Читать книгу 📗 Последний император. Книга 1 (СИ) - Черный Максим

Именно с этими мыслями он прибыл в Красноярск.

Город встретил его резким, по-сибирски сухим ветром, срывавшим последние листья с берёз, и тем особым, ни с чем не сравнимым запахом, смесью таёжного дыма, речной свежести и угольной пыли, которая здесь, на берегах Енисея, уже начинала витать над первыми промышленными предприятиями. Красноярск в 1895 году был ещё небольшим, несколько десятков тысяч жителей, которых скорее можно было назвать большим селом, чем городом. Но его местоположение было уникальным: здесь, на пересечении великой сибирской реки и будущей Транссибирской магистрали, сама природа создала точку, которой суждено было стать воротами в Восточную Сибирь. Здесь уже строился железнодорожный мост через Енисей, тот самый, который в другой истории станет одним из чудес инженерной мысли, и здесь же, на высоком правом берегу, Кирилл ещё во время прошлой поездки приметил место для будущего станкостроительного завода.

Теперь он вернулся, чтобы увидеть, как идёт работа, и чтобы объявить Красноярску его судьбу.

На перроне его встречали немногочисленные представители местной власти: губернатор Енисейской губернии, начальник строительства моста, городской голова, несколько купцов и инженеров. Никакого парада, никакой помпы. Кирилл, выйдя из вагона в тёплой шинели, подбитой мехом, коротко поприветствовал встречающих и сразу направился к месту будущего завода, которое находилось в нескольких верстах от города, вверх по течению Енисея. Он не хотел тратить время на церемонии: сибирская природа и без того была достаточно сурова, чтобы напоминать о серьёзности дел.

Экипаж трясся по замёрзшей, ещё не мощёной дороге, обсаженной по сторонам редкими соснами. Местность была холмистая, с крутыми спусками к реке. На горизонте уже виднелись строительные леса, там, на огромной расчищенной площадке, сотни рабочих рыли котлованы, возводили фундаменты, подвозили камень и лес. Это было только начало, но размах внушал уважение. Площадка была размечена на несколько очередей: литейный цех, механическая мастерская, сборочный корпус, склады, котельная, жилые бараки для рабочих. И всё это на пустом месте, в сердце Сибири, где ещё год назад стояла непроходимая тайга.

Кирилл обошёл стройку, сопровождаемый местным инженером-строителем, молодым, лет тридцати, энергичным человеком с обветренным лицом и руками, уже успевшими загрубеть от работы на морозе. Он докладывал чётко, без лишних слов. Фундамент литейного цеха уже заложен, к весне начнут класть стены. Оборудование для первой очереди, частью привезённое из Москвы и с Урала, частью заказанное в Германии начнёт прибывать по Транссибу к лету. Пока всё упирается в доставку: мост через Енисей ещё не достроен, и грузы приходится переправлять по временной переправе, которая работает только в хорошую погоду. Но к будущей осени мост обещают сдать, и тогда строительство пойдёт втрое быстрее.

— Мост — это главное, — сказал Кирилл, когда инженер закончил доклад. — Без моста Красноярск останется тупиком. Дорога должна идти дальше, на восток, и мост должен быть готов в срок. Я спрошу с подрядчиков лично. Если понадобится пусть работают круглосуточно в три смены. Время здесь самый дорогой ресурс.

Он повернулся к сопровождавшим его чиновникам и, обведя взглядом стройку, продолжил, повышая голос, чтобы слышали все:

— Господа, я хочу, чтобы вы поняли мою мысль. Красноярск больше не будет просто перевалочным пунктом на пути к Дальнему Востоку. Красноярск станет главным промышленным центром Сибири. Здесь, на берегах Енисея, мы построим не один завод, мы построим целый промышленный узел. Станкостроение это только начало. Затем сюда придёт тяжёлое машиностроение. Затем оборонное производство. Я вижу Красноярск будущего как сибирский центр военно-промышленного комплекса, который будет снабжать армию и флот всем необходимым, от станков до орудий, от паровозов до брони. Это не мечта, господа. Это план. И я даю вам слово, что через несколько лет я прикажу строить здесь большой завод тяжёлого машиностроения. Название ему уже придумали Сибтяжмаш. Запомните это название. Оно ещё прогремит по всей России.

Среди местных чиновников и купцов пробежал гул. Для них, привыкших к тому, что Сибирь это глухая провинция, где единственное занятие это охота, да пушной промысел, услышать такие слова из уст самого императора было всё равно что увидеть чудо. Кто-то недоверчиво качал головой, кто-то уже прикидывал, во сколько встанет земля вокруг будущих заводов. Молодой инженер, стоявший рядом с Кириллом, смотрел на государя с выражением почти религиозного восторга.

Кирилл, заметив это, подозвал его ближе.

— Как ваша фамилия, поручик?

— Рогов, Ваше Императорское Величество. Инженер-путеец.

— Вот что, Рогов. Когда мост достроят и завод встанет на ноги, я пришлю сюда своих людей — тех, кто уже строил заводы в Москве и Перми. Вы будете у них учиться. А потом, когда настанет черёд Сибтяжмаша, именно вы, местные инженеры, должны будете вести это строительство. Не немцы, не англичане, а свои, сибирские. Готовьтесь к этому. Учитесь всему, чему только можно. И готовьте людей. Мне нужны здесь не временщики, а те, кто пустит корни в эту землю и будет считать Красноярск своим домом.

Рогов вытянулся и, кажется, забыв все положенные по уставу слова, просто кивнул, но в этом кивке было больше преданности, чем в иной присяге.

На обратном пути в город Кирилл долго молчал, глядя на серый, стремительный Енисей, который нёс свои воды к Ледовитому океану. Потом, повернувшись к губернатору, сказал:

— Я хочу, чтобы через пять лет Красноярск имел нормальную больницу, две гимназии: мужскую и женскую, техническое училище, телеграф, электрическое освещение в центре и приличные мостовые. И ещё, найдите место под будущий аэродром. Пока это звучит странно, но через двадцать лет аэропланы станут обычным делом. И Красноярск должен быть готов к этому раньше других. Ясно?

Губернатор, который явно не ожидал от императора слов об аэропланах, запнулся, но быстро взял себя в руки и пообещал, что всё будет сделано.

Остаток дня Кирилл провёл в Красноярске, встречаясь с местными купцами, золотопромышленниками и представителями городского самоуправления. Он говорил с ними о том же, о чём говорил в Архангельске и Перми: о необходимости вкладывать деньги в местную промышленность, о выгоде от кооперации с казной, о том, что Сибирь это не задворки империи, а её будущее. И он чувствовал, что эти слова падают на благодатную почву. Сибиряки были людьми практическими, упрямыми, не избалованными столичным вниманием, и то, что царь приехал к ним сам, говорил с ними просто, без барских замашек, вызывало у них не лесть, а спокойную, сдержанную гордость. Такие люди будут работать не за страх, а за совесть.

Наутро поезд тронулся в обратный путь. Впереди были долгие дни дороги, новые станции, новые встречи с местными чиновниками и инженерами, но главное было сделано. Он увидел Сибирь, он заложил здесь первые камни будущего промышленного гиганта, он дал людям перспективу, которая выходила далеко за пределы их привычного горизонта. И теперь, когда поезд, мерно стуча колёсами, уносил его на запад, к Петербургу, он смотрел в окно на бескрайние сибирские просторы и испытывал то редкое, глубокое удовлетворение, которое бывает у человека, сделавшего трудную, но правильную работу.

За окнами проплывали таёжные дебри, сменявшиеся обширными, уже подёрнутыми первым снегом равнинами. Где-то там, далеко впереди, его ждал Петербург с его интригами, с его недовольными сановниками, с его бесконечной бумажной работой. Но теперь он знал, что там, за спиной, остаётся не просто стройка. Там остаётся его Сибирь, та самая, которую он начал превращать из забытой окраины в опору империи. И он вернётся. Вернётся через несколько лет, чтобы дать приказ строить Сибтяжмаш и чтобы посмотреть в глаза тем, кто сегодня слушал его с изумлением и надеждой. Вернётся и скажет им, что обещания, данные царём, выполняются. Всегда.

Поезд шёл на запад. В вагоне было тепло, пахло углём и крепким чаем. Кирилл откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, но продолжал думать. О Красноярске, о будущем заводе, о людях, которых он оставил там. О том, что Сибирь, если вложить в неё силы и средства, способна стать не обузой, а становым хребтом империи. И о том, что название «Сибтяжмаш» это пока ещё только слово, записанное в его блокноте, но однажды станет известно каждому инженеру от Варшавы до Владивостока. Впереди был долгий путь домой. Но домом теперь была вся эта огромная, бесконечно разнообразная страна: от Архангельска до Красноярска, от Мурмана до пустынь Средней Азии. И он, её император, возвращался в столицу не для отдыха. Он возвращался, чтобы продолжать работу. Потому что поезд, который он запустил, уже набрал ход, и останавливать его он не собирался. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.