Читать книгу 📗 Олигарх 7 (СИ) - Шерр Михаил

Промытые пески складируются в огромных отвалах. С моей подачи Павел Петрович Аносов уже начал в Миассе изучения своих ставших в последствии знаменитых различных способов и методов добычи золота.

Я специально написал как бы свои размышления по этому поводу, опираясь якобы на опыт, полученный на Аляске, и предложил ему попробовать оригинальный метод: доменную плавку песков с высоким содержанием золота.

Суть метода заключалась в том, что при доменной плавке золото перейдёт в чугун, и потом его можно будет извлечь оттуда, растворяя металл в серной кислоте.

В моей первой жизни он это сделает самостоятельно, но немного позже. Мой интерес заключается в получении результата как можно раньше. Поэтому я не только предлагаю идею, но и финансирую эти работы.

Павел Петрович ответил мне и обещал передать технологию при успехе предприятия. Более того, он проведёт эксперименты с сырьём с небогатым содержанием золота и золотосодержащими горными породами. Мы попробуем его будущие технологии на отработанных песках, и только после этого будет проводиться обязательная рекультивация использованных земель. Это моё обязательное требование. Все его знают и глупых вопросов не задают.

Работающие на добыче золота получают достойную заработную плату, также как и обслуживающий персонал. В итоге пока нет ни одного случая попыток воровства или левой добычи.

— Сколько платим старателям? — спросил я Леонова.

— Пятьдесят-шестьдесятрублей серебром в месяц, — ответил он. — Мастеровые, приказчики и надсмотрщики до сорокаПлюс питание, жильё иодежда.

— Это много, — заметил я. — В России крестьянин за год столько не зарабатывает.

Зато воровства нет, — ухмыльнулся Павел Александрович. — Человек получает честные деньги, живёт по-человечески. Зачем ему красть? Один раз попробовал кто-то, поймали, высекли, выгнали. Приказчик и два надсмотрщика премию получили. Больше никто не пытался.

Затраты, конечно, очень большие, но хозяин всего этого один: наша компания. Поэтому никто и никогда ещё не получал таких результатов.

Даже без применения будущих передовых методов Павла Петровича Аносова у нас уже феноменальный результат добычи золота. Со ста пудов сырья мы получали больше тридцати золотников чистого золота. С тонны получалось восемьдесят с небольшим золотников.

Гигантские отвалы промытого песка, ждущие окончательной переработки, впечатляли. Больше ста пятидесяти тысяч тонн — это очень даже много.

Я стоял на краю одного из таких отвалов и смотрел на эти рукотворные горы серого песка. Сколько ещё золота в них скрыто? Десятки, а может быть, и сотни пудов.

Я о будущем «золотистом чугуне» Аносова знаю, конечно, в общих чертах, но надеялся, а вернее, был уверен, что мы из уже отработанных песков получим в итоге больше, чем удалось добыть старыми, традиционными методами.

Порядок на прииске и почти идеально налаженная работа, а самое главное, отсутствие воровства и попыток хищнической добычи, были бальзамом на мою душу. Конечно, паршивая овца рано или поздно найдётся, и какой-нибудь искатель проблем на мягкие детали организма попробует провернуть что-нибудь левое.

Но теперь я на все сто уверен, что это будут отдельные эксцессы, да и то редкие и безуспешные. Конечно, надо учитывать и географию. В той же Калифорнии желающих нарушить установленные мною порядки и попытать счастья, занявшись хищнической и левой добычей, будет достаточно.

Но тем не менее я окончательно решил, что мои методы сработают и наша золотодобыча будет с человеческим лицом.

Затраты на организацию добычи и всего прочего оказались, конечно, огромными, но больше восьмидесяти процентов добытого золота — это чистая прибыль. Бери, грузи и вези в Петербург.

То, что попадёт в руки царя-батюшки, надеюсь, перевесит любую его нелюбовь к моей персоне и нашёптывания всех недоброжелателей.

Соответственно моим планам на востоке России и в Америке Николай Павлович препятствовать не будет. И в частности, когда у Павла Петровича через год-полтора начнутся трения с его начальством, Государь-батюшка разрешит ему перейти на службу к моей светлости.

Вот тогда мы с золотишком и развернёмся!

Кроме уже созданной достаточно развитой золотодобывающей инфраструктуры, в Михайлове работают кирпичный и стекольный заводы, строятся мост на материк и настоящие дороги вдоль залива на север.

Кирпичный завод я осматривал с большим интересом. Печи для обжига, сушильни, склады готовой продукции, всё работало как часы.

— Сколько кирпича в день? — спросил я мастера.

— Тысяч до пятнадцати, ваша светлость, — ответил тот. — Могли бы и больше, да глины не хватает. Ищем новые месторождения.

Стекольный завод был поменьше, но тоже работал исправно и делал бутылки, оконное стекло и посуду.

С местными уже были налажены отличные отношения. Главными в этом деле были два фактора: как и везде, было стопроцентное попадание с начавшейся без промедления прививочной кампанией и интересно организованная торговля с ними.

Барыши от неё меня совершенно не интересовали, поэтому она зачастую нам приносила даже убытки. Но всяким эскимосам, индейцам и прочим такая торговля очень даже выгодна.

Я лично присутствовал при одном таких обменов. Приехала группа эскимосов, человек двадцать. Привезли пушнину,соболей, лисиц икуниц.

Наш торговец даже не торговался особо. За хорошую соболью шкурку давал топор или нож. За лисью — мешок муки или кусок сукна. За куницу — котелок или связку верёвок.

Один из наших приказчиков, считавший деньги, потом сказал мне:

— Ваша светлость, мы в убытке. Эти шкурки на материке даютвдвое, а то и втрое меньше, чем мы за них даём.

— И пусть, — ответил я. — Главное не барыш, а добрые отношения. Эти эскимосы теперь будут всем рассказывать, что русские честно торгуют. И в следующий раз придут не двадцать, а пятьдесят. А потом и сто.

Поэтому наших эмиссаров везде встречали с распростёртыми объятиями и охотно помогали. Все наши люди ещё и щедро платили тем, кого нанимали на какие-нибудь работы.

В итоге всё и везде получалось и неожиданно с гораздо меньшими затратами и намного быстрее, чем раньше. Прокладка и строительство дороги Михайлов — берег залива Кука обошлись без жертв, было всего несколько случаев обморожения, и сделано всё было в рекордные сроки.

Сейчас это сооружение такими же темпами превращается в настоящую дорогу. И самое ценное, силами местного населения. Они с удовольствием пошли служить на наши почтовые станции и ежедневно улучшают дорогу.

— Мы платим им по рублю серебром в день, — объяснял мне начальник почтового тракта. — Кормим, даём инструменты. Они работают с удовольствием. Говорят, что никогда раньше так хорошо не жили.

Но всё это было мною ожидаемо. А вот успех экспедиции Колмакова и Лукина меня потряс. Поднявшись вверх по течению реки Коюк, они действительно нашли легендарный Кынговей.

Гонец с этой новостью прибыл в Михайлов почти одновременно с нами и я сначала не поверил.

— Нашли? — переспросил я. — Кынговей? Вы уверены?

— Абсолютно,ваша светлость, — ответил гонец, молодой казак Ермолаев. — Пётр Фёдорович Колмаков сам велел передать: «Кынговей найден. Это не легенда. Это реальность».

В среднем течении реки, примерно в восьмидесяти верстах от его устья, наши исследователи встретили группу из пяти взрослых бородатых мужчин. На них были добротные камзолы из хорошо выделанных оленьих шкур, по фасону похожие на эпоху Петра Великого, и высокие кожаные сапоги. У двоих были мушкеты прошлого века. Изъяснялись незнакомцы на русском языке, немного, правда, старомодно.

Колмаков,вернувшийся через два дня,рассказывал нам во всех подробностях об этой встрече:

— Мы шли вверх по реке уже третью неделю. Устали, если честно. Лукин даже предлагал повернуть обратно. Но я чувствовал, где-то близко. И вдруг видим, на берегу лодка. Настоящая русская лодка, хорошо сделанная. Причаливаем, выходим на берег, а навстречу нам пятеро мужиков. Бородатые, рослые. Одеты странно: вроде бы по-русски, но как-то старомодно. И один из них нам говорит: «Здравствуйте, добрые люди. Кто вы такие и откуда?»