Читать книгу 📗 Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил

В конце второго дня сражения чаша весов успеха качнулась в обратную сторону. Очистив небо от «птенцов Геринга», сталинские соколы взялись рьяно истреблять наземную технику и пехоту. Десятки тысяч ПТАБов перепахивали землю, превращая танки, самоходки, бронетранспортёры и тягачи в чадящие бронированные коробки. Против пехоты они тоже работали неплохо. Спастись в окопах, на которые вываливали свой груз «илы» было почти невозможно. Выживших тяжело контузило или терзало десятками мелких осколков, от которых многие истекали кровью до получения медицинской помощи.

Поле боя затянуло дымом и пылью, в которых было сложно что-то разобрать через наблюдательные приборы. Курту приходилось часто выглядывать из командирской башенки, высовывая голову, защищённую только пилоткой. В один из таких моментов он увидел, как в двухстах метрах от его машины, немного в стороне и впереди, точно такой же, как его собственный новейший PzKpfw IV мгновенно превратился в груду металлолома. Сначала он расширившимися от ужаса и удивления глазами успел увидеть, как разлетается в клочья корма и вылетают части двигателя. Через секунду-две из огромной дыры полыхнул фонтан огня. И следом рванул боекомплект, подбросив высоко вверх башню.

На такое была способна лишь пара гаубиц у русских. Но эффект поражения бронемашины для опытного танкиста говорил, что выстрел был произведён чуть ли не прямой наводкой.

«Мы побеждаем⁈ Иваны бросают на нас всё, что есть и противотанковых пушек у них не осталось, как и танков⁈», — пронеслась мысль в голове у Боша.

А потом он увидел ИХ. Примерно в километре из прореженной снарядами рощи выбрались четыре незнакомых внушительных машины с необычно длинными стволами пушек и скошенными рубками, расположенными в корме. Все признаки указывали на то, что Курт видит русские новейшие штурмовые орудия… про которые не слышала немецкая разведка. Иначе бы танкистам обязательно довели данную информацию.

Одна из самоходок сделал короткую остановку и выстрелила, заметно содрогнувшись. Секунду спустя недалеко от машины Боша раздался взрыв. Повернув голову, он увидел разорванный остов «тройки». Русский снаряд не оставил и шанса экипажу на спасение.

«Господи Иисусе!», — успел ещё подумать он, а потом стомиллиметровый снаряд оборвал его жизнь и жизни прочих членов экипажа танка.

Курт Бош, мечтающий о пятидесяти гектарах земли и десяти восточных рабов — всё, как обещал его фюрер — так и не узнал, что начавшееся наступление захлебнулось к началу третьих суток и превратилось в разгром. А спустя неделю под Одессой появился самый крупный «котёл» с начала войны. Более двухсот тысяч немецких солдат и офицеров и почти сорок тысяч союзных войск были окружены и лишены подвоза оружия, боеприпасов, топлива и медикаментов.

К немецкому наступлению советская Ставка была готова. Лучшие штабные аналитики во главе с Антоновым просчитали его очень близко к реальному состоянию. И когда немцы пошли вперёд, то они двинулись прямо в ловушку. Ради этого было принято тяжелое решение уменьшить количество вылетов штурмовой и бомбардировочной авиации, давая врагу ложное чувство защищённости. Но это в итоге того стоило. Никто не приносил жертвы зря. Но все понимали, что на войне без них не обойтись.

К концу операции, получившей в СССР название «Южная наступательная операция», а в Германии «Торнадо» немцы были вышвырнуты из Крыма и отступили почти на сто километров на юге почти до самого Котовска, который захватчики уже успели включить в состав румынских земель. Сам город был полностью освобождён от оккупантов. Увы, но дождавшихся освобождения жителей осталось едва ли десятая часть от довоенного числа.

Глава 27

ГЛАВА 27

— Летят, голубчики! — с радостным предвкушением в голосе произнёс здоровяк латыш.

Наша группа в полном составе расположилась на территории аэродрома. Немецкого. Обереги защищали нас от ненужного внимания, делая невидимыми для врагов.

Аэродром был непростым. Он должен был помочь окружённым под Одессой гитлеровцам. С помощью грузовых самолётов и планеров немецкое командование разработало воздушный мост для окружённых. С моря-то прорвать кольцо или доставить грузы было невозможно. Оставалось только небо.

Какую-то часть вражеских самолётов уничтожали наши истребители. Но их по большей части бросали на наиболее острые участки фронта. В Ставке считали, что почти триста тысяч врагов в «котле» намного беззубее, чем прочие дивизии на линии соприкосновения. А ещё кто-то в верхах решил спустить мой отряд на окружённых врагов, как наимощнейшую силу для точечных ударов.

Сейчас мы наблюдали, как на аэродром заходили шесть транспортных Ю-52. Каждый из них до этого тащил по одному планеру. Те плюхнулись на пузо чуть раньше и в полукилометре от аэродрома. В отличии от тяжёлых транспортников лёгким планерам требовалось площадка намного проще.

Правда, груза с них немцам не видать. Ещё только, когда те заходили, я с Сашкой на немецком мотоцикле первыми добрались до площадки. Там я установил три отвращающих амулета средней силы. Приземлиться смогли только четыре аппарата. Пилоты двух других, попав в зону действия амулетов-черепов, не смогли справиться с управлением и разбились, попутно угробив и планеры, и груз в них.

Были опасения, что пилотам «юнкерсов» с земли передадут информацию про катастрофу и те не станут рисковать с посадкой. Но страхи наши не оправдались. «Пятьдесят вторые» один за другим опускались на землю. Наверное, слишком ожидаем был груз, что лётчики пошли на риск. Там их уже встречали немецкие солдаты и офицеры. Как только приземлился последний транспортник, к аэродромному полю подкатили две легковых машины. «Мерседес-бенц» какой-то серии и рабочая армейская трудяжка «кубель».

— Это ещё что за кадры? — прищурился Панкратов и потянулся к биноклю, чтобы лучше рассмотреть офицеров в машине, когда они будут выходить наружу. Спустя несколько минут он в сильном удивлении воскликнул. — Да это же Манштейн!

— Он! Точно! — поддержал его Серёга.

Я мысленно с ними согласился. Всех достаточно значимых немецких военачальников мы знали в лицо, в фас и профиль.

Второго немецкого генерала первым опознал я:

— А другой это, по-моему, Зоденштерн. Начальник штаба армии, если не ошибаюсь.

— Кажется, он самый, — ответил Сашка через несколько секунд.

И тут Иван неожиданно для всех предложил:

— Ребят, а давайте их захватим, а?

Лично у меня все мысли были про то, какая будет приятная новость для наших соотечественников (и с противоположным эффектом для немцев), когда они прочитают в газетах про ликвидацию пары известных, можно даже сказать маститых вражеских полководцев. О том, чтобы захватить их в плен вообще не думал. Судя по тем взглядам, которыми все посмотрели на ивана, мысли у них были схожие с моими.

— Что так зырите? — расплылся в улыбке товарищ. — Представляете, если мы эту парочку живыми к нашим притащим? Нам не только новые дырочки проколят, но и вовсе народ нашими именами детей станут называть.

— Тебе бы всё про славу думать, — деланно нахмурился Панкратов и тут же усмехнулся. — С другой стороны, чем больше орденов у меня, тем сильнее станет задирать нос внук среди друзей-приятелей.

Было немного странно, что мы, проводя разведку в «котле», не смогли получить информацию о том, что в окружение угодили столь высокие чины. Немного оправдывает тот факт, что мы всё сделали быстро. Буквально пробежались по верхам. И в первую очередь нас интересовали аэродромы для «воздушного моста». А ещё фрицы могли шифроваться, дав о себе знать только крошечному числу подчинённых, опасаясь справедливого повышенного внимание к своим персонам со стороны Красной Армии. Как бы там ни было, но удача от оккупантов отвернулась.

— Удрать хотят на транспортниках, — предположил наш латыш.

— Скорее всего, — согласились с ним мы.

Возможно, именно из-за них «юнкерсы» пошли на посадки, несмотря на гибель планеров с появлением отчуждённого пространства, сводящего всех с ума или заставляющего бежать в ужасе прочь. Полагаю, что Манштейн уже в курсе, что это может означать. За зиму и весну я не единожды использовал волчьи черепа, срывая наступление гитлеровцев.