Читать книгу 📗 "Меч и посох (СИ) - Чайка Дмитрий"

Резкий хлопок рванул утренний воздух сухим треском. Синорикс схватился за грудь, на которой расплывалось алое пятно, неверяще посмотрел на испачканную в крови ладонь и грузно свалился лицом в пыль.

— Все, что в доме, ваше! — Вотрикс повел рукой, и фессалийцы с веселым гомоном посыпались с коней.

— Не жечь тут ничего! — заорал воин с нашивками десятника. — Это теперь его величества город. Кто факел бросит, жалования лишу!

— Убить тут всех, — процедил Вотрикс и его собственные слуги, толпившиеся за спиной, потянули из ножен кинжалы.

— А ты как уцелел? — с интересом спросил я рослого парня со странно знакомым лицом. Точно! Я его видел в порту, куда тесть пришел меня убивать.

— В сено зарылся, — стыдливо отвел тот глаза. — Я напился с вечера, а когда проснулся, по двору уже солдаты ходили. Я от криков служанок наших проснулся. Они их…

— Понял, не продолжай, — нахмурился я. — Ты моей жены брат, получается, родня мне. Под мою руку пойдешь?

— Пойду, — уверенно кивнул тот. — Некуда мне больше идти. Наших положили всех. А кого не положили, по одному передавят. Вотрикс и всадники с юга уже поскакали по дальним усадьбам, пока там не знают ничего. Вырежут наследников под корень.

— Фессалийцы с ними? — быстро спросил я.

— Назад поскакали, — покачал тот головой. — Я в кустах прятался, видел. Я Корис… хозяин.

Последнее слово парень добавил с некоторой грустью, понимая, что отныне от лишь слуга могущественного рода, а не сын богатого всадника.

— Бойд! — крикнул я. — Прими парня к себе! Он теперь мне служит.

* * *

Я стоял на холме у Виенны, до боли в глазах всматриваясь вдаль. Узкая горловина дороги перегорожена валом, на котором засела пара тысяч аллоброгов. На бастион выкатывают пушку, и около нее сноровисто раскладывают деревянные ящики, в которых лежат холщовые колбаски с чугунными пулями. Талассийцы стараются не разбрасывать дорогостоящий свинец, чугун куда дешевле. Много стрелять не станут, будут беречь порох. Пальнут пару раз для острастки, потом поставят арбалетчиков и не дадут аллоброгам поднять головы. Вал возьмут на одном участке, закрепятся, развалят кирками, а потом пустят конницу в тыл защитникам. Гусары с саблями и пистолетами от аллоброгов с копьями и мечами в порошок сотрут. Я никогда не брал таких укреплений, но на месте Клеона сделал бы именно так. План прост, как топор.

Но оказалось, дело пойдет немного иначе. Сотни женщин и детей двинулись к валу. В руках они несли кирки, лопаты и корзины для земли. А гнали их туда арбалетчики, позади которых маячила совсем уже малышня.

— Вот сука-а! — выдохнул я. — Солдат бережешь, гад? Ну что же, еще одну зарубочку сделаем в памяти.

Аллоброги поднялись на валу, загомонили, тыча пальцами в баб и детей, но выстрел пушки смел человек пять наземь, заставив остальных лечь. Ревущие в голос бабы вошли в зону обстрела и двинулись к валу. Они начали рыть землю, засыпая ров. Аллоброги поглядывали растерянно, кричали что-то, и даже веревку с той стороны бросили. Перелезайте, мол. Но бабы мотали головами, показывая за спину, где их ждали дети. Ров на небольшом участке понемногу исчезал, аллоброги растерянно мотали головами, не зная, что делать, а я просто сжимал кулаки в бессилии. И эти люди обвиняли меня в нечестной войне. Ну берите, хавайте по-настоящему нечестную войну полной ложкой.

А по земляной насыпи уже выдвигалась вперед толпа арбалетчиков. Они подойдут к валу почти вплотную, как я и предполагал. Им, одетым в кирасы и железные шлемы, плевать на редкие стрелы и дротики. Они методично и даже немного лениво перебьют всех, кто посмеет высунуть башку. Как этот вот…

Здоровенный воин, воевавший голым по пояс, показался было, чтобы бросить копье, но тут же упал, поймав две стрелы сразу. Из них одна пронзила его грудь, а вторая — голову насквозь, выйдя из затылка. Было убито еще несколько человек, а потом к месту будущего прорыва пошли колонны легионеров с лестницами. На участке шириной в сотню шагов рва больше нет, а бабы вонзили кирки в утрамбованную землю вала. Я вижу, как какой-то аллоброг привстал, чтобы бросить в ближнюю бабу камень, но не успел даже руку поднять, как получил по морде от своего же товарища. Тот что-то орал, неслышное мне, и тыкал рукой вниз.

Первые солдаты подошли к валу и, к моему глубочайшему изумлению, метнули чугунные гранаты, которые и взорвались за ним, не столько убив кого-то, сколько ранив и испугав. Средневековые ручные гранаты — штука не слишком эффективная. Убойная сила слабая, осколков мало совсем. Так, оружие психологического воздействия. Но если уж не повезло, и ты оказался рядом, тогда беда.

— Гвозди бы делать из этих людей, не было б крепче этих гвоздей, — шептал я, глядя, как легионеры бросили на земляную стену лестницы и полезли наверх, напоминая толпу железных муравьев.

Аллоброги сражались отчаянно, но подкрепление на этот участок подойти не могло. То картечь сметала его со стены, как ненужный мусор, то арбалетные залпы. Первые солдаты уже закрепились на валу, ловко орудуя короткими мечами, а потом им передали пики, которыми они начали сбрасывать вниз здоровяков аллоброгов, расправляясь с ними с какой-то пугающей легкостью. Вставшие в ряд трое бойцов не оставляли врагу ни одного шанса. Они работали как единый смертоносный механизм, противопоставляя силе и отваге великолепную выучку и опыт. Пики и болты арбалетов очищали вал со скоростью пылесоса.

Совсем скоро бой развалился на два. Солдаты разошлись на тридцать шагов, держа каждый свой край, а между ними уже вовсю махали кирками их товарищи, отодвинув в сторону баб и подростков, ставших внезапно ненужными. На вал лезло все новое и новое подкрепление, расширяя зону прорыва, а позади уже строилась конница. Вся, что осталась в легионе, сабель семьсот. Неодолимая сила, если ей удастся прорваться внутрь.

— Да как они это делают! — Даго незаметно встал сзади, глядя на бой со священным ужасом. Опытный вояка видел сейчас себя в аллоброгах. Это он ревел, отсекая длинным мечом наконечник пики. Это он тянулся до горла врага, но получал удар от его товарища. Это он летел на землю, изрешеченный картечью. Это он ловил грудью арбалетный болт.

Я не стал отвечать. Зачем? Он ведь и сам прекрасно знал ответ. Чтобы стать таким, надо засунуть в жопу свою гордость, остричь волосы, подобно рабу, и на двадцать лет превратиться в бессловесное, покорное начальству существо. То есть стать полнейшей противоположностью знатному кельту. Нужно стать не воином, а солдатом. Такая вот крошечная разница, которая сразу все меняет.

— Ничего, — пробормотал Даго. — В городе отсидятся. Виенна — сильная крепость…

— До заката в город войдут, — повернулся я к нему. — Спорим на твоего коня?

— Спятил? — Дагорикс даже немного обиделся. — Может, на собственных жен еще поспорим? — он поморщился, опять посмотрел на бой, а потом нерешительно спросил. — Думаешь, до заката?

— До заката, — уверенно ответил я. — Пятью выстрелами разнесут этот деревянный курятник, а потом войдут туда и всех перережут.

— Значит, и Бибракту так могут взять? И Кабилллонум наш? — нахмурился Даго. — Надо каменные стены строить. А как? Мастеров-то нет таких.

— Будем искать, — загадочно ответил я, жмурясь в предвкушении. Совершенно необязательно строить крепости исключительно из камня. Дерево и земля тоже подойдут. И высоченные стены с башнями тоже не нужны. Себастьен Вобан соврать не даст.

— Смотри! — толкнул меня локтем Даго.

И впрямь, посмотреть было на что. Участок вала словно откусила какая-то жадная пасть, и в открывшуюся брешь тоненьким ручейком потекла конница. Аллоброги, поняв, что все уже закончилось, бросались в воду или в лес на холмах. Самые глупые побежали в сторону крепости, но обогнать лошадь получалось не у всех. Фессалийцы рубили убегающих, стреляли тех, кто пытался отбиться копьем, топтали раненых копытами коней.

Лишь немногие добежали до ворот Виенны и скрылись за ними. А к стенам города уже подходило войско Талассии. Подходило медленно и неотвратимо, охватывая укрепления живым кольцом. Дома в посаде сожжены, но сама крепость велика. Она укрыла тысяч пять народу. Из них воинов не наберется и тысячи. Так себе расклад, а тут еще и пушки. Да-да! Вот и они. Их волокут к воротам, чтобы ударить прямой наводкой. Да я просто пророк. Тьфу!