Читать книгу 📗 Патриот. Смута. Том 18 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Но «мы», так и было написано, рассчитываем что приемник Шуйского выполнит свои обязательства и поспособствует передаче Швеции всего обещанного.

Сроку до первого снега.

Я оторвал взгляд от написанного.

— Чего там? — Спросил с интересом Сапега.

Я миг думал, стоит ли показывать ему бумагу, а потом решил, что не я же заключал со шведами какие-то обязательства. Не я, а Шуйский собирал людей, чтобы воевать с шляхтой на территории Русского царства и обещал за это Ивангород и Корелу. Так что плевать, потому что отдавать эти земли я не намерен.

Ян Петр углубился в чтение. Ну а мне никак не давало покоя несколько вещей.

Первое. Написано не на шведском, а на русском. Это как-то чудно для официального письма. Сапега был прав, такие письма от короля к царю должно везти посольство. Да и в целом ультиматум, переданный через какого-то русского гонца, больше похож на необоснованную угрозу или злую шутку. Второе. Кроме титулования нигде не указывалось напрямую, что это требует Карл. Обезличенное «мы». Не было никаких требований по выдаче Делагарди, вопросов о судьбе экспедиционного корпуса. Ничего. Просто факт — новый царь, кто бы ты ни был, отдай то, что обещал другой человек или «мы» нападем.

— Ну что скажешь? — Судя по лицу Сапеги, я видел что ему есть что мне рассказать.

Он поднял палец, дочитывал.

— Момент. — Затем оторвался, расплылся в довольной улыбке.

— Ну так что? Ясновельможный. — Я принял его игру и тоже улыбался, только далеко не по доброму, а больше зло оскалился.

Глава 17

Сапега глянул на собравшихся, на меня.

— Может нам поговорить без лишних ушей, государь московский?

Я глянул по сторонам. Махнул рукой. Люди стали выходить, вестового вывели. Остался я, Сапега и сопящий рядом Богдан. Ясновельможный глянул на казака, пожал плечами, подсел поближе, чтобы говорить тише.

— Я рыцарь, воин а не политик. — Начал он издалека. — Мой дядя, да, человек мудрый и много знающий. Рассудительный и… — Он погладил усы, сбился. — Ладно. Скажу как есть, и что думаю. Но это может быть неправдой, потому что в политике зачастую правды меньше, чем в портовом борделе.

— Толково. Иного я от тебя не жду. Все понимаю. Говори.

— Швеция не так крепка, как кажется. Да, сейчас у вас Смута. У нас король. — Сапега задумался, поправился. — У нас сейм, а не король во главе Речи Посполитой. И казалось бы глядя на северных соседей, можно увидеть жесткую руку. Но, Карл старик. Ему уже шесть десятков. А это не мало. Он зол и жесток. Не знаю, слышали ли у вас на Руси и в Москве про Линчёпингскую кровавую бойню?

Я мотнул головой. Этого в истории я не знал. Варфоломеевская ночь, да, а тут видимо что-то поменьше было, но судя по названию не менее трагичное.

— Да. Наш Сигизмунд к этому тоже конечно руку приложил. Хотел, хитрец, усидеть на двух тронах. Швеция и Речь Посполитая. Но его выбили с севера. Католиков там не любят, не усидел. А потом. — Сапега вздохнул, перекрестился. — Храни их души господь. Пятерых казнил Карл.

— Пятерых? — Казалось как-то мало для того, чтобы называть это бойней.

— Думаешь мало? А если в один день ты решишь казнить пятерых самых крупных бояр, самых богатых землевладельцев? Если бы Сигизмунд в один день решил убить пять глав родов. Сапегу, Мнишек, Радзивилла, Потоцкого и скажем Ходкевича. Или вместо Мнишек, черт с ним, Дорогостайского, не такого богатого, но уважаемого маршалка Великого Княжества Литовского, то что?

— Что?

— Да не было бы Речи Посполитой. Не было бы Сигизмунда. Сейм такое потом устроил бы, что Вазу у нас проклинали и поминали похлеще чем того Влада Цепеша, о котором мы с тобой говорили.

— А этот значит смог?

— Смог. — Качнул головой Сапега. — Смог и получил в ответ ненависть, холодную, тихую. Запугал всех. Но люди же не забыли.

— Но, причем тут письмо?

— Да притом, государь московский, притом что оно не королем писано. Магнаты свою игру ведут. Магнус Браге, старик неуемный. Злобу затаил, это точно. Он в Швеции человек уважаемый. Он, как говорят, всегда в Риксроде…

— Где? — Перебил его я. Слово незнакомое было.

— Риксрод, сейм, дума по вашему. Боярская. Вот у вас там кто? Мстиславский? Или кто еще глава всех заговорщиков и противник крепкой царской руки? — Улыбка расплылась по лицу Сапеги. — Или Шуйский? Сам занявший место неугодного царя?

— Не важно, не про нас разговор. — Я слушал очень внимательно, информация — то очень важная. Нужно понять кто нам противостоит и как разбить такого противника. Ведь логика «Разделяй и властвуй», она всегда помогает. Если враг не монолитен, то стоит поглубже загнать заступ, увеличить раскол, и они там все передерутся к чертям собачьим. А мне такое только на руку.

— Риксрод. Он там главный человек. Уважаемый Магнус Браге.

— А еще?

— Еще знаю Аксель Оксеншерна. Молодой, но… Как ты, такой же дерзкий и опасный, умелый и грамотный. — Сапега погладил усы. — Но вроде он сейчас в Дании.

— Дании?

— Швеция своих соседей не очень-то жалует. — Хмыкнул он. — Ни нас, ни вас, ни Данию, ни Ганзу. Силу набирает и хочет все море Балтийское сделать своим, шведским.

— Хороший план. — Усмехнулся я. — Плохой для нас.

— Да. И для тебя, и для меня. Но для короля, хороший. А если он не удастся, то у Риксрода будет все больше вопросов к королю. Не так ли? Понимаешь?

— Пока не очень.

Я все отчетливее понимал к чему он клонит, но мне хотелось, чтобы Сапега высказал свою точку зрения. Все же, несмотря на то, что говорил он о себе, как о слабом политике, понимал он в этом деле ощутимо больше. И самое главное, он знал имена. Моих познаний хватало на то, чтобы прикинуть кто как и с кем связан, раскрутить за ниточки, прикинуть кого как подергать и на кого надавить.

Черт. Тут я вспомнил Алистера Мюррея. Тот самый наемник, который после выигранной на Безымянном поле битвы, пришел ко мне с предложением поговорить о грядущей Тридцатилетней, так я знал ее в своей истории, войне. Он предлагал писать кому-то, договориться о встрече. Потом никаких сведений не было. И понятно, пока вестовой уйдет, доберется. Пока вернется, это и месяц пройти может и три. Да и где нас искать, мы же не сидим в Москве или под Смоленском, воюем, и я войско вожу.

Жаль он не с нами. Остался в Великих Луках. Надо бы туда и расспросить его получше. Может быть уже и пришел некий ответ. Может быть кто-то желает со мной говорить. Только кто?

Я смотрел на Сапегу и думал. А он продолжал излагать свои мысли.

— Письмо запечатано не королевской печатью. В нем намек, что мол оставьте нас или война. Договор заключался между двумя, на тот момент, правящими особами. Царем Василием Шуйским и королем Карлом Девятым.

— Так. — Проговорил я.

— Как думаешь, сколько людей знало о том, что там написано, и что вы должны по этому договору?

— Думаю не много.

— Верно. Я вот не знал до того, как прочел.

Я рассмеялся.

— Видишь, Ян Петр, никаких секретов у меня от тебя нет.

Он почему-то помрачнел, мотнул головой.

— Ладно. Давай так. Кто будет с тобой воевать?

— Король.

— А нужна ли ему эта война?

— А что там с Данией? — Поймал я ход его мыслей. — А еще есть же Ходкевич в Ливонии. Война же с Речью Посполитой не окончена.

— Верно. А еще есть Ганза, которая тоже играет какую-то игру.

— Получается, Ян Петр, короля хотят втянуть в еще одну войну. На нас — то этому… Думе их. — Слово в голове моей пока не уложилось.

— Риксрод. — Кивнул Сапега.

— Риксроду на нас плевать, но если мы с королем сожрем друг друга из-за взаимных амбиций им — то только лучше. А что там дальше? У старого короля же есть приемник?

Я припоминал, что именно наследник в одиннадцатом году известной мне истории будет руководить шведскими силами на севере страны. Делагарди и Горн тогда топтали наши земли, но сейчас один сидит пленником в Москве, а второй отправлен к черту на кулички. Под Воронеж и на Дон для подготовки войны с Татарами. Кормим, зарплату платим. А восстанут, им же хуже. Домой никто же не вернется. Даже если хоть какой-то успех будет.