Читать книгу 📗 Леонид. Время испытаний (СИ) - Коллингвуд Виктор

Сложно? Да. Невозможно? Отнюдь. Спустя десятилетия советские операторы будут играючи загонять ракеты комплекса «Малютка» в башни вражеских танков. А ведь они наводились именно так — «на глазок», по трассеру на хвосте снаряда. И это по небольшим, подвижным, маневрирующим целям!

Мой карандаш снова заскользил по бумаге. Радиоприемник. Сервоприводы. Сухая батарея. И трассер в хвостовой части. Конечно, в идеале нужна была двухкоординатная наводка — и по вертикали, и по горизонтали. Для этого придется сделать полноценную планирующую бомбу с небольшими крыльями и, возможно, простейшим пороховым ускорителем. Надо, чтобы после сброса она пролетела вперед на один-два километра, а штурман-оператор поймал ее в прицел и вел по радиокомандам, управляя по крену и рысканию.

Это был бы наш ответ еще не созданному немецкому «Фриц-Х» и планирующей бомбе «Hs-293». Мы могли опередить Люфтваффе на добрый десяток лет!

Увлекшись, я бысто нарисовал изящный силуэт бомбардировщика, сбрасывающего крылатую смерть на переправу, и вдруг… рука сама собой остановилась.

Увы, у этой красивой теории есть оборотная сторона.

Чтобы оператор мог визуально вести эту чудо-бомбу к цели, самолет-наводчик должен был лететь по той же траектории, в пологом пикировании. Лететь по прямой, без единого маневра, без противозенитных зигзагов всё то бесконечное время, пока бомба падает вниз. Двадцать, может быть, тридцать секунд абсолютной предсказуемости.

Я мысленно перенесся в кабину этого бомбардировщика. Представил, как вокруг расцветают черные, маслянистые шапки разрывов немецких 88-миллиметровых зениток. Прямолетящий, неповоротливый двухмоторник станет для вражеской ПВО легкой, идеальной мишенью. Это будет не боевой вылет, а массовое самоубийство. За уничтожение одного моста мы будем платить горящими самолетами и жизнями элитных экипажей.

С раздражением я перечеркнул силуэт бомбардировщика крест-накрест. Оставим эти игрушки уровня 1943 года для редких, эксклюзивных целей. Конечно, они нужны. Конечно, мы будем над этим работать. Но по состоянию на 1941 год нам нужно будет недорогое массовое оружие. Что-то такое, что сорвет блицкриг.

Выход был только один. Придется пожертвовать точностью по вертикали. Наиболее реалистичным вариантом для нашей промышленности была однокоординатная бомба.

Она будет корректироваться по радиокомандам только вправо и влево по азимуту. Недолет или перелет штурман компенсирует правильной точкой сброса, а вот боковой снос исправит радиоимпульсом. По «длинным» целям — таким как мосты, шоссейные дороги, взлетно-посадочные полосы или вытянувшиеся маршевые колонны вторжения — такое оружие будет работать превосходно.

Вот такую штуку можно делать в огромных количествах. Такая система существовала: это американская управляемая бомба АЗОН, которую они применяли в Корее.

Концепт однокоординатной радиоуправляемой бомбы вскоре сложился в моей голове в ясную, почти осязаемую картину. Навесной хвостовой блок на обычную ФАБ-250. Простой ламповый приемник на три тональных сигнала: «влево», «вправо», «прямо». Парашют-ретардер, чтобы дать штурману лишние шесть-десять секунд на корректировку, и яркий трассер на хвосте для визуального контроля. Такие авиабомбы смогут применять и рядовые летчики с горизонтального полета. Немцам понравится. Но теперь вставал главный, самый интересный вопрос: кто сможет это сделать?

Обычным авиационным или артиллерийским заводам такую задачу не поручишь. Там привыкли гнать план по валу, отливая чугунные болванки и штампуя дюраль. Здесь же требовался тонкий, ювелирный синтез аэродинамики, радиотехники и точной механики. Нужны были люди, которые не падают в обморок от слов «сервопривод», «селектор тонов» и «электромагнитное реле».

Ответ лежал на поверхности. Остехбюро. Особое техническое бюро по военным изобретениям специального назначения. И его бессменный, неутомимый руководитель — Владимир Иванович Бекаури.

Если в Советском Союзе и было место, где будущее уже пытались собирать на верстаках, то это была его вотчина. Бекаури был человеком увлекающимся, пробивным и пользовался колоссальной поддержкой на самом верху. Его инженеры прямо сейчас занимались именно той самой, казавшейся фантастической, телемеханикой.

Во-первых, телетанки. Остехбюро уже вовсю гоняло по полигонам танки Т-26 без экипажей, управляя ими по радио с машины сопровождения. Они умели заставлять многотонную стальную махину поворачивать, переключать передачи и даже стрелять из огнемета по невидимому радиолучу. Если они смогли создать приводы для танковых рычагов, то неужели не справятся с крошечным рулем направления на хвосте бомбы?

Во-вторых, радиоуправляемые торпедные катера. Та же самая технология, только на воде. Сервоприводы, пневмоприводы, дешифраторы команд — всё это у них уже было «в железе», а не в смелых фантазиях Жюля Верна.

И, в-третьих, знаменитые в будущем приборы «БЕМИ» — радиофугасы. Бекаури создал систему, позволяющую подорвать заложенный заряд с расстояния в сотни километров, послав закодированный сигнал с мощной радиостанции. Элементная база для моего лампового приемника на бомбе у них уже фактически существовала.

Остехбюро было идеальным, готовым инструментом. Их только нужно было направить в правильное русло. Бекаури часто заносило в откровенную фантастику, он распылял силы на проекты создания циклопических подводных лодок и летающих танков, что в итоге и стоило ему головы.

В истории этот человек остался бесплодным авантюристом и неудачником. Но заслужен ли такой вердикт? Если дать ему жесткое техзадание: разработать сменный радиоуправляемый хвостовой отсек для серийной авиабомбы — дешевый, надежный, работающий на существующих лампах и батареях — неужели он не справится? С радиофугасами у него все получилось. Да даже с телетанками там все вполне прилично: Бекаури удалось создатьвполне рабочую систему управления. Другое дело, что сама концепция была провальной… Но это не повод ставить на нем крест. Не ошибается тот кто ничего не делает.

Это будет долгий и тяжелый путь. Но когда первая в мире управляемая бомба разнесет в пыль переправу под носом у ошарашенных генералов Вермахта, они поймут, что блицкриг закончился, так и не начавшись.

И, придвинув к себе чистый бланк с гербом Специальной Технической Инспекции, я взял перьевую ручку и быстро, с нажимом написал: «Начальнику Остехбюро тов. Бекаури В. И. Прошу в срочном порядке подготовить сводку о наработках в области миниатюрных радиоприемных устройств и пневматических сервоприводов для работы в условиях высоких перегрузок…»

Глава 13

На следующий день дверь моего кабинета распахнулась, и на пороге появился Дмитрий Федорович Устинов. Мы не виделись несколько долгих месяцев, с самого момента его отбытия в сложную заграничную командировку в Чехословакию. Выглядел мой помощник заметно похудевшим, под глазами залегли тени от хронической усталости и недосыпа, но лицо его буквально светилось невероятным довольством.

Увидев его, я с радостью поднялся навстречу. Мы сердечно, по-товарищески обнялись, крепко хлопая друг друга по спинам.

— Задание выполнено, Леонид Ильич, — с ходу доложил он, опускаясь на стул и щелкая замками своего пухлого кожаного портфеля. — Полный комплект технологической документации на производство планетарной коробки передач системы Уилсона приобретен. Чехи торговались до последнего, но мы вырвали у них всё: чертежи, допуски, посадки, спецификации по маркам стали.

Я удовлетворенно кивнул. Получить легально технологии преселекторной коробки передач было критически важно. Причем не только для нашего будущего танкостроения, где механики-водители стонали от чудовищных усилий на рычагах, но и для создания тяжелых скоростных артиллерийских тягачей. Без надежной и удобной трансмиссии мобильность нашей тяжелой армейской артиллерии в будущей маневренной войне стремилась бы к нулю.

Но оказалось, это еще не все. Дмитрий Федорович заговорщицки усмехнулся и бережно выложил на зеленое сукно стола немецкий фотоаппарат «Лейка» — тот самый, что я привез из Америки с фотографиями Кагановича.