Читать книгу 📗 "Патриот. Смута. Том 9 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич"
— Тебе. — Он попытался рассмеяться, закашлялся. — Видел же я тебя раза три в жизни. Иван Федорович говорил, что никчемный ты человек, мот, рохля…
Я руку поднял, чтобы не чинили ему мои люди никакого зла за слова обидные, послушать хотел. Он тем временем продолжал.
— А смотрю на тебя. Как заново родился. — Вздохнул тяжело, рукой дернул, скривился. — Как тот, кого мне Мстиславский описывал, смог такое сделать? Если даже половина того, что я слышал, правда…
— Не знаю, что ты слышал, Борис Михайлович, но видишь, войско мое к Москве идет.
— Зачем тебе она? — Он качнул головой. — Зачем тебе эта девка? Вижу, ты же ради нее, ради Феодосии здесь.
— Ошибаешься. Я здесь ради того, чтобы Смуте конец поставить. А они… — Я скривился. — Вы, бояре, столько народу со свету сжили, столько потравили и порезали. Столько интриг. Она же наверху, да?
— Да… Не убили ее братья Матвеевы…– Он головой качнул. — Не выполнили приказ. Дурни.
— Что же ты. — Злость во мне закипала все сильнее. — Что же ты, князь, девку-то испугался, убить решил.
— Да на кой она тебе. Без нее тебе же проще. Ты же сам… — Он закашлялся, вздохнул тяжело. Я видел, что сознание постепенно покидает его. От тела шел жар. Раны давали о себе знать. — Бумаги все здесь. Все здесь. Говорил я Ивану Федоровичу. В Москве все надо было держать, там. А он все опасался, что от Шуйского или еще от кого придут. Силой мерятся с ним решат. А здесь, он в своей власти и этот его… — Он вновь облизнул губы. — Ты бы мне водички дал, а. А я бы тебе еще кое-что рассказал бы.
— Воды.
Смотрел, как поят его. Князь пил, хрипел, тяжело ему было. Но целую кружку выпил. Вздохнул тяжело.
— Догнал ты меня. Татарам девку я не передал, не пришли они твоей милостью. — Он мотнул головой. — Ляхи не успели, а ты… Ты Игорь, успел. Рюриковна она, кровь от крови, плоть от плоти. Свидетельства есть, бумаги все. Только… Только прах это все. Сейчас кто силен, тот и прав. Люди в любую дурь поверят. Вон… В Димитрия-то воренка, поверили.
— А я думаю, Борис Михайлович, что сила, она в правде. С кем правда, тот и сильнее. — Улыбнулся, перефразировав слова из известного фильма, вышедшего на смене девяностых и нулевых.
Он попытался рассмеяться.
— В правде. Ну так еще служанка ее есть. Врач, но он такой себе свидетель. Повитуха… Померла она. Три года как.
— Так что за история.
Он уставился на меня, улыбнулся безжизненно.
— Смешно. Здесь в тереме одна царевна сидит, как в сказке. А за рекой, в монастыре Новодевичьем, вторая. Ксения, знаешь про нее?
А это интересно. Не помнил я, что в известной мне истории с ней в это время было, а оказывается вот оно как. Как сложилось-то. Только… А что мне с ней делать? Она же не то чтобы царевна. Феодосия, если верить бумагам, дочь последнего Рюриковича, Федора. А Ксения тогда кто? Выходит, дочь человека, власть захватившего силой. Хотя если так подумать, натерпелась она ужасов немалых, что есть, то есть.
— Устал я. Раны тревожат, пусти отдохнуть, Игорь Васильевич. Я же не сбегу никуда. Куда мне. Набегался.
— Хорошо. Ты мне только скажи, а чего у вас с Филаретом-то вышло? — Смотрел на него пристально.
— С тестем. — Он закашлялся. — Да так, во мнениях не сошлись. Размяк он. Насмотрелся на Тушинский лагерь и решил, что лучше уж Царь крепкий, чем вся эта сволочь. Так-то… Так-то я с ним согласен. — Князь улыбнулся слабо. — Только мы Царя хотим другого, короля. И чтобы как там, как в Польше. Вольностей побольше. И будет тогда жизнь, слаще меду.
Ага, у тебя будет, а то, что тысячи людей помирать в бесправии будут и что магнат один, и слово его десятков слов простых шляхтичей стоит, тебе невдомек. Ясно все. Извечная проблема Руси Матушки. Бояре хотят воли побольше и наделов пожирнее, а простой люд да дворяне, как посмотрит на то, что творят эта хунта упырей магнатов, так за сабли берется и Царя сильного на престол ставит, чтобы он всю эту сволочь к ногтю прижал.
Да и не только у нас так. Многие королевства Европы через такое прошли. Центральная власть опирается не на самых богатых, которые грызутся и с ней и друг с другом похлеще бешеных собак порой, а на купечество и простых дворян.
— Увести. Перевязать и… постарайтесь, сотоварищи мои, чтобы не помер он от раны. Князь как-никак.
— Спасибо. — Прохрипел Оболенский. — Спасибо, Игорь Васильевич, уважил.
Его вывели.
Я вздохнул, посмотрел на стол, на оставшуюся охрану. Григория и писарей моих штатных явно не хватает. Бумаг здесь было очень и очень много. Подшивки целые с письмами с перепиской. Рядом лежали вестовые грамоты, которые Чепчугов к ляхам вез.
Абдулла, пока я допрашивал людей, притащил снизу еще и колдовские какие-то бумаги, стоял у дверей вместе с двумя бойцами.
— Чего нашел?
— Шайтан баба. Сихр она, точно сихр. Писания грязные. — Он скривился. — Нашли много корни, травы, камни… Это, как… Мука…
— Порошки. — Проговорил один из бойцов.
— Да. Параши нашли много.
Оговорка вышла вполне знаковая. Я потер лицо ладонью.
— Кладите.
Следом явились бойцы, которые занимались допросом пленных. Они еще до того, как я отдал приказ об отбое и откладывании всего этого, ждали, чтобы мне доложить. В общих чертах пояснили за ситуацию в поместье. Это было хорошо, но идти и жестко прессовать, допрашивать с пристрастием Форму Кремня мне казалось глупой затеей. Как и Колычева. Да, они могли раскрыть что-то большее, но, казалось, не стоит все это потраченного времени.
Мне сейчас надо что-то с воротами делать. Как-то в Москву входить.
Если в общих чертах, то выходило, что Кремень, как я помнил из потаенных воспоминаний прошлого себя, занимался здесь сбором всяких лиходеев. Если переводить на мой язык. То деревенька Фили или Хвили, как говорили местные, представляла собой настоящий террористический лагерь. Здесь нанимали, обучали и отправляли на различные задания всяких бандитов, головорезов и лиходеев. Всех мастей и статей. От простых разведчиков и соглядатаев, до таких, как Маришка и люди вокруг нее, как Жук. Воспитывали из простых воров и убийц настоящих упырей, готовых за звонкую монету творить по-настоящему страшные вещи. Учили не щадить никого и ставить превыше всего достижение цели.
Какой?
Выходило, что поставленной Мстиславским через Форму Кремня.
Сейчас здесь нам удалось захватить порядка полусотни головорезов, готовых идти в столицу, жечь, резать и творить там разбой. Был у них план, как все это обустроить и создать настоящий хаос. Это все очень напоминало операцию прикрытия. Пока творится беспредел и верные Шуйскому люди пытаются его как-то решить, более тренированные в боевом плане отряды просачиваются в Кремль и там учиняют резню.
Прикрыться хаосом и свалить Шуйского — вот такой план прослеживался.
Были среди захваченных и матерые убийцы, и совсем новички, молодые казаки и дворяне, лишившиеся всего из-за Смуты. Кто-то служил уже не первый год и должен был возглавить отряды. Кто-то был здесь всего две недели. Контингент совершенно разный, но… Всех их ждал суд и наказание. Все они, помимо того, что хотели усугубить Смуту еще и могли быть обвинены в подготовке поджога и массовых нападений на москвичей.
Судить их всех мне было некогда. Придется оставлять здесь гарнизон, охранять, допрашивать, судить.
Да и Феодосию мне куда девать-то? Не с собой же ее тащить. Видимо, Фили-Хвили станут на несколько дней моей тыловой базой.
Выдал указания, до зари вестовым разъезжаться. В дозоры выйти на север, юг и запад. Особенно на запад, чтобы понимать, что там творится и держать руку на пульсе. Если ляхи или какой-то крупный русский отряд появится, сразу сообщать. Также к войску слать гонцов, чтобы шли силой всей сюда. Все же здесь у нас мост захвачен. Переправа в наших руках. Дальше дело техники.
Да, ждать войско еще несколько дней, а действовать надо уже сейчас. Но, выдать указания обязательно нужно.
Повозившись примерно до полуночи, я решил что на сегодня достаточно. Завтра очень ранний подъем и очень много дел. Нужно отдохнуть хотя бы несколько часов.
