Читать книгу 📗 Укрепрайон (СИ) - Романов Герман Иванович

— Да так, сам знаешь, что порой ничего путного не сделаешь, но заслуги припишут. Так и со мной сейчас так — то в одном месте, то в другом.

Евдокимов усмехнулся — нежданно-негаданно после Луги и Новгорода его откомандировали в Невель. Город было решено превратить в сплошной укрепрайон — а приказ Верховного главнокомандующего в выполнении директивы Ставки возложили именно на него, направив из Москвы генерал-лейтенанта Карбышева, назначенного заместителем командующего УР действующей армии. Дмитрий Михайлович и занимался всей полевой фортификацией, благо местность немало способствовала — с трех сторон сплошная цепь озер и болот, речушек с топкими поймами и непроходимые леса — сюда и монголы во «время оно» не проникали, и полякам с литовцами приходилось «несладко» — через город постоянно прокатывались войны в бесконечной веренице событий. Вот и сейчас Невель должен был сыграть свою роль — прошлый раз немцам невероятно повезло, что части Красной армии не смогли оборонять столь важный населенный пункт, открывавший противнику прямую «локтевую» связь между группами армий «Центр» и «Север». А ведь это позволило немцам в конце августа перебросить танковый корпус к Новгороду, а там оборона советских войск была быстро прорвана, и наступление германских «подвижных» дивизий на Любань оказалось для главкома маршала Ворошилова совершенно неожиданным — в штабах никто не ожидал такого крайне опасного поворота событий. В конечном итоге фашисты вышли к Ладоге у Шлиссельбурга, и Ленинград оказался в удушающих тисках блокады — вот такие ошибки и просчеты дорого обошлись трем миллионам жителей, жертвы от голодной смерти представляли страшные цифры.

Однако сейчас обстановка принципиально иная — выигрыш трех недель позволил укрепить южные позиции к городу, протянувшиеся от Чудского озера к Ильменю, сразу четырьмя армиями Ленинградского фронта. Псков пришлось оставить — войска 35-й армии отошли к Гдову и там закрепились на заранее, почти целый месяц создаваемых позициях. И теперь выбить их оттуда было для немцев крайне проблематично. В Новгородском и Лужском укрепрайонах засело по целой армии, полнокровных и хорошо вооруженных, так называемых «сороковых» — 41-я и 42-я, между ними растянулись приводимые в порядок отступавшие от границы дивизии 11-й армии. А вот 40-я армия оказалась в Эстонии, между Чудским и озером Выртсъярв, западнее ее растянулась также отступившая из Литвы 8-я армия.

— Растрепали 56-й моторизованный корпус, его командир попал под гусеницу нашего танка, но чудом оказался живым. Везет Эриху Манштейну, как тому утопленнику, ничего, теперь он вдоволь баланды похлебает, по лагерям поскитается вволю, для него война закончилась.

Василий Павлович усмехнулся — вспомнил, какой совершенно потерявшийся вид стал у «творца» тех самых «утерянных побед», когда осознал, что оказался в плену. И с какой тоской в глазах немецкий генерал взирал на Ворошилова, что немало позабавило «первого маршала». Но не только это — главным было то, что 56-й моторизованный корпус полностью выбит из войны. Причем, если большая часть личного состава прорвалась со стрелковым вооружением и минометами, кое-где немцы выволокли полковые 75 мм и 37 мм противотанковые пушки, а вес этих систем позволял выкатывать их руками, то техника была полностью потеряна — о таких трофеях даже не мечтали раньше. Так что целую танковую бригаду укомплектовать вполне возможно, нужно только подготовить экипажи, а часть танков «каннибализировать» для ремонта других машин. И главное — теперь прямая угроза блокады Ленинграда серьезно отдалена, в 4-й танковой группе остался только один корпус, при этом командование повернуло его дивизии от Новоржева на север, к отбитому у немцев Порхову. Хотя город в конечном итоге снова придется отставить — но уже выиграно время, лишь сейчас пехотные дивизии противника вступили в сражение, и бои пойдут крайне напряженные. А там все — начнется осень, поневоле наступит до зимы затишье, и лишь когда реки и болота скует мороз, возможны будут наступательные действия.

Но это и означает тот самый перелом в войне, в которой сохранившаяся в целости промышленная мощь Ленинграда сыграет свою определенную роль. Это в первую очередь тяжелые танки КВ, которым противнику нечего будет противопоставить до лета следующего года, когда появится «длинная рука» — танковая и противотанковая 75 мм пушка с длиной ствола в 48 калибров. Целых десять месяцев войны в запасе имеется, чтобы переломить ее ход в лучшую сторону. Не столь малый срок, если Ставка распоряжаться будет толково резервами, которые уже имеются — «бригадизация» пошла полным ходом, практически все стрелковые корпуса восстановлены в боеспособности, пусть пока из трех, редко из четырех бригад, и по численности состава лишь немного превосходят пехотные дивизии противника. Но их уже много — семь десятков, хорошее такое дополнение к тем двумстам дивизиям, что уже сражаются на фронтах. И той сотни дивизий, которые или сформированы в ходе мобилизации, либо спешно восстанавливаются после разгрома в июньских боях. И если в июне преимущество было только в количестве соединений, но примерно на четверть меньше личного состава, чем в вермахте, то сейчас примерно полуторный перевес в живой силе, при значительном количестве дивизий и бригад, особенно за счет последних.

Восстанавливаются и танковые войска, по крайней мере, из тех шестидесяти одной дивизии большая часть уже переформирована в бригады. Да и полсотни отдельных танковых полков немалая сила, даже при сокращенных, минимально допустимых штатах. При этом превосходство в числе танков РККА сохранила, при этом с июля по август РККА получила тысячу новых танков, а будет еще больше, производство только развертывается.

И вот тут в Берлине серьезно просчитались, сильно недооценив возможности СССР, и переоценив свои собственные. Теперь Гитлеру нужны новые дивизии, а их пока нет, на развертывание потребуется несколько месяцев, до полугода. А за это время много воды утечет, и снега прибавится. Единственное, что плохо — господство в небе за врагом, и отвоевать его практически невозможно в течение года. И даже когда пойдет ленд-лиз, ситуация в воздухе мало изменится — нужны кардинальные перемены, без которых в ВВС РККА не обойтись, да и выпуск самолетов нужно увеличить.

— Главное, Кузьма Никитович, вышибайте у противника танки. Чем больше, тем лучше — вечером подбили, ночью бутылки с бензином внутрь кинули. А выгоревший танк уже непригоден для ремонта, только в переплавку. У тебя целая армия на один город завязана, как совсем недавно на Лепель, а Невель держать нам намного сподручней, особенно когда три других армии из окружения потихоньку вышли, сохранив боеспособность.

И это был факт — Северо-Западный фронт быстро восстановили, просто включив в его состав к оставшейся 27-й армии три правофланговые армии Западного фронта — 39-ю, 22-ю и 34-ю. В них пошло потоком маршевое пополнение и вооружение, стрелковые части быстро приводили в порядок, благо действовали железнодорожные перегоны до Великих Лук. Без взятия этих двух городов немцам не обойтись — они опосредовано прикрывают Ленинград и Москву, как раньше Лепель закрывал дорогу на Смоленск…

К лету 1942 года оставшиеся в вермахте легкие танки, бесполезность которых на поле боя стала полностью очевидной, начали переделывать в «панцер-ягеры», снимая башни, и вместо них устанавливая длинноствольные пушки, часто переделанные советские Ф-22, которые захватили трофеями…

Глава 47

— Бердичев — одна из важных ключевых точек войны. Отсюда противник может выйти к Днепру на достаточно широком протяжении, Василий Павлович. И отсечь Юго-Западный фронт от Южного фронта — думаю, вероятность такого развития событий достаточно велика. Да, мы принимаем меры, по правому берегу Южного Буга развертываем сразу пять «уровских» бригад, а города Вознесенск и Николаев нужно превратить в укрепрайоны. И даже если противник прорвется к Днепру, обеспечивать Южный фронт мы сможем морем, с Кавказского побережья и Крыма, на Одессу и Очаков.