Читать книгу 📗 "Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (СИ) - Патман Анатолий"

Ну, я и сам это хорошо понимал. Да, высшие чины могут не так понять откровенный расстрел командного состава. Пока не пришло время, когда меткие стрелки могли целенаправленно лишить жизни «больших шишек». Но я, если что, точно буду в них стрелять! Правда, если узнают, что я меткий стрелок, мне далее жизни не будет!

— Конечно, Николай Фёдорович. Но я и сам не знаю, кто мог там погибнуть во время нашего ответного огня. Турки на нас напали, а мы оборонялись и стреляли в них, так что, они получили то, что хотели. А Константин Сергеевич меткий артиллерист. Это он и его батарея нас спасли. Ему от меня огромная благодарность!

— Ты, Борис, и так ему и его артиллеристам благодарность объявил. И они его приняли и горды. Ладно, командуй пока в своём опорном пункте. Но как только Осман-паша объявится здесь, сразу же уедешь. Ты и так уже повоевал. Для тебя хватит. Потом, когда повзрослеешь и семьёй, и детьми обзаведёшься, повоюешь. Ты же хотел свой род восстановить, так что, постарайся! Арина Васильевна наверняка дома места себе не находит, и Александра за тебя сильно переживает. Ей даже тяжелее.

При мысли о сестре мне сразу же стало грустно. Да, как её мне сейчас не хватало! И к маме Арине сильно хочу! Рядом с ней я всегда чувствовал себя спокойно. Да, мне надо и о них позаботиться!

— Да, поеду, Николай Фёдорович. Как скажете, так сразу же!

— Вот и хорошо, Борис. А пока у нас к тебе небольшая просьба. Уж больно твои болгарские ополченцы хорошо себя показали. Так что, ещё немного займись ими. А то в городе и другие желающие туда записаться нашлись, особенно девушки. Трофейное оружие дадим, и боеприпасы будут. Даже пару четырёхфунтовок, конечно, трофейных, можно выделить. Вожмёшься?

Да, слов нет, мои болгарские ополченцы в недавнем бою не струсили, достойно себя проявили. Ну, им скоро своей любимой Родине независимость возвращать, так что, пусть, раз возможности и время имеются, научатся её защищать.

— Спасибо за доверие, Николай Фёдорович. Постараюсь.

— Ну, вот, Борис, всё решили. А так, ещё одна небольшая просьба. Выступи, пожалуйста, перед нашими воинами и местными жителями. Сейчас как раз время их боевой дух поднять.

Конечно, я выступил, уже через полчаса. Площадь перед местной управой была заполнена и воинами всего нашего отряда, так и местными болгарами. И даже пару сотен пленных с одного края площади усадили, конечно, более-менее целых и выглядевших терпимо. И наши военные нашли в Плевне даже фортепиано, вроде, австрийское, и оно оказалось исправным.

Так что, я начал, и ясно, что с «Мелодии слёз». Хотя, даже без объявления всем было ясно, что она в память о погибших. И все мужчины тут же сняли головные уборы. И на лицах многих были видны и скупые мужские слёзы. Хоть и война, тяжело терять своих.

Далее я исполнил «Тёмную ночь», конечно, для того, чтобы воины, собравшиеся здесь, не забывали, что у них где-то есть и дома, где их помнят и ждут. И после красивого «Весеннего вальса» спел «Жизнь моя как ветер». Как раз песня для казаков. Тут же их много. После неё сразу же взялся, уже под гитару, за «Офицерский романс». Не только господа офицеры, но и простые солдаты и казаки песню приняли тепло. И я сразу же сыграл «Путь домой». А далее решил спеть «Как молоды мы были». Видно было, что воинам и эта песня понравилась. И тихо было, что чётко слышалось, как рядом с нами, раз жара стояла, летали мухи. Конечно, куда без них? Хотя, никто на них не обращал внимания. Живы, и ладно. Если Господь поможет, то и в следующий раз от турок отобьёмся. После «К Элизе» великого Людвига ван Бетховена, исполненной на гитаре, я спел уже «Песню гардемаринов». Хотя, и к месту, и как бы прямо обо мне самом!

— Не вешать нос, гардемарины!

Дурна ли жизнь или хороша —

Едины парус и душа,

Едины парус и душа,

Судьба и Родина едины!

И в конце концерта все собравшиеся тепло приняли «Журавли». Да, грустная песня, но, что делать, надо ещё раз вспомнить и о наших погибших, отдать им, так сказать, дань. И как раз, едва прозвучали первые аккорды гитары, один из офицеров тут же подал команду:

— Головные уборы снять!

И все собравшиеся, ясно, что мужчины, прослушали песню с непокрытыми головами. И когда она завершилась, этот же офицер, хотя, поручик Долгов, подал команду:

— Головные уборы одеть!

И он же подошёл ко мне:

— Князь Борис, примите от всех нас огромную благодарность. Вы и сами хороший воин, так и успокоили нас, настроение подняли. Так что, мы ещё повоюем и покажем туркам, чего стоят русские воины! Плевну Осману-паше не взять!

Правда, господа офицеры, больше молодые, меня отпустили не сразу. Вот, захотелось узнать им концовку «Алых парусов». Ну, да, отважный Грей как раз прибыл на «Юноне» с алыми парусами под деревню Зурбаган. Что же, рассказал я им о состоявшейся битве и в конце спел под гитару и песню «Я тебя никогда не забуду»:

— Ты меня на рассвете разбудишь,

Проводить необутая выйдешь.

Ты меня никогда не забудешь,

Ты меня никогда не увидишь.

Часть песни, конечно, ответ Кончиты, я спел даже на испанском языке. Похоже, что эта песня Бурлаку нравилась? Тоже хорошо всё вспомнилось. Может, и у него произошла какая-то любовная драма? У меня имелось смутное подозрение о том, что его бывшая любимая, узнав о том, что он пошёл воевать с проклятыми украми и прочими врагами, просто подло присвоила все его деньги и сбежала от него к другому, более ушлому и красноречивому хахалю. Что же, время было сложное, и хватало и таких нехороших женщин. Много было их и продажных — на жизнь себе так зарабатывали.

— Князь Борис, — спросил у меня корнет Оболенский, — это же, получается, не просто сказка? Ведь всё из нашей истории?

Тут я повторно рассказал своим слушателям, а ведь собралась немалая толпа, конечно, кратко, историю о нашем славном русском дипломате Николае Резанове и его возлюбленной Кончите. Сказал, что, возможно, девушка осталась верна своему возлюбленному и так и не вышла замуж. Правда, добавил, что не всё так просто было, но эта история всё же имела место.

Да, как мне тут же вспомнилось, делу время, а потехе час. Так что, я откланялся господам офицерам и отправился на свой опорный пункт. А меня там ждало множество неотложных дел. И болгарские красавицы! Надо же, оказалось, что ещё четыре девушки из Плевны, из свежего пополнения, прибывшего на холм только что, захотели не просто пойти служить в ополчение, а непременно поступить в мою группу, и как бы хоть кем. Ну, понятно, их привлекли мой титул и мировая известность. Но красавицы на самом деле хотели воевать с проклятыми турками-османами. И отказать им в этом желании было невозможно! Да, я охотно принял их в свою группу.

А так, дружина ополченцев сразу же резко пополнилась на пару десятков мужчин и десяток женщин. И по паре парней и девушек оказались из недавних землекопов. Если честно, мобилизованные болгары не особо интересовали ни Ивана Фёдоровича, ни многих других русских офицеров. Это Николай Фёдорович озаботился их судьбой. Так что, он вместе с ними прислал и трофейное оружие, и нужную амуницию, и прибыли даже обе пушки, ещё и с немалым количеством снарядов. Так как в батарее сотника Лисицына была большая убыль личного состава, то майор прислал мне и четверых пушкарей, взятых из другой батареи четырёхфунтовок. Ещё сотник и сам получил четыре трофейные девятифунтовки.

Чтобы не мешать Владимиру, так он и сам неплохо справлялся, я решил отстраниться от многих дел и больше внимания уделить подготовке болгарского ополчения. И после экипировки нового пополнения, мы сразу же занялись стрельбами. И румыны, как раз вернувшиеся с похорон погибших, взялись мне помогать. Ну, они и свои умения повышали, так и понимали, что ни один воин лишним не будет. Тут и так позавчера при схватке с тремя сотнями башибузуков западнее Плевны кавказцы положили три десятка своих воинов. И сейчас весь отряд, хоть и разгромил отряд турок численностью до двух с половиной тысяч воинов, за короткую схватку потерял, как оказалось, почти под двести сорок человек только убитыми. И это не считая моих болгар-ополченцев и ещё землекопов. Кавалеристы, ринувшиеся на турок в Гривице и опорном пункте севернее неё, ещё и лагере под тамошним холмом, везде встретили ожесточённое, хоть и короткое, сопротивление. Да, резкий и сильный удар сломал волю противника, но за это пришлось немало и заплатить, и жизнями русских воинов. Если честно, мы на своём опорном пункте вообще удачно отсиделись. Вовремя бригада Ивана Федоровича вернулась. И мы спаслись. Хотя, тоже, да, нехило туркам наваляли!