Читать книгу 📗 Шайтан Иван. Книга 11 (СИ) - Тен Эдуард

— Токма, батя, на службе меня оставляют.

— Это как так? — удивился отец. — Ты не серчай сын, только как ты одноногий служить будешь?

— Пока не ведаю кем. Есаул был сегодня. Сказал как поправлюсь найдёт мне место где службу править. А ногу. умельцы бригадные сделают. Так-то батя. Пластуны своих не бросают.

Глава 25

Полковник Флетчер сидел в кабинете нового посла в Константинополе, сэра Коллинза, и внимал последним секретным указаниям из Форин-офиса. Где-то в глубине души еще теплилась наивная надежда на иное развитие событий, но с каждым словом посла она истончалась, таяла, чтобы вскоре исчезнуть вовсе, словно утренний туман.

— Полковник! — в голосе сэра Коллинза послышались нотки нетерпения. — Я могу рассчитывать на то, что вы меня слушаете?

— Разумеется, сэр. — Флетчер вернулся к реальности, его лицо вновь обрело непроницаемое выражение. — Я не только слушаю, но и, с вашего позволения, обдумываю возможные варианты дальнейших действий.

Складка на переносице посла разгладилась, уступив место довольной полуулыбке.

— Весьма похвально. И к каким же выводам вы пришли? Сэр Оливер Эмерстон, да будет вам известно, не скупился на похвалы в ваш адрес. «Дальновидный и умный стратег» — это прямая цитата из его рекомендательного письма. Весьма лестная характеристика, полковник.

Флетчер на мгновение задержал взгляд на портрете султана, украшавшем стену кабинета, словно ища вдохновения в лице повелителя османов. Кстати повелитель был изображён просто ужасно. Не зря у мусульман запрет на изображение людей. Барьер для таких неумех.

— Общий замысел мне понятен, сэр. Но дьявол, как известно, кроется в деталях. Исполнение выглядит крайне сложным и чревато непредсказуемыми последствиями.

— Флетчер, — голос посла утратил менторские нотки, став жестче, — ваша задача — организовать… или, вернее сказать, способствовать максимально масштабному и продолжительному конфликту. В идеале — войне. Османы сейчас в превосходной форме. Армия и флот реформированы настолько, насколько это вообще возможно с их азиатской косностью. Необходимо проверить их в деле. Слишком много сил и средств вложено в эту империю, чтобы позволить ей простаивать. Я уже не говорю о финансовых вливаниях.

Посол подался вперед, понизив голос до доверительного шепота:

— Со своей стороны, я уже начал плотную работу с Кушан-пашой. Он возглавляет так называемую «партию войны», и первые шаги к реализации полномасштабного вторжения сделаны. Султан склоняется к его доводам, но официального согласия пока не дал. Старая лиса тоже колеблется, выжидая более выгодных условий. Нам нужно подтолкнуть его. Сделать так, чтобы война стала для него единственным разумным выходом.

Флетчер слушал, не перебивая, но в уголках его губ уже зарождалась едва заметная усмешка. Когда посол закончил, полковник позволил себе короткую паузу.

— Сэр, вы переоцениваете Кушан-пашу. Это тонкий и хитрый политик. И я говорю вам со всей ответственностью: ему нельзя верить ни при каких обстоятельствах. Лживые обещания, пылкие уверения, а затем — неизменные сожаления и обстоятельные объяснения, почему выполнить обещанное решительно невозможно. Это его излюбленный прием.

Флетчер выдержал паузу, давая возможность Коллизу осознать сказанное.

— Но дело даже не в этом, сэр. Кушан-паша не настолько значимая фигура при дворце султана, как он, вне сомнения, представил вам. Хотя надо отдать ему должное: создавать видимость влияния он умеет виртуозно.

Полковник пристально посмотрел на посла, и в этом взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— При дворе султана, сэр, нельзя верить и доверять никому. Абсолютно никому. Надеюсь, вы не успели вложиться в Кушан-пашу? — вопрос прозвучал будто бы невзначай, но оба понимали его истинный смысл.

Лицо Коллинза на мгновение утратило невозмутимость. Досада мелькнула и исчезла, спрятанная за маской дипломатического спокойствия.

— Пустяки, — ответил посол с деланной небрежностью. — Ничего существенного.

«Значит, вложился всё-таки, надутый индюк», — мелькнуло в голове Флетчера, пока он внимательно наблюдал за игрой лица посла.

Коллинз, словно почувствовав неловкость от своей оплошности, поспешил сменить тему:

— Как вы думаете, полковник, кто из окружения султана действительно способен влиять на его решения? — осторожно спросил он, старательно возвращая себе утраченное было превосходство.

Флетчер позволил себе небольшую паузу, прежде чем ответить. Слишком быстрый ответ здесь мог стоить дорого.

— Мехмед Саид-паша и Мустафа Решид-паша, — наконец произнёс он. — Только их мнение султан готов слушать. Остальные… — полковник сделал неопределённый жест рукой, — … лишь создают шум.

Он задумался и задал следующий вопрос, словно между делом, но цепко глядя на собеседника:

— Когда планируете вторжение?

— Не я, полковник, — поправил Коллинз с тенью раздражения. — Гафур Малик-паша, правитель северной провинции. В начале лета, не раньше. Всё очень сыро, но ориентир — июнь.

— И какими силами?

— Пока совершенно неясно, — посол развёл руками, давая понять, что детали он не знает. — Предположительно: одна регулярная дивизия, резервисты и наёмники. Вам надлежит быть там и контролировать ситуацию. При необходимости — координировать их действия. Негласно вы станете главным советником, полковник.

Флетчер едва заметно покачал головой. В его движениях появилась та особая плавность, с которой опытные люди возражают начальству, не желая его задеть, но и не уступая в существе вопроса.

— Этого назначения делать не стоит, сэр. Тем более — официального, — твёрдо сказал он. — Османы болезненно воспринимают присутствие советника рядом с собой. Для них это потеря лица, унижение. Достаточно статуса независимого наблюдателя. Поверьте, я смогу влиять на ситуацию и с этой позиции.

Коллинз внимательно посмотрел на полковника, оценивая его уверенность, и кивнул:

— Что ж, полковник, в таких вопросах я вам не советчик. Поступайте так, как сочтёте нужным.

Вернувшись к себе, Флетчер с удивлением понял, что ему совершенно не хочется ввязываться в новую авантюру. Весть о присвоении чина полковника оставила его равнодушным. Надежда на отставку не сбылась — обстоятельства упрямо складывались против его желаний. Он сидел, погруженный в мрачные мысли, не замечая попыток наложницы привлечь его внимание. Уловив настроение хозяина, женщина бесшумно исчезла. Отставка была нужна Флетчеру, чтобы оказаться как можно дальше от Шайтан-Ивана.

— Шайтан Иван!.. — осенило его. — Ну конечно, Шайтан Иван!

Флетчер напрягся, мысли лихорадочно заметались. Вот кто способен повлиять на ход событий! Нужно срочно передать ему сведения о готовящейся провокации. Только он сможет помочь. Флетчер вскочил и в волнении зашагал по комнате. Встреча назначена на четверг, в конце каждого месяца, в той самой кофейне, где его человек будет ждать.

Анвар уже третий день находился в Константинополе. Срок, о котором просил англичанин — три месяца — истек. Сегодня был последний четверг четвёртого месяца. Анвар занял столик в кофейне с самого обеда и уже собирался уходить, когда заметил Флетчера. Англичанин был одет скромно, под стать зажиточному осману.

— Здравствуйте, — тихо произнес Флетчер, присаживаясь.

Анвар молча кивнул.

— У меня важнейшие сведения. Их нужно передать Шайтану немедленно. Я узнал об этом вчера.

Анвар подался вперед, и Флетчер, понизив голос, подробно изложил суть вчерашнего разговора.

— Это секретное предписание из Форин-офиса, — закончил он. — Меня назначили наблюдателем. Посол подключает всех, кто имеет хоть какой-то выход на окружение султана. Руководство планирует спровоцировать полномасштабную войну.

Анвар помедлил с ответом, обдумывая услышанное.

— Завтра вечером, в это же время, — наконец произнес он. — Мне нужно проверить ваши сведения.

Следуя инструкции Петра Алексеевича, Анвар всегда давал понять англичанину, что его информация — не единственная в распоряжении русской разведки. Он удовлетворенно отметил про себя, что Флетчер не сумел скрыть удивления: видимо, полковник полагал, что его донесение станет сенсацией.