Читать книгу 📗 Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Последнее слово я подчеркнул. Суд состояться должен.

Она попыталась вставить слово, сделала еще шаг вперед, хлопала глазами и томно дышала, источая аромат своих духов. Ох не здесь и не тому ты шляхтянка предлагаешь свои феромоны.

— Мы здесь надолго. — Завершил я фразу. Все же решил смягчить. Потому что в идеале она должна звучать «Мы здесь навсегда».

Она дрогнула, вновь захлопала ресницами.

— Я, ясновельможный господин, воевода. Я смею спросить, а что же будет с нами? Что будет со мной, моими слугами и… — Пауза ее затянулась, она вздохнула, кокетливо сделала еще один шаг вперед. — Я осмелюсь спросить, что с моим сыном? Он… Он еще совсем мальчишка. Отец… Отец. — Дыхание ее участилось, явно показывая что она нервничает и как-то пытается прикрыть одни эмоции другими. Показать себя с одной стороны, но скрыть иную, более естественную. — Его отец и мой супруг возлагал на него большие надежды, но… Но замком по большей части управлял ротмистр Миколай Друцкий-Соколинский. Человек более жесткий и опытный. Он вел все дела. А мой мальчик, он…– Казалось слеза выступила на ее глазах. — Мальчик, он ни в чем не виноват.

Она врала.

Если бы тот старик действительно правил здесь балом, все бы сложилось иначе. Вряд ли мне удалось бы так нагло нахрапом ворваться в крепость. Скорее всего сработал бы мой план. Мы отвлекли охрану, захватили одну из башен, завязали бой. Основные силы при поддержке пушек ударили бы на южные ворота и… Вся ловушка захлопнулась бы. Шляхта, оказавшись в меньшинстве, к вечеру сдалась бы.

Но, благодаря разгильдяйству молодого Гонсевского и полной бесконтрольности ситуации случилось то, что случилось. Главным здесь был он или те, кто встал за его спиной и склонил к кутежу.

Молчание затянулось и я, оценивая явившуюся неравнодушную к судьбе своего чада мать, проговорил успокаивающе:

— Ева, с вашим сыном все хорошо. Он жив. Немного… Немного промок, но это ничего.

— Промок? — Она явно не понимала о чем речь.

— Это не так важно. Ева. Ты хотела узнать что-то еще? Если нет, то…

— Вы гоните меня, ясновельможный господин мой? Я… Я только хотела… — Женщина сделала вид, что вот-вот окончательно расплачется и к одной слезинке добавится целый поток. — Хотела проявить гостеприимство. Показать, что шляхтянка Великого Княжества Литовского может составить достойную компанию ясновельможному господину из Москвы.

Она вновь сделала реверанс, прогнулась еще ниже, сильнее показывая свои прелести.

М-да. Знала бы ты что у нас так не принято. Наши женщины ведут себя несколько иначе. Но может быть на то и сделана ставка, чтобы соблазнить молодого господаря обществом и сладострастными речами неведомой, опытной женщины.

— Ева. А кто это с тобой? — Я перевел разговор.

Она дернулась, выпрямилась, поклонилась.

— Анна, ангельское дитя, моя племянница. Она гостила у нас. У нее по-настоящему невероятный голосок. Она так красиво поет. Хотите? Желаете, господин мой. Она может спеть вам в вашей комнате, ублажить ваши уши перед тем, как вы… — Она жеманно улыбнулась. — Вы отправитесь на покой.

Ублажить значит? Выходит эта зареванная девушка и есть выкуп? Интересно что думала Ева и что говорила ей. И что она выкупает? Свою свободу, сына, замок?

Я вздохнул, а Ева тем временем махнула рукой девушке.

— Да, господин московский, я… Я все для вас. — Юная госпожа подала голос, сделала шаг вперед. Она дрожала всем телом и казалось вот-вот разревется вновь. И говорила так, словно совсем недавно ревела навзрыд.

Видимо, я не ошибся.

— Песни это хорошо, ясновельможная госпожа Ева. — Я улыбнулся.— Только на дворе уже ночь. Мне кажется шляхтянкам не очень-то уместно прибывать в обществе опасных московитов.

Она опешила, но очень быстро выправилась.

— Ясновельможный господин воевода. Это… Это… Мне тяжело и страшно говорить такие слова, но это дом моего мужа и… И я у себя дома и здесь… Я верю, что мне ничего не угрожает. — Она попыталась кокетливо улыбнуться.

— Буду честен. Открою тебе, Ева, все как есть, чтобы ты понимала с чем столкнулась и смогла бы принять решение.

Она хлопнула глазами, но на лице я все отчетливее видел нарастающее чувство раздражения. Бешенство от того, что чары не действуют стали наваливаться, подавлять ее изнутри. Видимо не привыкла шляхтянка, как и Марина Мнишек, что не получается у нее играть с некоторыми мужчинами.

Но мне было откровенно плевать. Конкретно к ней никаких претензий у меня не было. Однако я возьму то, что хочу. И то, что должно и пойду дальше.

— Ева. Ты, твой сын и все шляхтичи, мои пленники.

— Я как раз об этом…

Прищурил глаза и уставился на нее так, что она осеклась, отпрянула и замолчала. Ее начало потряхивать, потому что наконец-то пришло понимание совершенной беззащитности. И тот, кто сидит напротив нее, может взять все что пожелает, ему ничего не будет за это. И все эти ее возвышенные слова и игра мне не интересны. Надо, я буду обладать. Не нужно, даже не посмотрю. И она вся, и ее город, и ее сын, и все здесь в моей власти.

И это напугало Еву до глубины души.

Прямо на моих глазах эта шляхтянка осознала, как рушатся ее и без того хрупкие надежды.

— Я просто хочу быть полезной и услужить. — Проговорила она холодно, снимая маску глупой девушки.

— Вот, так ощутимо лучше. Поговорим как серьезные люди. Садись.

— Ты…

— Садись. — Холодно проговорил я и махнул рукой около себя.

Ева замерла на миг, смотря мне в глаза.

Глава 17

Нежное, милое и какое-то глупое и наивное девичье лицо сменилось на холодное и раздраженное. Миловидность спала и Ева Пац стала естественной. Той самой, которой она и была на самом деле. Вероятно была. Возможно в запасе у нее имелись иные маски.

— Московит, что ты от нас хочешь? — Холодно проговорила она.

— Садись. Поговорим, как… — Я усмехнулся, как деловые люди. — Ты, ты напомнила мне Марину Мнишек.

Та вскинул бровь, а Яков крякнул и заворчал.

— Вы… Вы знакомы? — Шляхтянка опешила.

— Да. Марина гостит у меня в Москве, в кремле, общается с патриархом Гермогеном, может слышала это имя и. — Я вновь усмехнулся. — Принимает православие. Мы нашли с ней общий язык.

— Этого не может быть. — Усмехнулась Ева, но в ее глазах я видел страх. Признавать правду ей совершенно не хотелось, но в голове зрело понимание, что сидевший перед ней молодой московит совершенно не так прост.

— Может. Ты понимаешь, кто я?

— Воевода московитский. — Она пожала плечами. — Я… Я не…

— Я Игорь Васильевич Данилов-Рюрикович, господарь московский. Тот, кто собирает сейчас Земский Собор. — Буравил ее взглядом и говорил спокойно и четко. — Судя по всему, будущий царь России.

Слово московия мне не нравилось. Его часто использовали поляки и Литва, то самому говорить так, как-то было не с руки. Я русский и страна моя Русь, Россия. Что ощутимо больше одной Москвы. И войско мое это подтверждало, Далеко не москвичи стояли за моей спиной и вырывали у врагов отечества победы под моим началом.

— Ве… — Она перекрестилась, отпрянула на шаг. — Храни нас господь! И дева Мария!

Девушка, что стояла у двери, пала на колени и разревелась.

— Не погуби! Господи! Я все! Но так… Нет! Не могу! Как я потом!

Парень тоже отступил на шаг, стал еще более бледным.

Как же ты, госпожа Ева, так опростоволосилась. Как не узнала, кто же пришел в твой город. Бывший твой, а теперь мой.

— Так что, Ева, говорить будем, или как?

— Я… Я… — Она уже не играла, ее трясло.

— Я не возьму твою девку на ночь. И тебя не возьму. — Я буравил ее взглядом. — Ты же за этим притащила ее и говоришь о том, как замечательно она поет. Господь с тобой, она юна, ей бы мужа хорошего. Срамить ее я не намерен, да и тебя тоже. Сядь и будем говорить.

Девушка смотрела на меня снизу вверх из угла, куда забилась. Тряслась и продолжала реветь. Ева подняла глаза. Растерянность, непонимание, это то что было сейчас на ее лице.