:

— Возьми, надень и носи его всегда. Не снимай. — Девочка несмело взяла его, посмотрела на бабушку. Та кинула ей. Она надела медальон на шею. Я вновь посмотрела на священника.

— А теперь попробуйте жить без той, которая была вам щитом перед болезнями и увечиями. Хотя я думаю, вы тут все вымрете, когда придёт большой мор. Ибо защитить вас и спасти будет некому.

— На всё воля божия. Ибо каждому воздаётся за дела его. Если он решит наказать нас, так тому и быть. Мы не можем воспротивится воле его. — Ответил мне священник.

— Значит воля божия? — Я зловеще усмехнулась, глядя на него. Он вновь вздрогнул, глядя мне в глаза. Но кивнул. — Хорошо. Значит воздастся по делам его? Тоже хорошо. Ибо Господь никогда не ошибается. Богдан, лавку или скамью притащите сюда. — Велела я палатинам, продолжая смотреть на падре. — А какие ты дела сегодня совершил, падре? Грешные или богоугодные? Как думаешь? — Он молчал. — Почему молчишь? Скажи, предать казни двух невинных людей, одна из которых ещё ребёнок, это богоугодное дело? Или ты как аббат Арно Амальрик, который руководил штурмом города Безье, когда его спросили, как отличить католиков от еретиков, ответил: «Убейте их всех, ибо Господь знает тех, кто Его»?