Читать книгу 📗 "Перо и штуцер (СИ) - Старый Денис"

Маркиз едва заметно вздрогнул, но не обернулся. Я говорил то, что он должен хотеть услышать.

— Польщён вашим предложением, генерал-майор, — ответил он холодно. — Но не уверен, что смогу служить под флагом, который… — он запнулся, подбирая слова, — который так неожиданно стал моим хозяином.

— Понимаю, — кивнул я. — Но подумайте вот о чём: если вы поможете нам, то, возможно, сумеете смягчить последствия для себя. Франция и Россия не враги. И кто знает, может быть, однажды мы станем союзниками.

Маркиз усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то вроде интереса.

— Союзники… — повторил он. — В политике нет ничего невозможного. Но и нет ничего более хрупкого, чем союзы.

Я не стал спорить. В его словах была доля истины. Политика — это всегда игра на грани, где сегодняшние друзья завтра могут стать врагами, а враги — неожиданными союзниками.

Ветер крепчал, наполняя паруса. Корабль уверенно шёл на север, к родным берегам. Крым — это Россия. Не отдам. Пусть не рационально, большое логистическое плечо, дорого. Но есть с мире и место для эмоциональных решений. Это мое! Это принадлежит России!

Глава 15

Очаков. Москва.

Конец ноября — начало декабря 1683 года.

Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет, он бежит себе в волнах, на раздутых парусах. Делает это, словно играя с бескрайней водной стихией… Так, что я точно понял за это плавание — морские путешествия решительно не моё призвание. Судя по всему, многие разделяют такую точку зрения.

Не то, чтобы я ходил по палубе зелёный от морской болезни, выглядел я куда лучше, чем большинство тех солдат и казаков, которые едва держались на ногах, свесившись через борт линкора. Даже бойцы из моего отряда, сейчас находившиеся на галере, выглядели не лучшим образом — их лица были бледны, а движения неуверенные.

Я даже хоть бы раз в день, но ел. Другие… Полгода подобного плавания и вместо чудо-богатырей в своем распоряжении я получу сдохликов-худощавликов. Похудели бы все жутко.

Я стоял на капитанском мостике и смотрел в зрительную трубу. Периодически так делаю, чтобы не потерять из виду галеру. Сложно идти, когда одно судно — парусник, а другое — гребное, с очень скудным и не функциональным парусным оснащением в два косых паруса.

Решение подцепить галеру к линейному кораблю оказалось в целом удачным, хотя поначалу оно и казалось обременительным. Да, какое-то время галера была серьёзным балластом для парусника. Тащить её из порта было непросто, но выгода перевешивала неудобства. И виной тому была не столько военная необходимость, сколько банальная жадность — та самая «жаба», что душила при виде горящих в порту кораблей, среди которых было немало торговых. Ведь все грузы могли быть моими.

Галера, как выяснилось, была доверху набита ценнейшим грузом. Всё подтверждало первоначальные догадки: со всех уголков Османской империи в Константинополь стекались ресурсы, которые великое государство концентрировало для продолжения войны. И… галера стала исключением.

Однако, если подсчитать, уничтожение даже части этих кораблей означало, что как минимум на одну дивизию турок теперь не хватит провианта, вооружения и прочих жизненно необходимых на войне припасов. А это уже серьёзнейший урон, особенно если учесть, что мы не только пожгли корабли, но и закидали бомбами несколько складов. И янычар побили изрядно…

А какой психологический, репутационный, идеологический удар? И это ведь очень важно, особенно для восточных монархий. Что? С нашим правителем можно себя вот так вести? Слабый! Ату его!

Линейный корабль Первого ранга — девяностопушечный Адмирабль — был относительно свежим линкором французской постройки. Не так давно портом его приписки стал Тулон. Кораблю только три года.

Удалось выяснить ещё одну любопытную деталь: хотя в порту Константинополя находился лишь один французский линейный корабль, два фрегата с белыми флагами уже отправились через проливы в Эгейское море, их задачей было встретить и сопроводить несколько грузовых кораблей.

И вот что примечательно: торговыми были, якобы, не французские суда. Французские корабли доставляли грузы на юг Пелопоннеса, возможно, в Афины. Капитан корабля не знал точных деталей, но схема была ясна: там, на юге, турецкие торговые суда — а на самом деле бывшие французские, но уже под турецкими флагами — забирали эти грузы и везли в Константинополь.

Выходило, что французский флот, казалось бы, курсировал вдоль побережья Османской империи, угрожая османам. Мол, христианская страна, нейтральная, но готовая в любой момент начать боевые действия против турок. Но…

Но истинные цели французов были совершенно иными. Франко-турецкий союз уже существует. Но не на бумаге, даже никак официально не оформленный. Выгодно нынче для французской монархии торговать военными товарами за дорого. Так что это не американское изобретение — торговать со всеми сторонами конфликта во время войны.

Я с нетерпением ждал момента, когда смогу доложить всю эту информацию Боярской Думе и государю. Это меняло расклад куда сильнее, чем если бы мы просто нашли контрабанду. По сути, речь шла не о контрабанде, а о целенаправленных поставках от одного государства — условно нейтрального — другому, воюющему. И номенклатура грузов не оставляла сомнений: это были не товары двойного назначения вроде канатов, гвоздей или металла, пригодного и для мирных, и для военных нужд. Нет, это были самые настоящие военные грузы.

— Как вы считаете, маркиз, — обратился я к капитану, пока ещё командовавшему, пока еще Адмираблем, но скоро произойдет смена имени корабля. — Насколько вероятно, что Франция, ваша родина, начнёт военные действия против Священной Римской империи или, скажем, Голландии?

Де Ленье не спешил с ответом. Я никак не мог понять, что творится в голове этого человека. Он вёл себя так, словно не совершил никакого предательства, — будто до сих пор был верноподданным французского короля и исполнял его приказы. В какой‑то момент я даже засомневался: а не знали ли французы о моей атаке на стамбульский порт? Не ждали ли они её? А то как-то буднично.

Но нет, конечно. Чтобы провести операцию такого масштаба, подсунуть нам корабль, нужно учесть слишком много факторов и иметь осведомителей в самом ближнем моём круге, а это было попросту немыслимо. По крайней мере, для того уровня шпионских игр, что существовали в нынешнем времени.

Да и зачем? Что бы что? Иметь повод для войны с Россией? Так для этого нужен хотя бы конфликт интересов.

— Я не знаю, нападёт ли мой великий король на Священную Римскую империю, — наконец ответил капитан. — Но лучшего момента, чтобы поквитаться с имперцами, у Франции может и не случиться более никогда.

Вот и я о том же… В иной реальности отбились от османов под Веной, начали победоносное наступление. Поляки были не разгромлены и верными союзниками австрийских Габсбургов. Ну и Голландия вступила в войну на стороне австрийцев.

А сейчас? Австрия разгромлена, вон и поставки османов от французов идут. Что им стоит договориться, и французскому королю захочется условный Ганновер, Баварию, а османам отдаст Саксонию, Богемию… Пруссии еще чего-то может перепасть. Нереально? А вот мне из этого времени такой сценарий не кажется фантазией.

Мы сидели на капитанском мостике. Сюда нам принесли стол и поставили стулья. Французский кок вместе с моим поваром колдовали над каким‑то изысканным блюдом. Судя по ароматам, это будет что‑то рыбное. Я, признаться, не возражал даже против черноморской камбалы — её наловили вдоволь с галеры. Приесться рыба не успела, а вот соленое мясо… Смотреть на него не могу.

За столом были только мы с французом. Косой нынче был занят крайне важным делом: скрупулёзно пересчитывал те доли от трофеев, что достанутся ему и его отряду. Глеб же находился на галере и руководил ею, стараясь не отставать от парусного линейного корабля. Впрочем, галерные гребцы могли бы выдать и куда большую скорость, будь у них воля.